«Сашка, Евсеич, человек-глыба»: чем запомнится легенда казанской адвокатуры и писатель Александр Коган
Попрощаться с ним на Арское кладбище пришли коллеги, следователи и судьи, а также главный раввин Казани и чемпион страны по хоккею
Поступил на исторический, а окончил юридический. Работал ревизором таксопарка, опером и адвокатом, но первых преступников задерживал еще в армии. Защищал и ректора Дьяконова, и ставленника воровской среды Нейдерова, экзаменовал будущих коллег по адвокатуре и написал две очень личные книги. Это лишь малая часть того, что успел за свои 73 года Александр Коган, почетный адвокат России, заслуженный юрист Татарстана и большой человек во всех смыслах. Как на Арском провожали легендарного казанца, с кем из «махровых» фигурантов покойный был готов пойти в разведку и что рассказывал в последнем интервью о «палочной» системе — в материале «Реального времени».
Как по наводке от Когана в Воронеже клад искали
Прощание с Александром Коганом проходило неформально — без речей у микрофона и перечисления заслуг. На Арском кладбище уже похоронены его мать, отец и бабушка. Накануне тут побывали больше 200 человек, причем не все смогли прийти — одни заняты на работе, другие болеют. Многих уже нет в живых. Как Павла Гетманского, бывшего начальника Бауманского РОВД, где в свое время служил и Коган — оперативником угрозыска.
От Гетманских принесли венок, еще один — от армейских сослуживцев. Именно на службе во внутренних войсках будущий милиционер и адвокат получил первое боевое ранение. Об этом, не вдаваясь в детали, рассказал «Реальному времени» подполковник милиции, бывший замначальника Ленинского РОВД Казани Виктор Гуревич: «Он в такой части служил, что поднимали по тревоге и на задержание преступников отправлялись. Досталось ему в свое время и в армии, и потом... А милиции сутками приходилось работать».
...Александр Коган скончался 18 мая в РКБ. Туда его привезли в ночь с 12 на 13 мая с осложнением на фоне сахарного диабета. Ехать в больницу не хотел, вообще избегал общения с врачами. В этом году ставил себе задачу похудеть и смог скинуть 10 килограммов. Лишь после случившегося близкие узнали — при диабете резко худеть опасно. Организацию похорон взял на себя сын Павел, также ставший адвокатом.
Супруга покойного Неля Желтова поделилась историей своего знакомства с мужем: «Я работала следователем в прокуратуре Кировского района. Он привез вещдок и забыл расписку оставить. Я ему позвонила и напомнила. С того дела начали общаться». Общение довело до свадьбы и ухода следователя Желтовой в адвокатуру.
В своей книге о старой Казани, себе и исторических событиях через призму воспоминаний близких «Толковый словарь» Александр Коган честно признавался, что как любитель истории и антиквариата просто не смог оформить, как полагалось, добровольную выдачу раритетного флотского пистолета одной из бабушек — оставил его себе, а один раз использовал в служебном тире, когда будущий глава МВД страны Виктор Ерин, на тот момент замначальника угрозыска республики, попросил его показать меткость ворошиловского стрелка. После ухода со службы огнестрельный раритет, со слов автора книги, он передал оставшемуся в милиции приятелю.
С долей юмора описал казанский адвокат и историю поиска зарытого золота в сквере Воронежа. Про этот клад казанскому оперативнику Когану рассказал наследивший в ряде регионов и сознавшийся в 18 казанских кражах фигурант. Чтобы соблюсти секретность, ценную информацию шифрограммой из КГБ Татарстана через Москву отправили в КГБ Воронежа. Там перерыли весь сад — не нашли. На повторном допросе фигурант заявил: «Пошутил». Стоит сказать — книга была опубликована ограниченным тиражом для своих, как и первая работа писателя-адвоката — записки «Дороже золота».
«Мне, как творческому человеку, книга воспоминаний очень понравилась. Я его оценил именно как писателя», — признается бывший прокурор Казани, экс-судья Конституционного суда Татарстана и автор целого ряда книг Флер Багаутдинов.
