Новости

16:00 МСК
Новости раздела

«Их всех убили»: лесоповал для будущего муфтия, выучить Коран в лагере и ненависть имама из «Марджани»

Колонка историка о татарских мусульманских деятелях, попавших под каток репрессивной машины и которым власти не поставят памятник

«Их всех убили»: лесоповал для будущего муфтия, выучить Коран в лагере и ненависть имама из «Марджани» Фото: regnum.ru (Ж.Абызгильдин с семьей. Фото из книги А.Б. Юнусовой ''Ислам в Башкортостане''(Уфа, 1999)

Татарский народ пережил много страданий в своей истории. Немало виднейших представителей национальной интеллигенции раздавили репрессии молодой советской республики. Историк и колумнист «Реального времени» Альфрид Бустанов в своей новой колонке, написанной специально для нашей интернет-газеты, вспоминает тех выдающихся мусульманских богословов, которые попали в немилость нового режима, победившего в 1917 году.

«Их всех убили». Такими словами одна из моих собеседниц завершила рассказ о своих выдающихся родственниках. «Это был цвет татарской интеллигенции, умные, красивые люди, мечтавшие изменить мир вокруг себя к лучшему. Кого-то замучили в тюрьме, кто-то умер в лагере, другого нашла пуля. Такой для многих тысяч человек оказалась плата за преданное служение народу…».

В своей работе я стараюсь не поддаваться рассказу о травмирующем опыте репрессий. Всегда подбадриваю себя: мол, глянь, сколько всего сохранилось, несмотря на целенаправленное уничтожение, многие репрессированные люди ведь вернулись из лагерей и дожили до глубокой старости, что-то писали и учили других. Этим «оптимизмом» объясняется и мое стремление посмотреть на внутреннюю жизнь мусульман за пределами государственной политики, ее ничем неоправданного насилия… Но мои «розовые очки» из раза в раз разбиваются о реальные судьбы людей и их книг, безжалостно уничтоженных режимом и забытых нами, их сытыми потомками…

Габделбари Исаев, будущий муфтий, валивший лес под Уфой в 30-е, писал, что это был лишь «холодный ветер перемен», требовавший жертв

«Ветер перемен»?

Чаще всего история репрессий рассказывается историками через призму документов, составленных машиной смерти, через сухие строки уголовных дел и бесконечных допросов. Для меня важнее посмотреть, как репрессии воспринимались их жертвами. Те, кто их пережил, вспоминали о них по-разному. Габделхэбир Яруллин, имам мечети «Марджани» в годы брежневского застоя, в своих автобиографических записках не скрывал ненависти к режиму, его жестокому и несправедливому отношению к себе. Напротив, Габделбари Исаев, будущий муфтий, валивший лес под Уфой в 30-е, писал, что это был лишь «холодный ветер перемен», требовавший жертв. Его учитель Зияутдин Камали был замучен в лагерях, и наверняка Исаев об этом догадывался, но и модернизация по-советски не могла не находить отклик в сердцах людей. Для Исаева советский строй был одновременно источником несчастий и успеха.

Есть и «синхронные» описания мусульманами репрессий 20-х и 30-х годов. Интересно, что события воспринимались их жертвами, исходя из исламского мировоззрения. Например, ссылка нередко описывается в этих текстах суфийским термином « гөрбәт», означающим одинокое существование на чужбине вдали от родных. Суфийский шайх Кыяметдин Кадыйри с осуждением и обреченностью писал в своих стихах о коллективизации, распространении алкоголя в городах и об убийствах его друзей и близких. Судьба оказалась благосклонной к нему: он вернулся из тюрьмы, в годы войны был имамом в мечети «Марджани» в Казани и скончался около 1952 года, а его сборник стихов сохранился в библиотеке Габделхэбира Яруллина.

Реакцией на репрессии можно считать и поворот к историческому наследию. Карим Сагитов, профессиональный журналист, до революции писал публицистические статьи и работал над огромной «Историей периодической печати у мусульман». Когда исламская журналистика перестала существовать и ситуация в стране более не располагала к размышлениям об исламской реформе, Карим Сагитов стал сотрудником Института востоковедения в Ленинграде и работал над описанием татарских рукописей. Оттуда его и забрали… А у многих других не было шанса на раздумья: имама мечети в Бишбалта бистәсе Исмаила Габитова расстреляли, а все его благие дела были преданы забвению. Конечно, Екатерина Вторая сделала для Казани гораздо больше, чем Исмаил Габитов. Ему памятник ставить никто не собирается…

Жихангир Абызгильдин в течение многих лет служил имамом в Первой соборной мечети Уфы, был сторонником прогресса, написал целый ряд богословских произведений. Фото ufa-trakt.ru

Мечта Жихангира Абызгильдина

Жихангир Абызгильдин в течение многих лет служил имамом в Первой соборной мечети Уфы, был сторонником прогресса, написал целый ряд богословских произведений. «Прогрессивное» мышление не спасло его от большевиков: в 1920-х годах Абызгильдина отправили в Сибирь. На короткий период в 30-е годы Абызгильдин вернулся домой и продолжил преподавать и вести коллективные молитвы в мечети. В частной коллекции чудом уцелела объемная рукопись (порядка 300 листов!) с проповедями Жихангир-хазрата и кое-какими дневниковыми записями за период с 1915 по 1935 год. Из этих записей мы узнаем, что за время, проведенное в лагере (гөрбәт!), Абызгильдин выучил Коран наизусть, хотя ему уже было за 60 лет, чем вызвал восторг у своих коллег, Ризы Фахретдина и Кашшафа Тарджимани. «Конечно, — пишет Жихангир-хазрат, — у меня получается хуже, чем у чтецов-профессионалов (кари), но похвала близких друзей придает мне сил». В месяц Рамазан 1934 года Абызгильдин сам проводил все ночные молитвы-таравих и долго-долго читал Коран. Для него это было очень важно, поэтому он писал об этом с особым трепетом.

При этом Жихангир-хазрат находился в очень стесненных условиях: у него отобрали квартиру и ему пришлось жить в коридоре в здании муфтията. Его книги лежали в мешке, поэтому заниматься наукой не было никакой возможности (хотя из его писем того же времени мы знаем, что он писал большой труд о каляме). При этом он был лишен прав и должен был платить большие налоги как «священнослужитель». Но Жихангир-хазрат не отчаивался: в 1934 году он инкогнито отправился в туристическое путешествие в Самарканд и Ташкент, чтобы посмотреть на красивые здания эпохи Тимуридов. Погостил и поехал домой, где после смерти Ризы Фахретдина его схватили и вскоре расстреляли. А если бы остался в Ташкенте, может, и остался бы жив?

Объемная рукопись с дневниками Абызгильдина завершается эпично: после одного из пятничных намазов в 1935 году тяжело больной муфтий Риза Фахретдин обратился к мусульманам: «Это особенная мечеть. В разное время в этой мечети молились величайшие ученые нашего народа: Шихаб хазрат Марджани, Исмагыйл Кышкари и другие. Имамы этой мечети имеют особенность: они долгожители. Пусть же Аллах продлит и дни имама этой мечети Жихангир-хазрата!». Мусульмане сказали «Амин», но замысел Аллаха оказался иным…

Мы живем во время, когда тени прошлого не дают нам спокойно жить. Нет никакой гарантии, что события 70-летней давности не повторятся вновь, ведь история не терпит невыученных уроков. Можно рассуждать о травмах памяти, об опыте людей, переживших репрессии, конструировать и деконструировать теории, объясняющие дикую жестокость по отношению к лучшим людям своего же народа. Но никуда не деть ноющую боль, появляющуюся в сердце при чтении полустертых строк в дневниках, написанных людским горем и кровью. Никуда не деть ненависть людей, чьих близких убили ни за что и предали забвению как врагов народа без права на признание их заслуг. Без права на память.

