Новости раздела

Суфизм в России: pro et contra

Что составляет «традицию» в российском исламе?

Суфизм в России: pro et contra
Фото: Максим Платонов

Сегодня с высоких трибун религиозные и государственные деятели говорят о необходимости возрождения традиционного ислама. Нередко представители ДУМ РТ и других муфтиятов в это понятие вкладывают и суфийский элемент. Историк и колумнист «Реального времени» Альфрид Бустанов, рассуждая о феномене тасаввуфа в России, приводит любопытные сведения, когда в первой половине XIX века некоторые религиозные деятели жестко критиковали это явление. Свои мысли ученый изложил в новой авторской колонке, написанной для нашей интернет-газеты.

Скорее мертв, чем жив

В истории бывает так, что процессы в обществе не укладываются в обычный календарь. В России двадцатый век во многом ассоциируется с веком советской империи от ее появления к развалу. У мусульманского общества России была своя внутренняя динамика, не всегда определявшаяся только внешними факторами (например, политикой государства). Для иллюстрации этой мысли я хочу поделиться соображениями о судьбе суфизма у российских мусульман. Сразу замечу, что мой очерк основан не на фантазии, а на целенаправленном изучении суфийских текстов, созданных в России, а также на многолетней экспедиционной работе.

Мой главный посыл таков: в двадцатом веке суфизм у татар «умер» своей смертью. Поворот к секулярности и первоисточникам ислама стал главной тенденцией исторического двадцатого века у мусульман России.

Мне кажется важным обращение к этой теме в связи с тем, что сейчас мы наблюдаем конструирование образов прошлого, обращение к великим именам татарского суфизма и даже экспансию этих образов в другие регионы. Все это значит, на мой взгляд, что исторический двадцатый век закончился, и мы стали активно выстраивать память об этом недавнем прошлом.

Ни'матулла ал-Утари (ум. 1817/1818 г.) из Заказанья написал сочинение на арабском языке о деяниях и внутреннем состоянии суфиев

Суфизм как фольклор?

Чтобы представить себе, какой именно суфизм перестал существовать, нужно обратиться к его аутентичным описаниям. В первую очередь, в татарских рукописях XVIII—XIX веков бросается в глаза обилие текстов об этике и поведении в обществе и по отношению к наставнику. Нередко такие тексты облачались в поэтическую форму и распевались на собраниях. Чаще всего у этих текстов нет автора, но зато они имели широкое хождение и активно копировались. Из этого можно сделать следующий вывод, что для татарского суфизма был характерен акцент на этический аспект религии, воспитание благонравного человека. Вполне возможно, что эти тексты и не воспринимались как какие-то специально «суфийские», а просто были частью ежедневной религиозной практики.

Во-вторых, иногда можно услышать мнение, будто в России суфизм имел примитивные формы, не обладал институциональной базой и вообще был близок к каким-то абстрактным народным верованиям и фольклору. Это, конечно, очень далеко от истины. Ни'матулла ал-Утари (ум. 1817/1818 г.) из Заказанья написал сочинение на арабском языке о деяниях и внутреннем состоянии суфиев. Этот труд стал стандартным учебником в татарских суфийских обителях и был популярен даже в Османской империи (только в Стамбуле хранятся несколько списков этого сочинения). Многие из тех студентов, что отправлялись в долгие путешествия в поисках знаний на Востоке, возвращались в родные селения и открывали там медресе и ханака — место воспитания учеников и совершения суфийских радений. Чаще всего местопребывание наставника-шайха становилось сакральным: рядом с селением обычно располагаются священные могилы, родники и деревья, чья святость связывалась с суфийскими наставниками. Например, в деревне Курманаево, «резиденции» целой династии учителей суфизма, есть родник, названный по имени основателя этой династии — Гөбәйдулла чишмәсе. А могилы самих шайхов уже давно стали местом регулярного посещения и доброй молитвы.

Суфизм интересен для историков тем, что шайхи и их ученики создавали широкую сеть контактов, нередко скрепленную общей «идеологией». Очень часто эти сети и их духовные генеалогии называют на христианский лад «орденами» или «братствами». Это не совсем правильно и очень упрощает идеи, практики и отношения между людьми в прошлом. Считается, что примерно в XVII веке и особенно после XVIII века среди мусульман Поволжья и Сибири «братство» Йасавийа было замещено Накшбандийа. Я и сам об этом писал. Что конкретно такая «рокировка» означала, никто из историков объяснить не может (я тоже), тем более что внутри одной и той же традиции суфии могли практиковать самые разные ритуалы и сильно критиковать друг друга. В этом плане о суфизме в Поволжье за пределами общих фраз мы знаем очень мало.