«Я видел таких преступников, с которыми пошел бы в разведку»
Алексей Клюкин, адвокат банкира Роберта Мусина, рассказывает, что познакомился с Коганом благодаря дружбе семей.
«Встречались с ним и по радостным, и по таким вот печальным поводам, и он всегда мог нужное слово найти. Когда радостный повод — праздник сделать, когда скорбные посиделки — поддержать. Большой человек во всех смыслах — большой профессионал, большой физически, большой добряк, большой юморист...»
— Вокруг него всегда были смех и радость. Не знаю, как на судах, но в жизни он много шутил, — вспоминает лидер иудейской общины, главный раввин Казани Ицхак Горелик. — Он очень занятой человек, но всегда был рядом — всегда знаешь, что можешь позвонить с любым вопросом — его сердце с нами.
«Замечали ли вы, что настоящие фронтовики о войне рассказывают лишь анекдоты? Иначе или жалуешься, или хвастаешься. Так, пожалуй, и с теми, кто работал в милиции», — рассуждал сам адвокат и писатель Коган и рассказывал анекдоты из жизни. Так, одно время отдел милиции был завален женским бельем, изъятым у торговавших близ рынка, и этому товару нашли неожиданное применение:
«Савва Лазаревич Хайкин боролся с шахматистами. Хоть играли в нерабочее время, в обед, он бегал по кабинетам, заглядывал в ящики столов и грозил извести шахматную заразу под корень. Тайники трещали один за другим. И тогда Валька Морозов, порывшись в мешках конфискованных бюстгальтеров, выбрал пару, связал их, загрузил в них шахматы и вывесил за окно. И вот на здании Бауманского отдела милиции висят два лифчика. С шахматами. Песня!» Но бдительный Хайкин нашел искомое и, утирая слезы, уволок добычу.
Как-то жертвой розыгрыша стал следователь, которому оперативники предъявили череп давно умершего человека, со спиленной верхней частью, со словами — «убийство, висяк, пуля внутри». Хотя пулю от пистолета Макарова туда подложили и специально сверлом продырявили стенку. Следователь достал пулю и приставил к отверстию в черепе — не лезет. «Чему вас только в университетах учат. Кость-то зарастает!» — пояснил ему один из «гамлетов».
«Если принимать все виденное нами, молодыми оперативниками, всерьез, то страх и отвращение к жизни непременно завоевали бы наши неокрепшие еще сердца. В нас не было романтики и жажды борьбы с преступностью, надо сказать, что ребята, надевшие погоны по такому вот призванию, надолго в милиции не задерживались. Загадки и приключения — вот что двигало нами. Каждый день мы разгадывали кроссворды преступлений с азартом детективов. Но еще интереснее преследований и погони за подозреваемыми были открытия человеческих натур и судеб. Бездна человеческой души. Я видел таких махровых преступников, с которыми, откровенно говоря, пошел бы в разведку. Да, воры, разбойники и душегубы, но была у них какая-то внутренняя, другая порядочность», — рассуждал Коган в своем «Толковом словаре».
«Всегда стоял за адвокатов»
Большинство пришедших на панихиду и похороны знали Александра Евсеевича как адвоката и человека с большой душой. На кладбище были замечены старший следователь 4-го отдела Следкома по Татарстану Евгения Романова и судья Московского райсуда Казани в отставке Сергей Якунин. А еще один из действующих судей Верховного суда РТ, пожелавший остаться неизвестным, и несколько его бывших коллег.
Глава Конституционного совета Татарстана и экс-председатель ВС Татарстана Ильгиз Гилазов близко покойного не знал, но проститься пришел: «Грамотный адвокат и юрист с большой буквы. Участвовал в моих процессах, когда я в Верховном суде по первой инстанции дела рассматривал».
Бывший зампред Верховного суда РТ, также работающий в Конституционном совете Роман Гафаров сказал, что при слове «адвокат» у него сразу возникает ассоциация с Александром Евсеевичем: «Мне пришлось несколько лет поработать с ним в дисциплинарной комиссии при Адвокатской палате РТ. Я был представителем ВС РТ. Запомнил его как порядочного, принципиального и грамотного юриста, с уважением относящегося к своим коллегам. При этом остался у меня в памяти как очень добрый и понимающий человек и специалист... Большая потеря для юридического сообщества республики».
— Он никогда не обижал молодых адвокатов, всегда помогал, давал напутствие, и мы стремились быть похожими на него, — говорит адвокат Светлана Балянина.
— Я его фамилию узнала заочно, когда начала работать следователем. Когана знали все — до последнего оперативника, как одного из самых достойнейших адвокатов, — подключилась к разговору Юлия Никулина. — Сейчас я уже почти 25 лет в адвокатуре, и за это время чаще всего сталкивались с ним в коридорах Верховного суда или на квалификационной комиссии адвокатов. Меня туда не вызывали по представлению следователей — жаловались они на защитника. И когда в комиссии заседал Коган, мы знали — он будет на нашей стороне. Всегда стоял за адвокатов, был добр, справедлив и честен.
Слова про защиту на дисциплинарных слушаниях подтвердили еще несколько адвокатов. К слову, 15 мая Когана ждали на очередном заседании квалификационной комиссии, тогда и узнали, что он в больнице, говорит глава этой комиссии Ольга Камалетдинова:
— Мы знакомы с ним очень давно. Я была учителем его дочери Инны в 39-й школе, вела в их классе русский язык литературу, эту семью знаю с начала 90-х. А в квалификационной комиссии мы очень долго бок о бок работали — принимали экзамен, рассматривали дисциплинарные производства в отношении адвокатов. Он очень справедливый был. Всегда говорил: «Мы не суд! Кто мы, чтобы судить наших коллег». Всегда высказывал свое мнение, даже если оно расходилось с мнением большинства членов комиссии. Мощный человек во всем. Очень хороший друг, верный и преданный.
Громкие дела Александра Когана
В 2010-м в Казанском гарнизонном военном суде Коган защищал генерала МЧС Марий Эл Владимира Насонова, которого за «прихватизацию» служебной площади в Крыму приговорили к 3 годам лишения свободы, но уже через год освободили условно-досрочно. Много позже в том же судебном зале Александр Евсеевич защищал бывшего тележурналиста Рамиля Ибрагимова по обвинению в публичном оправдании теракта в гей-клубе Орландо (США), так что тот смог отделаться штрафом в 50 тысяч рублей.
В 2015 Когану довелось представлять интересы бывшего старпома прокурора Казани Динара Салахутдинова, которого признали потерпевшим от ложного доноса. Обвиняемым стал директор рынка «Привоз», заявивший в СК о требовании взятки и злоупотреблении полномочиями со стороны силовика-проверяющего. Когда на суде вскрылись доказательства в защиту директора, прокуратура отозвала дело, сославшись на нарушения. В суд оно уже не вернулось, но и так называемый потерпевший к уголовке привлечен не был.
В том же 2015-м клиентом Когана стал экс-зампред банка «БТА-Казань» Руслан Алимов по делу об афере под 2 миллиарда рублей, а в 2017-м он на какое-то время подключился к защите бывшего ректора КНИТУ-КХТИ Германа Дьяконова по делу о хищениях в вузе.
В Верховном суде Татарстана Александр Евсеевич дважды защищал бывшего начальника оперативной службы Госнаркоконтроля РТ Юрия Казакулова — в 2018-м по делу об имитации изъятия 10 кг героина на Вьетнамском рынке в Казани, в 2019—2020-м — по обвинению в организации подпольной нарколаборатории в Челнах ради последующего эффектного раскрытия.
В 2021-м клиентом легендарного юриста стал Сергей Нейдеров, первый в Татарстане обвиняемый по статье 210.1 УК РФ — в занятии высшего положения в преступной иерархии. И в том же году Когану вместе с Юрием Некрасовым удалось добиться оправдания бизнесмена Андрея Яшина по обвинению в афере с двумя контрактами на 3 млн рублей Минпромторга Татарстана. Впрочем, этот приговор был отменен, после чего было вынесено еще два — в 2022-м суд по двум эпизодам приговорил Яшина к условному сроку в 2 года, а 2023-м по тому же делу оправдал по одному эпизоду и наказал 3 годами лишения свободы условно по второму. Позже апелляционная инстанция применила срок давности и освободила осужденного от уголовной ответственности.
В 2005-м году по делу ОПС «Жилка» и банды «Хайдеровский двор» подзащитный Когана и лидер указанных формирований Юрий Марухин получил пожизненный срок. А в 2023-м вновь заручился поддержкой этого адвоката по новому делу об особо тяжком преступлении — его возбудили после явки ВИП-зэка с повинной.
Риски защиты в 90-е: «Меня из отдела под дулом автомата выводили»
«В профессию Коган пришел на 20 лет позже меня, но быстро укрепился», — говорит Борис Рыбак, вспоминая, что в тот период в МВД прошла волна очередных «чисток» и ушли многие. В 2003-м появилась адвокатская коллегия «Рыбак, Коган и партнеры».
— Когда я начинал в 1972-м, в республике было 150 адвокатов, в Казани примерно 70. Сейчас — 1 600 по республике. Почему? Во-первых, была квота — на такое-то количество населения должно быть столько адвокатов. Как сейчас у нотариусов. И пока не освободится место — нового не возьмут. А еще в те годы был негласный запрет — не брать на работу в адвокатуру бывших прокуроров, следователей и судей... Трудно было попасть, с перестройкой эти квоты и ограничения сняли, — вспоминает Борис Рыбак.
При этом рассказывает — с давлением и угрозами по роду профессиональной деятельности столкнулся уже после развала СССР. «Грозили, предупреждали — вот не надо защищать такого-то, потому что у тебя могут быть неприятности. Особенно, когда я защищал [Сергея] Антипова (лидер группировки «Тяп-ляп», — прим. ред.), подходили и откровенно говорили: не нужно тут участвовать, у тебя, семья, дети... Мне не было страшно. Это такая манера была общения с народом: испугаешься — хорошо, нет — ну ладно...
На вопрос «Были ли попытки запугать Александра Когана?» его друг и партнер сказал: не знает, мол, в те времена о таких вещах не рассказывали. Это сейчас уже можно.
— У меня был случай, когда меня из отдела милиции «Гвардейский» под дулом автомата выводили. Но это был единственный раз. Никогда не забуду Земляникина из отдела УБОП, — приводит свой пример «лихих 90-х» адвокат Елена Устратова. — Меня в отдел к задержанному пускать не хотели. Знакомый сотрудник провел. Захожу: «Я адвокат, вот ордер». — «А вы как сюда попали?!» И потом стали меня выводить.
«Как-то нас — трех женщин — на капот уложили и откровенно угрожали — «наркоту подкинем, патроны подбросим». Хотели вышибить с одного процесса. И провокаций тогда много устраивали», — делится адвокат Тамара Харина. Говорит, Александра Когана знала лучше многих:
— Когда он пришел в адвокатуру, я уже была адвокатом с приличным стажем, и мы сдружились... В процессах пересекались не часто, и помню как-то на прениях в Вахитовском суде я была потрясена. Когда Сашка выступал — у него руки дрожали... Я потом его спрашиваю: «Ты что?» А он говорит: «Я всегда нервничаю, когда выступаю». То есть он не был машиной, хотя бронзоватость некая, может, и была... Никогда не классифицировал дела — ему любое было по плечу. И нередко передавал дела мне — они все как на подбор блистательно окончились, а он говорил: «Молодец!» Не все на это способны — от души радоваться за успехи других.
Последнее интервью: слепой понятой и влияние УПК на статистику оправданий
В этом году Александр Коган попал на обложку журнала «Адвокат Татарстана» — в профиздании опубликовали его интервью, как оказалось, последнее. Тем ценнее прозвучавшие от мэтра оценки объективности следствия и суда через призму лет и новелл закона.