Альфрид Бустанов
Справка

Альфрид Бустанов — профессор компании ТАИФ по истории исламских народов в России, Европейский университет в Санкт-Петербурге.

Научная степень: доктор философии (Ph.D., Амстердамский университет).

Исследовательские интересы: история ислама в Северной Евразии, востоковедение в России и Советском Союзе, татарская история и литература.

С отличием окончил Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского (факультет истории) в 2009 г. и аспирантуру на кафедре восточноевропейских исследований Амстердамского университета в 2013 г.

Автор пяти монографий на русском, татарском и английском языках и около 40 научных статей.

комментарии 17

комментарии

  • Анонимно 27 нояб
    Спасибо. Хорошая статья. Очень познавательно.
    Хотя бы в этой газете узнаешь что-то о собственном народе и о его истории.
    Ответить
    Анонимно 27 нояб
    Многим моим знакомым нравится позиция РВ - освещение не только событий сегодняшнего дня, но и исторического прошлого. Афэрин (Браво)! =Б
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    Жесткач
    Ответить
    Анонимно 27 нояб
    Как комплимент автору
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    Хотелось бы прочитать новое о деятельности Ризаэтдина Фахретдина. Думаю, интерес читающей публики могут вызвать ранее не опубликованные его работы или их научно-публицистическое обозрение (его труды могут быть в Казани, Уфе и Санкт-Петербурге).
    Ответить
    Alfrid Bustanov 27 нояб
    кое-что есть
    Ответить
    Анонимно 28 нояб
    ждем-с
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    Зур рәхмәт авторга һәм редакторларга. Мондый басмалар күбрәк булсын иде. Эшләрегездә уңышлар.
    Ответить
    Анонимно 01 дек
    Амин. ДЖязякаллаху хайр Alfrid
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    Автору и редакции РВ - огромное спасибо за вот такие публикации!
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    Жуткие были времена. Лишь бы мы не вернулись к подобному. Про такие страшные вещи нужно тоже вспоминать. Иначе, глядя на другие казанские СМИ, может сложится впечатление, что все мирно протекало, татар никто не трогал, на религию мусульман не давили. Пишите как о наших великих достижениях, так и про горькие страницы истории не забывайте. Это очень важно.
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    'Али

    Аллаһ раһмәтләре яусын авторга.
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    Большое спасибо Альфриду, что вспомнил Джихангира Абзгильдина и других наших выдающихся хазратов, пострадавших в годы репрессий
    Ответить
  • Анонимно 27 нояб
    А сколько уничтожено мулл на местах, в деревнях и селах, расстреляны, сосланы в лагеря со всеми домочадцами... Бабушка рассказывала (ей было 97 лет) про сосланную семью муллы, приходившуюся родственниками нам. Их сначала выселили из дома с 6 детьми, все отобрали, потом отправили всю семью в Сибирь. Пришли 2 письма, по дороге умер хазрат и один из детей. Известно, что их привезли на строительство Магнитогорского комбината, там и пропали. И сколько таких семей и судеб! Мама хранила и берегла единственную вещь в память о них-простую деревянную толкушку (төйгеч) для картошки...
    Ответить
  • Анонимно 28 нояб
    Очень актуально получилось. РВ умеет вовремя публиковать. Пока в стране обсуждают, стоит ли публиковать имена чекистов-палачей (спасибо "Мемориалу"), про репрессии, эта колонка оказалась весьма кстати.
    Ответить
  • Анонимно 28 нояб
    Хотелось бы, всё же. видеть в статье более развернутую информацию об упоминаемых людях. Ирек.
    Ответить
  • Анонимно 04 дек
    Автор, браво!
    Радик Амиров.
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии