«Улисс» на скамье подсудимых

Праздник одного романа

Как пишет Кевин Бирмингем в «Самой опасной книге», Джойс начал писать «Улисс» в 1915 году в крайне тяжелых обстоятельствах. У него не было постоянного заработка и читательского успеха, к тому же разразилась Первая мировая война. При этом замысел быстро вырос из небольшого рассказа для сборника «Дублинцы» в масштабный роман, который превратил один июньский день в Дублине в «фрактал западной цивилизации».

Сама же задумка романа появилась 16 июня 1904 года. Именно в этот день и стали отмечать праздник Блумсдэй. Джойс перенес события «Одиссеи» Гомера в современный ему Дублин: рекламный агент Леопольд Блум занял место Улисса, Стивен Дедал стал Телемахом, а обычные городские маршруты получили мифологические параллели. Сегодня Блумсдэй отмечают примерно в 200 городах и 60 странах. Участники надевают костюмы героев романа, устраивают чтения, разыгрывают сцены из книги и повторяют маршруты персонажей. Главным центром праздника остается Дублин, где первое торжество прошло в 1954 году с участием всего пяти человек, а спустя полвека на мероприятия уже приходят тысячи гостей.

В России Блумсдэй традиционно отмечают в петербургском книжном магазине «Все свободны». В этом году празднование связывают не только с романом, но и с выходом русской версии книги Бирмингема. Магазин проведет литературный марафон: с утра до вечера участники будут читать избранные фрагменты «Улисса». Вечером здесь же представят «Самую опасную книгу», а переводчица Александра Глебовская, редактор Мария Ведюшкина и основательница магазина Любовь Беляцкая обсудят историю романа и его публикации.

«Улисса» официально или неофициально запрещали почти во всех англоязычных странах, а американская издательница Сильвия Бич продолжала выпускать в Париже новые тиражи, несмотря на конфискации и сожжения экземпляров. Сегодня ситуация выглядит иначе: «Улисс» переводят на десятки языков, ежегодно покупают около 100 тыс. экземпляров. Как отмечает Кевин Бирмингем, других литературных событий такого масштаба фактически не существует: раз в год вымышленный день Леопольда Блума выходит за пределы книги и становится частью реальной жизни.

Дело «Улисса»

Весной 1917 года американский журнал The Little Review искал новые тексты и новых читателей. В этот момент к нему присоединился Эзра Паунд в роли иностранного редактора. Как пишет Кевин Бирмингем в «Самой опасной книге», Паунд и издательница Маргарет Андерсон быстро нашли общий язык: обоих интересовали «эксперимент, свобода мысли и индивидуализм». К концу года журнал выходил под девизом «Никаких компромиссов общественному вкусу», а Паунд уже получил от Джеймса Джойса первые главы «Улисса». Прочитав рукопись, он признал роман выдающимся произведением и написал автору:

Короче, мистер Джойс, как по мне, вы прямо отборный писатель, вот оно как, по мне. И как по мне, энтот ваш романец — литературка на все сто.

Однако восхищение быстро столкнулось с американскими законами. Еще до публикации Паунд начал вычеркивать отдельные строки. Из главы о Леопольде Блуме он убрал около тридцати строк, включая физиологические подробности. Джойс резко возразил и пообещал восстановить все сокращения, «даже если на это уйдет еще десять лет». При этом сам Паунд опасался не столько текста, сколько реакции властей. Он спрашивал юриста Джона Куинна, нарушают ли закон упоминания мочеиспускания, религиозные насмешки и другие спорные места. По словам Бирмингема, Паунд пытался понять, «где проходит черта», чтобы журнал не закрыли раньше, чем роман успеет выйти.

Опасения оказались ненапрасными. В 1918 году The Little Review начал печатать «Улисса» по частям, а американская почтовая служба почти сразу заинтересовалась публикацией. Формально цензура началась в 1919 году с эпизода, где Блум вспоминает поцелуи Молли. Сотрудник почтового ведомства, прочитав отрывок, написал начальству:

Существо, которое пишет эту муру, «Улисса», следует посадить в пробирку для изучения.

Вскоре почта запретила пересылку одного из номеров журнала, а затем под запрет попали и другие выпуски. Бирмингем отмечает, что власти видели угрозу не только в сексуальных сценах, но и в самом журнале, который давно находился под наблюдением из-за связей с радикальными политическими кругами.

Перелом наступил летом 1920 года после публикации эпизода «Навсикая». Руководитель Нью-йоркского общества по искоренению пороков Джон Самнер увидел в сцене между Герти Макдауэлл и Блумом новую форму непристойности. Поводом для официального разбирательства стала жалоба бизнесмена Огдена Брауэра, который обнаружил спорный номер журнала среди почты своей дочери-подростка. После контрольной закупки в книжном магазине на Вашингтон-сквер власти выдали ордер на арест издательниц Маргарет Андерсон и Джейн Хип. Джон Куинн пытался остановить процесс и убеждал Самнера отказаться от преследования, но безуспешно.

Суд начался осенью 1920 года и быстро превратился в спор о том, кто вообще имеет право судить литературу. Куинн сравнивал Джойса с Шекспиром и Данте, приглашал экспертов и доказывал, что сложный стиль романа не способен никого развратить. Один из свидетелей даже заявил, что средний читатель просто не поймет текст. Судьи остались равнодушны. «Нам безразлично, кто такой Джеймс Джойс, даже если он написал лучшую книгу на свете», — заявил один из них, как пересказывает Бирмингем. В феврале 1921 года суд признал Андерсон и Хип виновными в публикации непристойного материала. После этого размещение частей «Улисса» в The Little Review прекратилось. Роман остался незавершенным, а его американская история борьбы с цензурой только начиналась.

Парижский маршрут

Новость о приговоре по делу «Навсикаи» застала Джойса в тяжелый момент. Он пришел в книжный магазин Shakespeare and Company и сказал Сильвии Бич:

Теперь моя книга никогда не выйдет.

Как рассказывает Кевин Бирмингем, Бич спросила: «Хотите я издам „Улисса“?» Джойс ответил коротко: «Хочу». Так владелица небольшого англоязычного книжного магазина в Париже взяла на себя выпуск романа, который уже успел попасть под обвинения в непристойности и вызвать скандал по обе стороны Атлантики.

Решение выглядело рискованным. Бич собиралась выпустить огромную книгу на английском языке во Франции, причем без поддержки крупного издателя. Она выбрала модель частного издания: объявила подписку, начала собирать деньги заранее и планировала оплачивать типографские счета по мере поступления заказов. Рекламный проспект сообщал читателям, что «Улисс», который «четыре раза запрещали в процессе выпуска в журнале The Little Review», выйдет в полном авторском варианте. Заказы поступали со всего мира. В зеленую тетрадь Бич заносила имена подписчиков, среди которых оказались Уильям Батлер Йейтс, Уильям Карлос Уильямс, Уоллес Стивенс, Уинстон Черчилль и Джон Куинн, заказавший сразу четырнадцать экземпляров.

Тем временем сама книга продолжала расти. Бирмингем пишет, что Джойс постоянно переносил сроки завершения романа и использовал корректуру как продолжение работы над текстом. Типограф Морис Дарантьер в Дижоне получал гранки, исписанные стрелками, вставками и новыми фрагментами. Писатель не просто исправлял ошибки, а дописывал роман прямо во время набора. По подсчетам Бирмингема, почти треть окончательного текста «Улисса» появилась именно на гранках и в корректурных оттисках. Наборщики собирали книгу вручную, буква за буквой, хотя многие из них даже не знали английского языка. Стоимость работы росла, но Бич продолжала оплачивать счета и позволяла автору переделывать текст столько, сколько он считал нужным.

Утром 2 февраля 1922 года, в сороковой день рождения Джойса, Бич встретила на Лионском вокзале поезд из Дижона с первыми экземплярами книги. В тот же день она вручила писателю два готовых тома. Один экземпляр появился в витрине Shakespeare and Company, и уже на следующее утро возле магазина собралась толпа. Бирмингем описывает книгу как внушительный том объемом 732 страницы и весом около полутора килограммов. Посетители требовали продать экземпляр с витрины, в итоге Бич спрятала его в подсобке. Рецензии оказались благожелательными, спрос быстро вырос, и первые тиражи разошлись за считаные месяцы. Париж превратил «Улисса» из запрещенного рукописного проекта в одну из самых обсуждаемых книг года.

Однако публикация не означала свободного распространения. Весной 1922 года экземпляры начали попадать в США в посылках со штампом Un livre — «Книга». Там их продавали значительно дороже первоначальной цены, а вокруг романа возник настоящий ажиотаж. Но американские власти продолжали считать «Улисса» незаконным.

Бич искала способы доставлять книги подписчикам, а когда обычная пересылка стала слишком рискованной, ей помогли неформальные посредники. Один из них, Барнет Брейверман, переправлял экземпляры через канадскую границу по одному, перевозя их на пароме между Виндзором и Детройтом. По словам Бирмингема, он ежедневно рисковал конфискацией и арестом, но сумел доставить все книги адресатам.

Последний запрет

Весной 1922 года судьбу «Улисса» начали решать не читатели, а чиновники. После выхода романа в Париже один британский гражданин направил жалобу в Министерство внутренних дел Великобритании. Газета Observer тогда писала:

Непристойность? Да. Вне всяких сомнений, это непристойная книга.

Министерство запросило сведения о книжных магазинах, где продавался роман, а к концу года помощник госсекретаря распорядился перехватывать все экземпляры, которые попадут в страну по почте. Основанием для этого решения стали жалобы и газетные рецензии, а не судебное разбирательство.

Повод для окончательного решения вскоре появился сам собой. Бирмингем пишет, что в декабре 1922 года таможенник в аэропорту Кройдон обнаружил экземпляр «Улисса», привезенный из Парижа. Владелец книги возразил, что речь идет о значительном литературном произведении, которое уже обсуждают ведущие британские журналы. Однако чиновники передали книгу в Министерство внутренних дел, а затем генеральному прокурору Арчибальду Бодкину. Тот признался, что не читал роман целиком и ограничился последними страницами. Тем не менее 29 декабря он объявил, что видит в книге «не только вульгарность и грубость», но и «чистой воды безнравственность и непристойность».

С 1 января 1923 года эта позиция стала официальной. Британская таможня получила право конфисковывать и уничтожать экземпляры романа. Через несколько недель власти задержали партию из пятисот книг, принадлежавших издательству The Egoist Press, а затем сожгли ее в «Королевской печи».

Пока британские чиновники изымали книги, американский адвокат Моррис Эрнст искал способ сломать систему запретов. Он решил не спорить с законом Комстока напрямую. Это федеральный акт США 1873 года, который запрещал отправку по почте любых материалов, считавшихся «непристойными, развратными или похотливыми». Вместо этого издательство Random House организовало ввоз одного экземпляра «Улисса» из Франции и добилось его конфискации. Эрнст рассчитывал перевести спор из области морали в область литературы. Как пишет Бирмингем, он построил защиту на простой идее: «Улисс» — это «современная классика», а классика не может считаться непристойной. Для будущего суда он даже распорядился вклеить в книгу отзывы известных критиков, чтобы они стали частью вещественного доказательства.

План едва не сорвался. Когда экземпляр прибыл в Нью-Йорк на пароходе «Бремен», таможенники сначала пропустили его без досмотра. Тогда Эрнст лично вернулся в порт и потребовал конфисковать собственную книгу. В результате дело все же попало в федеральный суд. Осенью 1933 года судья Джон Вулси несколько недель читал роман и дополнительные исследования о Джойсе. На заседании стороны неожиданно сошлись в одном: и защита, и обвинение признавали литературную значимость книги. Спор шел уже не о качестве романа, а о том, могут ли отдельные откровенные фрагменты повлиять на запрет всего произведения.

7 декабря 1933 года Вулси вынес решение, которое изменило историю «Улисса». Судья заявил, что Джойс «честно пытался сполна выразить то, о чем думают его персонажи», а откровенные эпизоды служат художественной задаче автора. Он отметил, что многие места романа показались ему неприятными, однако нигде не обнаружил «похабства ради похабства». В итоговом постановлении Вулси назвал «Улисс» «непревзойденным шедевром» и постановил допустить книгу в Соединенные Штаты. Уже через несколько минут после оглашения решения Random House запустило подготовленное заранее американское издание. За первые месяцы продажи превысили все ожидания издателей.

Победа в США быстро отразилась и на британской политике. Министерство внутренних дел внимательно следило за американским процессом, а издатели все чаще требовали разрешить публикацию романа. Осенью 1936 года чиновники вновь обсудили дело «Улисса». На этот раз генеральный атторней заявил, что при оценке книги необходимо учитывать авторский замысел и контекст. После совещания власти решили не предпринимать никаких дальнейших действий против романа, а таможню и почтовые службы уведомили, чтобы те не вмешивались. Так завершилась пятнадцатилетняя борьба государства с «Улиссом». Как отмечает Бирмингем, финал оказался неожиданно будничным: никто больше не спорил, чиновники просто перестали препятствовать книге.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».