Так Александр Евсеевич считал, что расцветом современной адвокатуры стали 90-е, и многие именно тогда сделали себе имя. При этом адвокаты успели перестроиться, а правоохранители — тогда еще нет:
— Могу привести примеры. Например, понятые. В милиции в то время привыкли брать их «с потолка». Вписали какого-то Петьку, Ваську, а мы начали практиковать такое: проверяли каждого. И сразу дела посыпались. Помню, дело по наркотикам, рассматривает одна из самых грамотных судей... Я стою в коридоре Вахитовского суда и вижу — идет коллега, а сбоку от него мужчина в зеленых очках. Слепой, видно сразу. Спрашиваю: «Ты кого это привел?» — «Не поверишь, понятого». Они заходят в зал, я дверь приоткрыл — подслушиваю... «Изъят порошок серого цвета». И он судье говорит: «Я слепой с детства, мне дали расписаться, я и расписался». Мне судью не видно было, а прокурора видно. Как он белеет, багровеет. Ну и надо было, конечно, слышать реакцию судьи…
Когда вот так начали валиться дела, в МВД тоже перестроились. Поняли, что с кондачка теперь не проходят такие вещи. Тем не менее я вспоминаю сейчас 90-е — у меня тогда в год были один, два, иногда и три оправдательных приговора. Сейчас… Три года назад, один раз было оправдание (речь о деле Яшина, — прим. ред.). И то потом отменил Верховный суд.
Я изучал цифры. Знаете, когда в СССР было самое большое количество оправдательных приговоров? 1936, 1937, 1938 годы! Доходило, чтоб не соврать, до двенадцати процентов. Это огромная цифра. Ну, правда, это без политических процессов.
— Откуда сегодня, как вам кажется, взялась эта тенденция обвинительного правосудия? — уточняла автор интервью Елена Зуйкова.
— А очень просто. Создание Следственного комитета. Когда его создавали, у меня некоторые молодые коллеги радовались — о, вот сейчас будет порядок! Я говорю — ребята, подождите... Раньше следователь прокуратуры был под надзором своего прокурора, его контролировали. А теперь Следственный комитет — они же независимые. Вторгаться в их дела нельзя.
Понимаете, нельзя было у прокуратуры надзорную функцию забирать. И потом, в новом Уголовно-процессуальном кодексе убрали положение, что следователь обязан во время проведения следствия искать доказательства не только вины, но и невиновности человека. И все, вот вам обвинительный уклон.
Есть такой анекдот. Сидят судьи, выпивают. Один другому говорит: «Слушай, а вот если ты видишь, что человек невиновен, ты его осудишь?» — «Я что, дурак? Я ему условное дам». Такова суровая реальность. А ведь это судьба человека решается...
— То есть выиграть дело адвокату сегодня практически невозможно?
— Когда я слышу вот эту фразу — вспоминаю своего управляющего партнера Рыбака Бориса Семеновича. Он однажды хорошо сказал: «Что значит — выиграл процесс? Это же не футбол и не хоккей». Мы для чего служим? Разве только для того, чтобы человека оправдали? Нет. Мы должны оказать ему квалифицированную юридическую помощь. А выиграть — что значит выиграть? «Умыть» судью? Так не бывает.
С присяжными процент оправданий большой, но часто, если вердикт не устраивает прокуратуру, «внезапно» среди присяжных обнаруживается кто-нибудь ранее судимый, кто скрыл это, и вердикты рушатся.
...Когда знаешь, что человек невиновен, допустить, чтобы ему условное наказание дали, — это не есть хорошо. Вот у меня было одно очень интересное дело. Убийство произошло в Казани. А обвиняемый в это время находился в Тольятти. Мне пришлось поехать туда, собрать всех людей, которые в этот день его видели или разговаривали с ним по телефону, сделать запрос на телефонную станцию, который подтвердил — он говорил из Тольятти. Удалось уговорить, чтобы они дали показания.
Одному говорю: «Вас же допрашивали, вы почему промолчали, что в этот день с ним разговаривали?» Молчит. «Вы же его в тюрьму сажаете! Ну вот, мне в полиции сказали, что это он». Ну мало ли что сказали, у тебя своя-то голова есть на плечах?.. И вот таких оказалось пять человек. И ведь полицейские, заведомо зная, что человек этого не совершал, заводят дело...»
«Заменить выбитый пазл некем»
Адвокат Юрий Некрасов участвовал на пару с Коганом в деле Яшина. Но познакомился раньше: «Мы были молодыми следователями, а он уже маститым адвокатом. Но надо отдать должное — он всегда без снобизма общался, очень вежливо, корректно... Потом в адвокатуре было совместное дело, успешное. Для меня это большой опыт был в плане выстраивания работы и участия в процессе. В силу возраста Евсеич скептически ко многим делам относился и даже как-то говорил: «Зная нашу систему, не думаю, что здесь будет успех». А когда успех случался, мы обсуждали — если ничего не делать, ничего и не будет. Это реально большая потеря. Это глыба, большая эпоха, связь поколений...»
— Мне он запомнился воплощением простоты и адекватности. Ничего не усложнял, особенно где это и не надо. На фоне всеобщего «самосадомазохизма» это очень выделялось, — говорит адвокат Вадим Максимов, в свое время работавший следователем СК, в том числе по делу «Перваков».
Еще один давний знакомый Когана представился как Виктор Зимин и сообщил, что дружил с ним в 1982-м и небольшое время даже работали вместе: «Он одно время был начальником контрольно-ревизионной службы в таксомоторном парке, а потом — замдиректора по эксплуатации — в первом пассажирском автобусном парке.
Пришел проститься и ветеран казанского хоккея Ильдус Хуснуллин, 13 лет игравший на позиции защитника в спортклубе имени Урицкого, чемпион России и мастер спорта СССР.
— Познакомились мы давно, в общей компании, там еще Паша Гетманский был. Хорошо общались. Таких друзей и не найдешь еще — он никого за свою жизнь не обидел. Помню, пришел я получать второе высшее на юрфак, сидим на кафедре в первый день, смотрю — Сашка идет... Я закрылся, чтобы лица не было видно, а когда он поднялся, говорю: «Ты как сюда попал?» А он: «Это ты как сюда попал? Я-то здесь уже 13 лет учусь...» Он в свое время на исторический поступал... А потом мы и Гетманского уговорили студентом стать. Но юристом я потом не работал. А вот дочка — да.
«Добрейшей души, порядочный человек. Эрудит — с ним всегда приятно было в процессах сидеть, всегда есть о чем поговорить. Для цеха это, действительно, большая потеря. Потому что заменить выбитый пазл некем», — считает адвокат Аскар Пономарев.
— Знал его с 90-х. Помню, следователи, узнав, что защитником будет Коган, буквально менялись в лице — понимали, что дело будет сложным, защита будет умной и эффективной. Александр Евсеевич умел одним-двумя словами дать понять, какова позиция защиты и вообще какая судебная перспектива у дела, — рассказывает Павел Мазуренко. — Он стал для меня примером, и благодаря ему после 30 лет службы в МВД я пришел в адвокатуру.
Адвокатский экзамен у будущего коллеги принимал тоже Коган. Задал вопрос — определите одним словом, в чем отличие государственной измены от шпионажа. «И каков правильный ответ?» — уточнила журналист «Реального времени». «В субъекте. При измене это наш гражданин, в шпионаже — нет», — уточнил Мазуренко.
Профессиональный защитник Сейран Ахмедов признается: в адвокаты пошел по совету Когана и потом не раз пользовался его советами: «Я ему всегда звонил. Говорю: «Евсеич, вот так и так — беспредел», а он мне: «Не обращай внимания, делай свою работу, как считаешь нужным».
Многие вспоминают — выручал мэтр не только советами, порой сам предлагал помощь, узнав о проблемах или настоящей беде. Был готов задействовать все связи, но делал это деликатно, не афишируя.
— Всю молодость провел в одних процессах с ним, он мой наставник условный — в первую очередь он меня судоговорению научил, как правильно подать идею, мысль. То есть дело я, как бывший следователь, читать умел, но нужно еще уметь донести, что вот это главное и вот это важное. А это было сложно, — признался адвокат Владимир Гусев.
Еще один защитник — Олег Шемаев сказал: число собравшихся на панихиду говорит само за себя: «Хотелось, чтобы каждого из нас так провожали, но не каждому это дано».