Без заграницы, но с Porsche Cayenne и наличкой: как живут должники по субсидиарке в Татарстане
Владельцы погоревших крупных бизнесов продолжают привычную жизнь в тени
В России наметилась тенденция к снижению числа корпоративных банкротств и, как следствие, заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности — это обязанность директора и владельца отвечать по долгам фирмы личным имуществом, суммы взысканий могут достигать сотен миллионов рублей, и этот долг невозможно списать через процедуры банкротства. Сейчас кредиторам разрешили привлекать к субсидиарке, минуя процедуру несостоятельности — так что количество должников может вырасти, считают эксперты. Впрочем, некоторых большая задолженность не страшит: они по-прежнему пользуются благами жизни состоятельных людей, хотя и делают это по-тихому, подробности — в материале «Реального времени».
Должников по субсидиарке может стать больше
Число корпоративных банкротств в России по итогам 2025 года сократилось на четверть — несостоятельными признали 6,5 тысячи юридических лиц. Примерно на столько же упало количество заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, которая позволяет кредиторам взыскивать долги компаний с контролирующих лиц, например, руководителей или собственников.
В Татарстане этот тренд проявился еще большим снижением: банкротств юрлиц стало меньше на 39% — всего 573 дела. Объем заявлений о привлечении к субсидиарке упал на 41%, до 194. Аналитики объясняют такую тенденцию сразу двумя причинами. Во‑первых, процедуры банкротства стали заметно дороже. Во‑вторых, кредиторы все реже инициируют подобные дела: зачастую от должника практически невозможно получить значимые выплаты, что делает процесс экономически невыгодным.
Однако вскоре ситуация может измениться. Правила привлечения к субсидиарке в конце года обновили, так что количество таких должников может вырасти, считают эксперты. Кредиторам разрешили взыскивать долги компаний вне процедуры банкротства. Речь идет о так называемых «брошенных» компаниях, чья деятельность фактически не ведется, но они не исключены из ЕГРЮЛ.
Ранее это лишало контрагентов возможности требовать погашения своих обязательств, чем активно пользовались недобросовестные владельцы бизнеса, бросившие фирмы на произвол судьбы. Теперь же Верховный Суд РФ разъяснил: такая «брошенная» компания по сути ничем не отличается от полностью ликвидированной. Поэтому кредиторы могут требовать возмещения, как и в случае с ликвидированными организациями.
«Должники по субсидиарке живут почти как раньше, просто в тени»
В свете последних изменений владельцам бизнеса необходимо тщательно изучить новые положения по субсидиарной ответственности, советуют юристы. Контроль за качеством корпоративного управления ужесточается, и предпринимателям придется заранее обеспечивать защиту личного благосостояния от потенциальных претензий.
Тенденция к росту случаев привлечения к субсидиарной ответственности сохраняется. Значительное количество бизнесменов имеет непогашенные обязательства, отметил руководитель судебной практики юридической фирмы SERGIS Руслан Рахманкулов.
— Я был в компании, где люди сидели в ресторане Казани и показывали, какой у них долг на «Госуслугах». Все это была субсидиарка — у кого 300 млн, у кого 400 млн и так далее. При этом они были абсолютно спокойны. У них огромные долги, иногда до миллиарда, но они живут почти как раньше, просто в тени. Не пользуются банковскими картами, везде расплачиваются наличными. У них осталось незамеченным имущество, к примеру, автомобиль Porsche Cayenne, на котором они спокойно ездят. Да, есть исполнительные листы с огромными суммами, но образ жизни это особо не меняет. Выехать за границу не могут, но относятся к этому философски: «Ну да, не поедем, но нам и здесь хорошо», — рассказал он.
— Субсидиарная ответственность никуда не исчезает в течение жизни человека — это своего рода «клеймо». Есть два варианта: либо погасить долг, либо, если сумма нереалистично велика, адаптироваться к ситуации. Люди не впадают в отчаяние, а меняют образ жизни. Должники могут отказаться от некоторых удобств, но продолжают жить. Дорогие автомобили, к примеру, могут быть оформлены на родственников — так они формально не принадлежат должнику, — пояснил руководитель компании «Татюринформ» Марат Камалов.
Многие собственники погоревшего бизнеса продолжают жить на широкую ногу, успев спрятать активы от кредиторов. В то же время, суды более строго пресекают любые лазейки для злоупотреблений со стороны недобросовестных предпринимателей.
Компании стали чаще подавать на свое банкротство
При этом субсидиарную ответственность практически невозможно списать, ее можно даже унаследовать от должника, предупредил Александр Денисов, управляющий партнер компании «Далидан, Денисов и партнеры»:
— По сути, субсидиарная задолженность — это своего рода гражданская казнь: она не прощается при личном банкротстве и остается с человеком на всю жизнь. Более того, после смерти долг может перейти к наследникам — правда, только в пределах наследуемого имущества. Сейчас, правда, появилась новая практика. Верховный Суд начал продвигать идею защиты бизнес‑решений: если удастся доказать, что компания обанкротилась не из‑за чьих‑то злонамеренных действий, а, скажем, из‑за экономического кризиса или иных объективных причин, суд может пойти навстречу и списать субсидиарку. Но таких случаев пока немного.
В Татарстане одним из таких примеров может служить история с бывшим директором обанкротившегося Набережночелнинского кранового завода. В начале 2026 года Марс Тимербулатов сумел отбиться от субсидиарной ответственности по долгам предприятия на 1 млрд рублей. Суд учел, что заключение главы НЧКЗ под стражу в 2021 году в рамках уголовного дела об уклонении от уплаты налогов «привело к дестабилизации управленческой и финансовой модели предприятия». На заводе тогда прошли обыски, изъяли документацию, а кредиторы единовременно предъявили к исполнению все обязательства, «что вызвало автоматическое списание поступлений с расчетных счетов и, как следствие, паралич текущих платежей, включая выплату заработной платы».
Долги перед коллективом были погашены в начале 2022 года. Объем активов НЧКЗ сократился с 1 млрд до 80,4 млн рублей, размер кредиторской задолженности вырос до 980,6 млн. После освобождения Тимербулатов инициировал процедуру добровольной ликвидации. «В материалах дела отсутствуют доказательства того, что таким образом ответчик реализовал стратегию по причинению ущерба интересам кредиторов», — указал суд, добавив, что неплатежеспособность НЧКЗ сформировалась «как результат совокупности негативных факторов». Но поскольку глава завода уклонился от уплаты налогов, умысел и его вина в совершении налогового преступления были доказаны, а сумма ущерба бюджету составила 154,5 млн рублей, суд удовлетворил иск только в этой части.
Повезло избежать субсидиарки под миллиард рублей и бывшему главе Уфимского фанерно-плитного комбината Марсу Лутфрахманову. Прошлой весной он возглавил мебельное производство семьи Сергея Когогина в Зеленодольске — «Татарстанский деревообрабатывающий комбинат» («ТДК»).
УФПК, которым ранее управлял Лутфрахманов, входил в группу «Башкирская лесопромышленная компания». Комбинат обанкротился в 2019 году. На тот момент руководитель администрации главы Башкирии и экс-депутат Госдумы от Татарстана Александр Сидякин просил провести проверку на признаки преднамеренного банкротства. «Конкурсник» УФПК пытался привлечь бывшего директора к субсидиарной ответственности по долгам предприятия на сумму 878,9 млн рублей, но суд отказал в иске, посчитав, что ущерб не доказан.
По данным Федресурса, российские компании стали чаще подавать заявления на свое банкротство. В 2025-м таких случаев было 16,5% против 9,5% годом ранее. При этом доля налоговиков в качестве инициаторов дел о несостоятельности, напротив, сократилась на треть — с 24,3 до 16,4%. В большинстве же дел процедуру по-прежнему инициируют кредиторы — 66,8%.