Олег Кузьмин: «Рубин» — первый клуб у меня, где все суперпрофессионально»

«Я жил на Преображенке, рядом со стадионом, который сейчас носит имя Старостина»

— Олег, вы были в числе тех, кто принимал участие во Всемирных юношеских играх в Москве. Тогда, в 1998 году, это был не только прообраз юношеских Олимпиад, но и первый комплексный старт после развала СССР. Помните об этом турнире?

— На самом деле про игры в группе вообще не помню, с кем мы там были (Латвия, Чили, Саудовская Аравия, — прим. авт.). Помню сложный матч в четвертьфинале, по-моему, с грузинами, когда уступали, но в концовке смогли сравнять и вырвали победу — 3:1. Полуфинал тоже не сохранился в памяти (обыграли Катар, — прим. авт.). А финал запомнился, полные «Лужники», когда мы обыграли Турцию в сложном матче (в том составе помимо Кузьмина из будущих «татарстанцев» играл еще Кирилл Новиков, экс-наставник «Нефтехимика», — прим. авт.).

— Вы начинали в «Спартаке». В советские времена, когда еще были проблемы с транспортом, юные спортсмены предпочитали ходить в секции поближе с домом.

— В моем случае так и произошло. Родился в Сокольниках, жил на Преображенке, рядом с «Алмазом», который сейчас называется стадион «Спартаковец» имени Н.П. Старостина. Там я начинал свой путь, проводя дни и ночи.

— Не могу не процитировать фильм «Место встречи изменить нельзя»: В Сокольники он, гад, рвется! Там есть, где спрятаться!»

— Да, там надо добавить «Глеб Егорыч». И во времена моего детства, там было где спрятаться: парк «Сокольники». После начальных классов, я перешел в спортшколу и учился напротив ледового дворца, проводя много времени в парке, в том числе, прогуливая уроки. Там есть, где затаиться.

«Нас тренировал Анатолий Королев, первый тренер Титова, Мелешина-старшего»

— А хоккейной альтернативы у вас не было?

— Да я не то, чтобы в хоккей, даже в футбол попал чисто случайно. Как и все во дворе гонял мяч, и так получилось, мой друг из соседнего подъезда, чей отец был большим фанатом «Спартака», поехал в спортшколу и мне предложил за компанию. Подумал, какая мне разница, где гонять мяч. Стали ездить, и все было хорошо до того момента, когда меня перевели в другую группу. Дело в том, что приятель был на год старше — 1980 года рождения, а меня перевели в свой год. У нас и тренировки стали проходить в разное время, стало неинтересно одному ездить, и я бросил. Наверное, четыре-пять месяцев не ходил, потом друг предложил еще раз попробовать, тем более у них тренер поменялся. И я «уже на опыте» приехал, свидетельство о рождении не стал сразу показывать. Начал заниматься, а наш тренер из команды 1981 года рождения на меня смотрел, вспоминал, где видел? Я сразу голову вниз.

Мы тренировались, и в какой-то момент сказали принести свидетельство о рождении. Пришлось пропасть на две недели, но футбол уже меня заинтересовал, а так как рядом с домом находился еще и «Локомотив», то я перешел туда. Начал заниматься с ребятами своего возраста. В это время наш тренер из «Спартака» начал интересоваться: «куда я пропал?». Я пришел домой, и предложил маме исправить цифры в свидетельстве о рождении. Она, само собой, отказала, но спартаковский тренер успокоил, что если я младше, то это нормально, главное — не старше. Вернулся в «Спартак», и тут мне начали названивать уже из «Локомотива». В итоге, я до выпуска из спортшколы играл с партнерами на год старше своего возраста.

— Кто вас тренировал в «Спартаке» в те годы? Где играл ваш товарищ, с которым начинали ходить в спортшколу?

— Мой товарищ — это Сергей Митин, он не стал футболистом. А наш общий тренер — Михаил Белов, который, кстати, поиграл в «Рубине» (1965-1966 годы). Директор казанского клуба Евгений Витальевич Голов, когда я подписывал контракт, вспомнил о Михаиле Павловиче. В 90-е он с семьей переехал во Францию, и его сын Максим играет там в хоккей. Мы с ними продолжаем общаться. Когда я приезжал со сборной, то помогал им с билетами на наш матч. Белова сменил Сергей Дмитриевич Зимин, к сожалению, он рано ушел из жизни, царствие небесное. Потом нас тренировал Анатолий Федосеевич Королев, который работал до этого с 1976 годом рождения — это Егор Титов, Владимир Джубанов, Алексей Мелешин, ставшие первыми в 1996-м в молодежно-чемпионском составе под руководством Георгия Ярцева.

— Генменеджер сборной России по волейболу Роман Станиславов вспоминал, что тренировался с вашим годом рождения, стал чемпионом России по юношам, вместе с вами и Алексеем Злыдневым.

— Не помню его, хотя если увижу, может и вспомню. А так — да, Алексей Злыднев был в нашем возрасте звездой, его первым забрали в основной состав, еще в 1996-м, когда ему было 16 лет. Ворота наши защищал Андрей Сидельников, который много играл в чемпионатах России и Казахстане, плюс за сборную этой страны.

«Мой дебют состоялся на родном «Алмазе»

— Когда состоялся ваш переход в «Спартак»?

— В 1997-м, когда меня, 16-летнего, перевели в дублирующий состав. Помнится, по окончании спортшколы нас распустили на месяц, который я провел на даче, отдыхая. Вернулся домой, собрал сумки, чтобы поехать в спортивный лагерь в Железнодорожный. И вечером звонок от Сергея Дмитриевича Зимина, что завтра с утра у нас с дублем отъезд от «Сокольников». Меня затрясло, месяц практически ничего не делал на даче, а тут ожидается просто что-то невероятное, мой первый приезд в Тарасовку, на базу непобедимого «Спартака», где одни звезды.

Уже через неделю после этого дебютировал в матче второй лиги против «Химок». Тогда же дублирующие составы, у кого они были, выступали вместе со всеми во второй лиге, не имея права на переход в первый дивизион. (Турнир дублирующих команд был воссоздан только в 2001-м году — прим. авт.). И вот на моем родном «Алмазе» с Русланом Нигматуллиным в воротах, Мирославом Ромащенко, Александром Ширко и вместо дядьки Борис Поздняков в защите, который еще в советские времена в сборную СССР входил, а сам старше меня на 19 лет, пришлось дебютировать. Это уже потом было организовано первенство молодежных команд, а в дубли зачастую отправляли футболистов из основы для игровой практики.

— Поэтому был создан проект «Спартак-Чукотка», чтобы спартаковцы, переросшие дубль, могли играть в команде мастеров.

— Да, я эту команду помню, поскольку ее тренировал Анатолий Шелест, а его сын Тарас тоже из нашего выпуска 1980 года рождения. И играли они все на том же родном для меня с детства стадионе «Алмаз», который в эти же годы был переименован в «Спартаковец» имени Игоря Нетто (сейчас он носит имя Н. П. Старостина — прим. авт.).

«Уже полтора десятка лет я живу в Казани, встретил здесь супругу»

— Чукотские «спартачи» прекратили существование в 2000 году...

— А я дебютировал в том же году за основу — это уже последний тур, когда «Спартак» досрочно стал чемпионом страны. Мы приехали во Владикавказ, и там было четыре дублера, три из которых вышли в основе, а я в концовке на замену минут на 20. Более того, успел даже попасть в заявку на матч Лиги Чемпионов с «Реалом» и «Арсеналом», который разгромил 4:1. После этого мы поехали к «Лиону», и они нас разгромили, так что я дважды пострадал от лионцев, во второй раз уже в составе «Рубина».

В конце 2000 года ушли в отпуск, должны были в январе ехать на сбор с основной командой. Уже настраивался на него, когда другой мой бывший наставник по спортшколе Анатолий Федосеевич Королев, на тот момент тренер дубля, посоветовавшись с Романцевым, делегировал четверых спартаковцев в аренду набираться опыта в первой лиге в составе элистинского «Уралана» под руководством Сергея Павлова, который был помощником Романцева в сборной России.

— В то время Калмыкией руководил Кирсан Илюмжинов — он же был президентом ФИДЕ, международной федерации шахмат.

— Кирсан Николаевич не часто приезжал в клуб, да и не было такого, чтобы он постоянно находился в Калмыкии. Ну, в принципе, все, что требуется от президента клуба, это выполнять данные обещания, что в «Уралане» делалось.

«Слуцкий заявил, что за один сезон я «утопил» две команды»

— Закрывая страницу бытовых воспоминаний об Элисте, я помню, что там был построен City Chess.

— Да, мы там и жили — это как город в городе. Сама Элиста небольшая, выстроенная по одной прямой, на одном конце которой стадион, в центре — центральная площадь и рынок, а в другом конце города City Chess. И вот у нас дорога от него занимала по 15 минут на стадион и обратно. Повторюсь, одна улица, как в Волгограде, с разницей, что там город растянулся вдоль Волги на километров 100, а в Элисте 10 километров максимум. Еще и самолеты редко летали, чтобы отлучиться в выходные. Был только один рейс в Москву, и это небольшой Як-40, даже не Як-42. Причем, в воздухе он находился 3:40, за столько же из Москвы до Парижа можно долететь.

— И даже на этом фоне Казань тогда уступала Элисте.

— Да, причем, и в футбольном отношении тоже. Достаточно сказать, что по итогам сезона мы выиграли путевку в премьер-лигу (так с 2001 года стала называться высшая лига, — прим. авт.), куда выходили вместе с «Шинником». Пока я мечтал вернуться в «Спартак», появился вариант с Ярославлем, помню, его наставник Александр Побегалов звонил с приглашением. Но я решил остаться в Калмыкии, где меня уже знали, плюс команда вышла в премьер-лигу. В целом, я считаю, что не ошибся, пройдя хорошую школу, глядя на опытных игроков, многому научился.

Мы отыграли еще один сезон, и в 2003 году «Уралан» возглавил Игорь Шалимов, у которого, я то играл, то не играл, и уже оттуда отправился в аренду в Новороссийск, при этом подписав новый контракт с «Ураланом».

— Уже начинаю терять нить событий. Вы же из «Спартака» уходили в аренду в «Уралан».

— Да, но Элиста к тому времени уже успела выкупить мой контракт, после первого сезона. И уже будучи на контракте в «Уралане», я ушел в аренду в Новороссийск. Что дало основание Леониду Викторовичу Слуцкому заявлять, что за один год я «утопил» две команды. То есть, начав сезон в «Уралане», я перешел в «Черноморец» и оба они покинули премьер-лигу.

«В Элисте точка кипения достигла такого градуса, что решили бойкотировать матч»

— «Рубин» в 2003 году бронзу завоевывал, мы даже забыли, что там в подвалах таблицы творилось…

— Леонид Слуцкий возник в нашем повествовании, как тренер, поменявший Шалимова. С ним мы начали сезон 2004 года, с поставленной целью возвращения в премьер-лигу. Но уже в мае-июне, не помню точно, приехал к нам Кирсан Илюмжинов, и сказал, что финансирование команды прекращается, и, если у кого есть возможность, он может уходить бесплатно, а команда, скорее всего, прекратит существование. В итоге многие стали расходиться, у кого нашлись варианты, а мы, молодые, доигрывали сезон в первой лиге, собирались только на матчи.

— Да, я вспоминаю слова о переориентировании команды на воспитание местных игроков, там еще фигурировали Овшинов, Учуров, Шургчиев.

— Да, кстати, с тем же Евгением Овшиновым мы ранее даже успели поиграть за молодежную сборную России под руководством Леонида Пахомова. Помимо этой молодежи, команду не покинули наш капитан Володя Казаков, Олег Веретенников, но в целом был мрак, когда на матчи собирались по девять-десять человек. Там же спаренные игры были, и вот, помню, что в Брянске мы сыграли 0:6, имея в составе на двух человек меньше, нас в конце даже местные болельщики начали подбадривать. Оттуда перелетели в Калининград, и уже там точка кипения достигла такого градуса, что решили бойкотировать матч. Мы на предыгровой уже играли 4 на 4, потому что больше не было народа, да еще и усталость навалилась, играя и без замен, и в меньшинстве, и надо опять играть так же.

Последний каплей стало то, что нас отказались кормить на ужине, пояснив, что он не оплачен. Тогда нашим тренером был назначен местный наставник Эдуард Богданов, который зачастую за свои деньги оплачивал питание команды. Слуцкий, к тому времени уже тренировавший дубль в ФК «Москва», посоветовал меня генеральному директору Юрию Белоусу, и тот договорился о переходе.

— Вы вернулись в родной город, после четырех лет скитаний.

— Да, и вскоре понял, что главному тренеру Валерию Петракову не особо нужен, поскольку меня взяли без его ведома. И пришел я с условием, что буду тренироваться с основной командой, а играть за дубль, доказывать свое право на место в составе. Так и получилось, в концовке чемпионата, туров за пять до конца, когда было много травмированных и дисквалифицированных, меня поставили на игру, пусть и не на своей позиции. Но я достаточно неплохо провел первый матч, во втором — забил «Спартаку», и концовку чемпионата отыграл от звонка до звонка. Уже следующий 2005 год начал игроком основного состава, так как летом Петракова заменили на Слуцкого, который работал в Элисте с 2002 года и сам приглашал меня в «Москву».

Там я в итоге провел четыре с половиной года. Спросите любого, уверен, все скажут, что это было просто потрясающее время, супер-коллектив и атмосфера, идеальный тренировочный процесс. Жаль не удалось с «Москвой» добраться до медалей. Хотя иногда создавалось такое ощущение, что мы уже что-то выиграли. Был случай, не помню в каком году, когда в конце сезона у нас проходил банкет, на который приехал один немец, занимавший высокий пост в «Байере». И вот мы плывем по Москве-реке, ужин, музыка. Причалили, высаживаемся в парк, и там грянул такой салют, что немец удивился, сказав, что даже предположить не может, как бы мы отпраздновали чемпионство, если так отмечаем пятое место. Но, максимум, что мы смогли — это вышли в финал Кубка России, где проиграли «Локомотиву» в дополнительное время и заняли четвертое место в чемпионате страны 2007 года.

«Зная Курбана Бекиевича, я не верил, что последует второе приглашение»

— Олег, как складывалась ваша карьера после ФК «Москва»?

— Из «Москвы» я перешел в «Локомотив», хотя меня одновременно приглашал еще и «Рубин». Это произошло в 2009 году.

— Вернулись в команду, в чью спортшколу немного походили в детском возрасте.

— На тот момент я выбрал вариант остаться в Москве, наверное, — это единственный момент, когда я сделал неправильный выбор, хотя в итоге все равно оказался в Казани. А в «Локомотиве» был такой период, я бы не сказал, что успешный, сложный, когда после атмосферной «Москвы» я перешел в команду, где застал коллектив, разделенный на бразильцев, остальных иностранцев, и россиян.

К тому же Рашид Маматкулович Рахимов, который меня звал в «Локомотив», ушел со своего поста, а вернувшийся в команду Юрий Павлович Семин не видел меня в составе. Когда начался следующий сезон 2010 года, уже было понятно, что на меня особо не рассчитывают, ожидая подписания Романа Шишкина.

— Как вы из «Локомотива» переходили в «Рубин»?

— Позвонил агенту, Герману Ткаченко, и сказал, что не хочу оставаться в «Локо». Буквально через два дня он предложил: «В Казань поедешь?». Это было неожиданно. После того случая, когда я отказался переходить, не верил, что последует второе приглашение, зная Курбана Бекиевича. Думал, если один раз отказал, он второй раз уже не позовет. Тогда же вместо меня взяли Виталия Калешина, тоже из ФК «Москва».

«Семак звал меня в «Зенит», но я ему дважды отказывал»

— В Казани вы сразу завоевали первую медаль, бронзу чемпионата страны, в придачу к золоту Всемирных юношеских игр.

— Наверное, да, хотя в чемпионском составе «Спартака» 2000 года я успел сыграть 32 минуты, но у меня нет ни медали, ни осознания себя чемпионом. А в «Рубине» были еще еврокубковые матчи, затем Кубок и Суперкубок России. Хотя тогда был период, когда звали в «Зенит», причем, я ему дважды отказал. Первый раз, наверное, это было в сентябре 2012 года, когда наступила пауза на матчи сборных. После выходных я возвращался в Казань, и мне позвонил Курбан Бекиевич, пояснив, что у клуба есть вариант возвращения из Санкт-Петербурга Александра Бухарова, но «Зенит» при этом хотел забрать меня. Помню, я в таком ступоре приехал в аэропорт, подумал, что «Рубин» будет играть в еврокубках, а заявка на Лигу чемпионов у «Зенита» уже была заполнена, и мне оставалось играть только в чемпионате. Все эти мысли я объяснил Бердыеву, и он ответил, что понимает и рад, что я остаюсь, потому что нужен команде. В итоге Питер взял Рената Янбаева.

А позднее мне звонил Семак, который был в тренерском штабе «Зенита», спрашивая, не хочу ли я попробовать силы в «Зените». Но и ему я ответил, что и к городу прикипел, и в команде меня все устраивает, и он согласился, сказав, что понимает.

Кстати, еще до перехода в «Рубин», Семак звал меня в Казань. В итоге получилось так, что я пришел в августе 2010-го, а Сергей через неделю ушел. Когда приехал, то и заселился на третьем этаже базы в один номер с ним. Говорю: «Ну, ты, вообще красавчик, сам меня зовешь, и сам уезжаешь в Питер». Помимо меня, в Казани тогда объявились Карлос Эдуардо и Обафеми Мартинс, с которым мы под руководством Павла Петровича Черепанова сдавали в первый день тест. Помню, выходим на поле, а Мартинс такой мощный, одна его нога как две моих, наверное. В итоге я решил бежать за ним, и показал, наверное, свой самый лучший результат.

— Россиянин Кузьмин, бразилец Эдуардо, нигериец Мартинс — три новичка с трех континентов.

— Да, любопытно получается, но главное, что здесь собрались два равных состава, проходили очень интенсивные тренировки, и, наверное, «Рубин» — первый клуб в моей карьере, где все суперпрофессионально, все было выстроено, никаких мелочей. И это позволило вмешаться в борьбу за медали.

— Мы уже упомянули выигранный Кубок России.

— Все началось с Екатеринбурга в 1/16 финала, но в том матче я не принимал участия. Бекиевич оставил меня в Казани из-за плотного графика. Это был, наверное, первый выезд на Урал на старте Кубка, потому что все остальное время мы начинали на Дальнем Востоке или в Сибири, играя в Красноярске, Хабаровске, Владивостоке. В 1/8 финала был матч в Перми, в котором я тоже не играл, зато принял участие в разгромной победе над «Локомотивом» в четвертьфинале. Матч прошел в Грозном и закончился со счетом 4:0 в нашу пользу, а в полуфинале мы обыграли «Ростов» 2:0. За финал, назначенный на 9 мая, я вообще был спокоен. Это мой день рождения. И так сложилось, что на тот период «Динамо» стало сладкой булочкой для нас. Был уверен, что выиграем, несмотря на то, что состав динамовцев был силен, как никогда: Воронин, Джуджак, Самедов, Кураньи. По-моему, и Нобоа уже туда перешел.

Зато у нас был козырь, про который мало кто знает. Помню, перед финалом состоялась предыгровая тренировка, после которой Курбан Бекиевич всех собрал, сказав, что в день матча будет пасмурно, и необходимы соответствующие бутсы. А наш Роман Еременко всю жизнь играл в Adidas, старых, классической модели, с 13 шипами. Когда Бердыев сказал, что бутсы должны быть «в железках», то Еременко взгрустнул, мол, как быть, надо железки, а у него нет. И тут он в мусорном ведре увидел бутсы, которые выбросил Игорь Лебеденко, из-за их старости. Еременко их достал, померил, вроде, ничего. Решил взять с собой на всякий случай. В итоге он в них играл, и забил победный гол (Лебеденко тоже забивал за «Рубин» в рамках розыгрыша победного Кубка в Перми, когда он открыл счет в противостоянии с местным «Амкаром», возможно, в тех же бутсах — прим. авт.).

«Могу сказать про Рустема Сайманова только хорошее»

— Благодаря этой победе «Рубин» вышел в Лигу Европы, и я запомнил, как в матче с «Атлетико» в Мадриде, когда Пабло Орбаис забивал в пустые ворота, то первым его прибежали поздравлять вы.

— Ну, это может быть, связано с тем, что на тот матч я вышел минут за десять до конца, и все нерастраченные силы выплеснул в этом рывке. Да и, если посмотреть внимательно, я в начале самой контратаки был первым, но просто не поверил, что Роман Еременко отдаст именно такую удобную передачу.

— Как вы можете объяснить для себя свою долгую карьеру?

— Не знаю, возможно помогло профессиональное отношение к футболу в «Рубине». Приехал в Казань в 29 лет и столкнулся с тем, как здесь все было четко выстроено. Можно учесть и другие факторы, особенности организма, режим питания и сна, отношение к делу, в футболе нет мелочей. Когда я уже закончил и отдохнул, и дома насиделся, мне позвонил Рустем Фидаевич Сайманов и пригласил в клуб, сказав: «Давай попробуем, будешь со стороны смотреть, как и что».

Кстати, про Сайманова могу сказать только хорошее. Этот человек многое сделал для меня, а когда был период после травмы в мои 36 или 37 лет, он предложил контракт на два года, причем на хороших условиях. Всегда ко мне хорошо относился, я старался отвечать тем же. И после первого нашего разговора буквально через пару дней Рустем Фидаевич перезвонил, сказав, что и Бекиевич тоже зовет меня в свой тренерский штаб.