Большая история в маленькой комнате

История начинается с кухни

Особый взгляд Наталии Гинзбург на историю вырос из личного опыта писательницы. Она родилась в еврейской семье, которая открыто выступала против фашистского режима. Ее отец, ученый Джузеппе Леви, отказался поддержать власть Муссолини и лишился университетской должности. В 1938 году Гинзбург вышла замуж за одного из лидеров антифашистского сопротивления Леоне Гинзбурга. Во время войны семью отправили во внутреннюю ссылку в Абруццо, а затем супруги продолжили подпольную работу уже в Риме. В 1944 году Леоне арестовали, подвергли пыткам в тюрьме Regina Coeli, где он погиб.

Первый роман Наталии вышел еще в 1942 году под псевдонимом Алессандра Торнимпарте. Тогда расовые законы запрещали еврейским авторам публиковаться под собственными именами.

После войны Гинзбург вернулась в издательство Einaudi, где работала рядом с Чезаре Павезе, а позже — с Итало Кальвино и Примо Леви. Однако пережитые события не сделали ее прозу исповедальной. В эссе «Мое призвание» писательница сформулировала принцип, которому оставалась верна всю жизнь:

— Когда мы счастливы, наше воображение сильнее; когда несчастны, живее работает память. Страдание делает воображение слабым и ленивым.

Гинзбург сознательно избегала патетики и длинных объяснений. Биограф Майя Пфлуг вспоминала, что писательница усвоила домашнее правило:

— Не писать ничего тяжелого и длинного.

Сама Гинзбург хотела, чтобы каждая фраза действовала «как удар хлыста, как пощечина». В романе «Все наши вчера», написанном раньше знаменитого «Семейного лексикона», этот сдержанный и почти бесстрастный голос впервые сложился окончательно.

Как Наталия Гинзбург изменила язык памяти

После выхода романа в 1952 году многие критики называли «Все наши вчера» книгой о Второй мировой войне. Формально это так. Действие разворачивается накануне и во время войны, герои сталкиваются с фашизмом, подпольем, арестами и вынужденными расставаниями. Но война у Наталии Гинзбург почти никогда не была самостоятельным предметом изображения. Она существует на периферии повествования. Сначала это разговоры за семейным столом, газетные новости, политические споры молодых людей, а затем череда постепенно меняющих жизнь обстоятельств.

Политическое в романе раскрывается через воздействие на повседневность. Общественная история растворяется в частной жизни. Меняются привычки и способы общения. «Все наши вчера» трансформирует в хронику исчезновения привычного мира.

Гинзбург отказалась от драматургии, которая характерна для литературы о войне. В романе почти нет больших монологов, психологических объяснений, эпических сражений или кульминационных сцен. Автор словно фиксирует происходящее с бесстрастностью хроникера. Персонажи разговаривают, переезжают, женятся, теряют близких, продолжают заниматься домашними делами. Текст очень сдержан, но оттого эмоционально сильнее.

Ирландская писательница Салли Руни называла книгу Гинзбург «совершенным романом». Руни также отметила, что итальянской писательнице удалось невозможное, когда читатель ощущает масштаб исторической трагедии через незаметные изменения ритма обычной жизни. История медленно просачивается в дом, пока герои еще надеются, что все останется по-прежнему.

Современники нередко принимали прозу Гинзбург за простую. Но за этой внешней простотой скрывается щепетильно выстроенная система повторов и коротких фраз. Гинзбург отказалась от «тяжелого» письма и высокого стиля. Вместо этого она искала язык, способный говорить о травме без лишних слов. В результате самые сильные эпизоды романа лишены привычного драматизма. Трагедия видится убедительнее, когда о ней рассказывают спокойно.

Исследователи все чаще рассматривают Гинзбург как одну из писательниц, предвосхитивших интерес современной литературы к семейной истории и повседневности как главному способу осмысления прошлого. В романе «Все наши вчера» нет великих героев и больших исторических сцен. Но есть люди, которые продолжают жить, любить, ошибаться и строить планы, пока вокруг них незаметно меняется эпоха и мир катится неизвестно куда.

Прошлое, которое не закончилось

Роман Наталии Гинзбург удивительным образом предвосхитил многие тенденции современной прозы. Писательница показывает, как общественная история прорастает в семейной памяти, бытовых привычках, разговорах за столом, словах, которые люди повторяют друг другу годами.

Этот способ письма спустя десятилетия унаследовали многие авторы. По словам испанской писательницы Эльвиры Медель, Вивиан Горник привлекло постоянное движение Гинзбург между вымыслом и реальностью, Рейчел Каск — аскетизм ее стиля, а Салли Руни — возможность говорить о политике через личное. Сама Каск говорила:

— Читая Гинзбург, понимаешь, насколько манерной стала современная проза.

При этом «Все наши вчера» занимают особое место и в творчестве самой Гинзбург. Роман долго оставался в тени более знаменитого «Семейного лексикона», а исследователи чаще обращались к ее эссе и короткой прозе. Итальянский литературовед Джорджия Герси считает, что одна из причин такого невнимания кроется в самой природе книги. Она не укладывается в привычные жанровые рамки: использует реалистические приемы, но одновременно экспериментирует с голосом рассказчика и устройством повествования. Произведение трудно назвать и классическим неореалистическим романом, и традиционной семейной хроникой.

Здесь Гинзбург впервые находит тот способ рассказывать историю семьи, который позже станет основой «Семейного лексикона». Семейный язык и домашнее пространство писательница сделала универсальным способом рассказывать как об одной семье, так и о целой стране.

Современному читателю, привыкшему к сюжетным историям, роман может показаться непривычным. В нем события будто бы растворяются в повседневности, а персонажи говорят коротко и редко произносят длинные диалоги. В примечании к изданию 1964 года Гинзбург объясняла свой замысел:

— Мои персонажи утратили способность говорить друг с другом.

История редко начинается с громких событий. Это и есть главная мысль романа «Все наши вчера». Большие политические и исторические события приходят незаметно. Сначала они меняют семейные привычки и язык, которым люди описывают себя и окружающий мир. Гинзбург увидела это еще в начале 1950-х годов. Спустя семь десятилетий книге не нужны никакие исторические комментарии. Роман Гинзбург по-прежнему объясняет, как большие потрясения становятся частью повседневной жизни, а воспоминания обычных людей — самым надежным способом сохранить историю.

Издательство: «Подписные издания»
Перевод с итальянского: Анна Ямпольская
Количество страниц: 288
Год: 2026
Возрастное ограничение: 16+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».