В деревне Курманаево, «резиденции» целой династии учителей суфизма, есть родник, названный по имени основателя этой династии — Гөбәйдулла чишмәсе

Любители музыки и танцев

Например, несколько лет назад я встретил в одной татарской рукописи перечисление влиятельных суфийских шайхов Поволжья и наименование их ритуальных практик в середине XIX века. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что из тринадцати приведенных наставников семеро предпочитали громкий зикр, двое — ракс (то есть «танец» в кругу) и даже сама' — радения, сопровождавшиеся игрой на музыкальных инструментах и распеванием религиозных стихов. При этом автор этой рукописной заметки ничего не написал о том, к какому именно братству принадлежали все эти шайхи. О чем это говорит? О том, что мы очень слабо реально представляем, чем был суфизм во внутренних районах Российской империи в XIX веке, и находимся в плену мифов о тихой и однообразной традиции.

Надо сказать, что сторонники музыки в религиозных обрядах появились в России уже в конце XVII века. Упоминавшийся мною в другом месте Давлат-шах б. Абд ал-Ваххаб ал-Испиджафи в 1692 году написал в Тобольске короткий персоязычный трактат о том, что душа нуждается в музыке, чтобы вспомнить о тех райских звуках и песнопениях, которые она знала до прибытия в бренный мир. Поэтому мусульмане (не только суфии!) должны играть на музыкальных инструментах во время коллективных молитв. Более того, даже в середине XIX века в Тобольской губернии были группы мусульман, практиковавших громкий зикр, танцы и, вероятно, музыкальный перформанс. Интересно, что именно персидский язык был главным в обсуждениях всех этих практик.

Хлыстом по суфизму

Еще большее удивление вызвала у меня совсем недавняя находка — это короткое сочинение о нововведениях в религии. В Институте восточных рукописей РАН в Петербурге хранится сборник сочинений некоего Йахъйа б. Сафар ал-Булгари, одно из которых датировано 1273 годом хиджры (1837—1838 гг.). Трактат о нововведениях написан на ясном татарском языке и содержит бескомпромиссную критику суфизма. Начинается текст так: «Знайте же, братья по вере! Пророк, да пребудет с ним мир, считал вносящими нововведения, неверующими (динсезләр) и проклятыми тех, кто играет на музыкальных инструментах, бреет бороды и присоединяется к зову ишанов».

Сочинение, хранящееся в библиотеке Казанского университета, посвящено критике народного праздника Сабантуй. Фото tetushi.tatarstan.ru

По стилю и характеру этот трактат напоминает другое сочинение того же времени, хранящееся в библиотеке Казанского университета. Оно посвящено критике народного праздника Сабантуй. Автор не скупится на проклятия в адрес тех, кто проводит это мероприятие, т. к. оно, по его мнению, вредит религии и способствует распространению «нечестия».

Характерно, что критика эта звучала в то время, когда суфийские практики и престиж суфизма как социального явления достигли своего апогея в татарской среде. Эти рукописи почти на столетие опережают дебаты о музыке среди так называемых джадидов и традиционалистов, о которых недавно подробно написала Гузель Сайфуллина.

Что это значит? Как минимум то, что в среде образованных мусульман России не было единства как в отношении дозволенности некоторых ритуалов, так и в отношении легитимности суфизма вообще. И джадиды тут ни при чем.

Чем все кончилось?

Уже на рубеже XIX—XX веков многие суфийские шайхи в Российской империи решили никому не передавать свои знания. Яркий пример — Шихаб ад-Дин ал-Марджани. У него было право на наставничество, но он его никому не передал. Все чаще и чаще суфизм стал публично критиковаться на страницах периодической печати, а в городской среде и вовсе терял свою актуальность.

Настоящий суфийский шайх был имамом в казанской мечети «Марджани» в годы Великой Отечественной войны — это Кыям ад-Дин ал-Кадири. Его можно видеть стоящим на минбаре в документальной хронике о праздновании Курбан-Байрама в 1945 году (кадр 2.08). Но шайх ал-Кадири скончался около 1952 года и, судя по всему, тоже не оставил после себя духовных наследников. В библиотеке другого имама той же мечети, Ахмет-Заки Сафиуллина, прямого потомка знаменитой династии суфийских шайхов, нет и следа его интереса к суфизму. Самое главное, конечно, даже не наследники — к середине XX века уже не стало той среды, главным образом в сельской местности, которая была жизненно важной для суфизма как части повседневной жизни. Некоторые суфии и обряды остались, но суфизма, каким мы его видим по письменным источникам XIX века, уже не было.

В библиотеке Ахмет-Заки Сафиуллина, прямого потомка знаменитой династии суфийских шайхов, нет и следа его интереса к суфизму. Фото Максима Платонова

Во время археографических экспедиций в брежневскую эпоху сами суфии или их дети передавали светским ученым-текстологам из Казани самые ценные реликвии своих общин — рукописные свитки с цепочками преемственности вплоть до Пророка Мухаммада. Что двигало людьми в таком деле? Мне кажется, что они уже не видели перспектив для суфийского учения в советском обществе и предпочли новые формы сохранения и передачи знания через науку и светское образование.

Вывод из этой истории прост: история ислама в нашей стране очень богата и многогранна и не стоит искать в ней только «правильные» или «традиционные» тенденции. Ритуалы, идеи и предпочтения всегда были предметом жарких споров среди самих мусульман. И танцы с музыкой, и критика суфизма, и молчаливое поминание имен Аллаха все это грани традиций ислама в России. И эти традиции ждут своих внимательных исследователей.

Альфрид Бустанов, фото предоставлены автором
Справка

Альфрид Бустанов — профессор компании ТАИФ по истории исламских народов в России, Европейский университет в Санкт-Петербурге.

  • Научная степень: доктор философии (Ph.D., Амстердамский университет).
  • Исследовательские интересы: история ислама в Северной Евразии, востоковедение в России и Советском Союзе, татарская история и литература.
  • С отличием окончил Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского (факультет истории) в 2009 г. и аспирантуру на кафедре восточноевропейских исследований Амстердамского университета в 2013 г.
  • Автор пяти монографий на русском, татарском и английском языках и около 40 научных статей.
  • Колумнист «Реального времени».

Новости партнеров

комментарии 20

комментарии

  • Анонимно 31 окт
    К развалу давно идем, и все это понимают
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Когда говорят о громком зикре у татарских суфиев, то у меня вопрос: как он выглядел? Также как у чеченцев, когда верующие бегают по кругу? или как у хакканитов, когда становятся в круг и раскачиваются взад-вперед?
    Ответить
    Анонимно 31 окт
    хороший вопрос. Точных описаний мне не известно, но думается, что все было даже менее экстравагантно. То есть они могли сидеть в кругу и вслух произносить отдельные молитвы, иногда под музыкальный аккомпанемент.
    Вот ракс -- это да, даже не могу представить, что там могло иметься в виду, поскольку ни в письменных источниках, ни в этнографии ритуальный танец мне не попадался.
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Суфизм - это и есть традиционный ислам.
    Ответить
    Анонимно 31 окт
    да что вы? желаемое за действительное выдаете
    Ответить
    Анонимно 31 окт
    упорство :)
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Но в то же время суфизм набирал обороты в Дагестане. Интересно, что послужило главной причиной угасания суфизма? Неужели он имеет слабую теоритическую основу в исламе? И ещё один вопрос: что тогда традиционный ислам, если не суфизм? Ведь именно суфизма придерживаются традиционалисты.
    Ответить
    Анонимно 31 окт
    Суфизм -- это часть традиции, но не вся. Посыл в том, что и те, и другие, и третьи -- все традиционны.
    Я думаю, что изменения в обществе, урбанизация и быстрая европеизация положили конец тем формам суфизма, что были популярны ранее. На их место пришло желание понимать Коран на родном языке. Но какой-то "главной причины" нет. И уж точно не "слабость теоретической основы".
    Ответить
    Анонимно 01 ноя
    Традиционный или нетрадиционный был суфизм зависело и зависит от исторических реалий того или иного периода. В 19 веке имперская власть считала суфизм нетрадиционным и ссылала суфиев в Сибирь. Сейчас суфии стали традиционными. Если признать суфизм традиционным, то выпадает целый пласт его критиков, в том числе Фахредин и Бигиев. Если признать традиционным джадидов, то тут уже выпадают суфии. О чем и говорится в статье Бустанова.
    Ответить
    Анонимно 02 ноя
    очень сложный вопрос поднимает бухтанов
    Ответить
    Анонимно 02 ноя
    напишите Ваше имя, чтобы мы его могли здесь склонять
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Ура, снова Бустанов пишет! Предлагаю глубже развернуть тему.
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Традиционный ислам - это джадидизм, который народ сам выбрал после долгих поисков.
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Мерить традиционный ислам советским периодом - вершина абсурда.
    Ответить
    Анонимно 31 окт
    почему? а чем мерить?
    Ответить
    Анонимно 31 окт
    а что вообще такое традиционный ислам? хорош прикрываться мутным понятием и потом вешать ярлыки сектантов на "неправильных" мусульман
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Вопрос г-ну Бустанову. Вы как прилежный ученик Кэмпера тоже считаете, что суфизм в Поволжье можно только экспортировать, а не возрождать? И как вы себе это представляете?
    Ответить
  • Анонимно 31 окт
    Ризаэддин Фахреддин тоже очень сильно критиковал суфиев.
    Ответить
  • Анонимно 01 ноя
    А есть книги о суфизме в Поволжье? о татарском суфизме?
    Ответить
    Анонимно 01 ноя
    пока что на русском языке нет лучше, чем Михаэль Кемпер. СУФИИ И УЧЕНЫЕ В ТАТАРСТАНЕ И БАШКОРТОСТАНЕ: исламский дискурс под русским господством; Российский исламский ун-т ; [пер. с нем. Искандер Гилязов]. Казань, 2008.
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии