«За кого топит сторона обвинения?»: чем защита ударила по версиям о взятке Нафиева и обмане Кондратенковых

Адвокатский «суд» над беглым ВИП-страховщиком

Гражданин Чили с 2017 года Александр Гарсия, он же российский миллиардер Александр Кондратенков, сбежавший в Лондон от уголовного преследования, вчера должен был икать без остановки. На протяжении трех часов в Вахитовском суде Казани его имя на все лады склоняли адвокаты и подсудимые.

По мнению защиты, расследование проведено в интересах семьи обвиняемого в миллиардных хищениях и объявленного в международный розыск бенефициара «НАСКО» и еще пяти страховых компаний. Причем, в числе выведенных за пределы РФ средств есть и деньги пенсионеров МВД. Защита считает фундаментальной ошибкой тот факт, что версию событий этого человека силовики взяли за основу.

— За кого топит сторона обвинения, так жестоко запрашивая наказание для подсудимых?! — возмущался адвокат с прокурорским прошлым Радмир Надыршин.

Напомним, для его клиента — Гумера Нафиева гособвинение запросило 13 лет колонии строгого режима со штрафом 60 млн рублей, лишением классного чина и звания заслуженного юриста Татарстана. Для трех других фигурантов запрос прокуратуры был еще жестче — 15-17 лет «строгача» со штрафами в 180,5-181 млн рублей с каждого.

Суровей всех подошли к оценке действий москвича Владимира Бойкова, которому вменяют две аферы в особо крупном размере и посредничество особо крупной взятке. «Он что — убил кого-то, изнасиловал ребенка или выдал тайну врагам?», — недоумевала в прениях адвокат Дарья Ильина, считая 17-летний срок для 60-летнего подсудимого равнозначным пожизненному.

— Все обвинение основано на показаниях узкой группы лиц, так или иначе аффилированных с псевдопотерпевшим, — выступил в прениях Александр Пахолков, адвокат Владимира Кучинского, московского бизнесмена и в прошлом — соседа Кондратенкова. Ни один из свидетелей обвинения, не связанный беглым миллиардером личными, деловыми, имущественными либо иными интересами, причастность Кучинского к хищению 2 миллионов долларов (132,7 млн в рублевом эквиваленте) и посредничеству в передаче взятки в особо крупном размере не подтверждает, добавил защитник.

По мнению адвокатов, непосредственные участники преступных схем смогли и озолотиться, и перейти из категории подозреваемых в свидетели. Исключением не стал и заключивший досудебное соглашение «решала» Борис Москалев, представлявшийся Дмитрием и высокопоставленным сотрудником ФСБ. Дело против него поступило в райсуд Москвы, но было приостановлено якобы ввиду отправки досудебщика на СВО. Однако показания по казанскому делу Москалев давал в формате видеосвязи из Москвы, и, по словам, участников прений, не раз был замечен в общественных местах столицы.

Ответственности также избежала адвокат Ольга Опря, имеющая общего ребенка с Кондратенковым, напомнила суду Ангелина Константинова, защитник Евгения Коклягина, позиционирующего себя как засекреченного сотрудника российских спецслужб, долгие годы работавшего за пределами РФ. Адвокат этого подсудимого сослалась на показания все-того же Москалева, что именно Опря занималась передачей денежных средств на взятки, тогда, как по версии обвинения, это был Кондратенков-старший, отец ВИП-страховщика.

Также подчеркивалось — изначально именно его признали потерпевшим по эпизодам мошенничества, то есть умышленном завышении размера предполагаемых взяток с их последующим присвоением — без передачи должностным лицам. Позже Виталия Кондратенкова статуса потерпевшего лишили, а суд Казани отказался признавать его, признавшегося в даче взяток, гражданским истцом.

Говоря о русском папе нового гражданина Чили, защитники один за другим отмечали — следствие даже не стало проверять, а были ли у пенсионера МВД Виталия Александровича сотни миллионов? Никаких официальных документов в этой части в деле нет. Более того — Кучинский-старший на судебном допросе «поплыл» — признался, что «молодцы-следователи» к его приезду все бумаги подготовили, и он лишь расписался. Иначе говоря — псевдопотерпевший подтвердил: приобщенный протокол с его показаниями писался не с его слов — он местами дословно повторяет позицию Кондратенкова-младшего… В суде отец беглеца, ранее заявлявший о накопленных за всю жизнь 200 млн рублей, дал понять — часть суммы получил от сына.

Защитники считают — этот факт должен быть оценен судом, как оборот тех самых миллиардов, в хищении которых заочно обвинен бенефициар обанкроченных страховых фирм. Впрочем, полагают, что если деньги и передавались, то не так, как это описано в обвинении. Ведь, по версии силовиков, миллионы в мусорных пакетах Кондратенков-старший доверил некоему Юганову, и тот самолично отвез их Кучинскому в Нижний-Сусальный переулок и передал близ парковки у центрального офиса банка «Развитие-столица» 5 сентября 2019-го.

Однако никаких свидетелей этой передачи не было. Более того, Кучинский и его адвокат настаивали — описанным Югановым маршрутом к банку не попадешь и его парковку не увидишь. За какие заслуги именно этому человеку могли доверить 132,7 млн рублей — неизвестно. Ни одного свидетеля получения денег Кучинским от Юганова нет. А сам Юганов судом так и не был допрошен — якобы и этот ключевой свидетель обвинения предпочел уйти на СВО. А может он и присвоил миллионы? — прозвучало предположение.

Прокурор из Подмосковья избежал уголовки, пандемия помешала следствию

Радмир Надыршин предложил суду вынести по итогам рассмотрения дела частное постановление в адрес прокурора Москвы, который согласился с переводом в свидетели адвоката Опри, бывшего работника прокуратуры Подмосковья Ильи Пешкова и еще ряда лиц. По мнению защиты, «амнистию» эти люди получили, просто переложив вину на других.

Ленар Амиров, также в защиту Нафиева, просил суд признать недопустимыми доказательствами протоколы допросов Пешкова и Москалева от 18 июня 2024-го, в которых они вразрез с ранее данными показаниями излагали «нужную силовикам» версию. При этом в каждом из протоколов следователь собственноручно проставил время начала и окончания допроса и, если верить документам — следственные действия с Москалевым сотрудник СК Шалаев начал за три минуты до окончания проводимых им же в том же кабинете действий с Пешковым.

Именно на том, «параллельном» и не предусмотренном УПК допросе была искусственно сформирована версия обвинения против бывшего зампрокурора Казани — якобы он запросил 200 тысяч долларов (свыше 13 млн в рублевом эквиваленте на 2020-й год) за содействие в прекращении дела по факту хищения в «НАСКО» на 10 млрд рублей, утверждают адвокаты. При этом ранее Москалев заявлял — эти 200 тысяч он передал Пешкову, да и сам Пешков сообщал следователям — когда Москалев сообщил ему, что на решение «казанского вопроса» выделено $50 тысяч, он сказал — мало. По версии обвинения, лжечекист Москалев и бывший прокурор Пешков приехали в Казань в июле 2020-го, при этом первый за день до визита обменивался с братом в мессенджере фото липового постановления о прекращении казанского дела с датой 27 июля 2020-го. И именно эту фальшивку позже отправили Кондратенкову в Лондон…

Визит же в Казань, где у Пешкова был давний знакомый с прокурорских курсов повышения квалификации, защита называла «туром выходного дня» — приехали не работать, а отдыхать, именно поэтому Пешков в середине дня был сильно пьян. При этом сам Нафиев признает — по просьбе московского приятеля поднял надзорное производство по делу «НАСКО» и сделал копию последнего документа — постановления о приостановлении расследования от 10 апреля 2020 года.

Начальник отдела следственной части УВД Казани Екатерина Кузнецова на допросе рассказывала — возбуждала данное дело с ущербом в 10 млрд рублей в октябре 2019-го — в отношении неустановленных лиц:

— За несколько месяцев провели все возможные следственные мероприятия в Казани, было несколько командировок в Москву — обыски, поиск лиц, на чьи счета уходили средства. Весной 2020-го началась пандемия коронавируса и ввели ограничения на выезд в командировки. А поскольку следственные действия надо было проводить в Москве, было принято решение приостановить расследование.

Кузнецова и замначальника ГСУ МВД Татарстана Рустем Садыков вспоминали — на уровне руководства был инициирован вопрос о передаче дела в центральный аппарат и в декабре 2020-го пришел запрос на его передачу в Следственный департамент МВД РФ, а в январе 2021-го дело ушло в Москву и было возобновлено. В Казань его не возвращали. Допрошенные судом представители следствия и сотрудники прокуратуры Казани утверждали — вопрос о прекращении дела на такую сумму даже не обсуждался, никаких оснований для этого не было.

При этом надзор за ходом уголовных дел УВД Казани в тот период осуществлял первый зампрокурора города Денис Хабибуллин, а Нафиева привлекали лишь на период его больничных и отпусков. На вопрос — выступал ли ныне подсудимый инициатором каких-либо процессуальных действий по данному делу, интересовался ли ходом расследования, проводил ли заслушивания — силовики ответили отрицательно.

Что касается действий Гумера Нафиева, то достоверно установлено — 28 июля 2020-го он встретился с давним знакомым Пешковым и его спутником Москалевым в ресторане казанского отеля «Double Tree by Hilton Kazan City Center», после чего съездил на работу и через час-полтора вернулся в отель и в номере передал Пешкову копию того постановления о приостановке расследования. После чего тот предложил пройти в ванную комнату и там передал небольшой подарочный пакет.

По версии обвинения, в пакете было шесть пачек по 500 тысяч рублей, то есть 3 млн рублей. Сам же Нафиев утверждает — когда сел в машину и заглянул в пакет, увидел — две пачки, то есть 1 млн рублей, расценил их как благодарность и потратил на благотворительность — отправил большую часть другу, который после аварии был прикован к постели и требовалась реабилитация в санатории, и подруге, проходившей обследование на предмет онкологии и курс лечения в Москве. Также вложил часть средств в покупку транспорта для СВО.

Радмир Надыршин подчеркнул — никакой ценности постановление о приостановке следствия не представляло и могло быть получено абсолютно законным путем. При этом отметил, что преследование Пешкова, который после задержания в 2023-м согласился поучаствовать в оперативных мероприятиях — записать провокационный разговор с Нафиевым, — прекратили не вполне законно, применив примечание о том, что он добровольно заявил о преступлении.

Адвокат считает — провокация не удалась, ведь в ней Нафиев подтвердил лишь факт получения одного миллиона и проявил совершенное безразличие в ходу дела по «НАСКО». «Он лишь от Пешкова узнал о передаче материалов в Следственный департамент МВД России, и даже не смог вспомнить — какой именно документ передавал в гостинице, что лишь подтверждает — никаких договоренностей не имелось», — заметил Надыршин. Никакой взятки по версии защиты не было, получение крупной суммы в подарок можно расценить как должностной проступок либо мошенничество. По обвинению во взятке защита просила Нафиева оправдать.

Сам бывший зампрокурора Казани после прений выступил с репликой. Он сообщил — приостановленное в апреле 2020-го дело о выводе 10 миллиардов из «НАСКО» претерпело множество трансформаций — в апреле 2021-го расследование было возобновлено, летом того же года Кондратенков получил по нему статус подозреваемого (в международный розыск его объявили еще в 2019-м, но по делу, возбужденному в Крыму и на меньшую сумму).

«У меня вопрос — если бы я обещал им какие-то действия, было бы логично, если бы они ко мне с претензиями обратились. Но при встрече с Пешковым в декабре 2023-го, он в рамках оперативных действий ни словом об этом не обмолвился. Весь разговор строился вокруг того постановления о приостановлении дела», — подчеркивал Гумер Нафиев.

Ранее его адвокаты просили суд приобщить файл с аудиозаписью, которую прислал Пешков со своего телефона на номер адвоката Надыршина в ходе судебного процесса:

— Гумер, дорогой, прости меня, пожалуйста. Те показания, которые я дал, так нужно было дать… Я очень тебя уважаю… Надеюсь, ты поймешь меня. Если не поймешь, готов от тебя принять любое наказание, как скажешь… И имей в виду — дальше я буду говорить только то, что было, правда.

Суд в приобщении аудио, нотариально заверенного осмотра мобильного и приложения, а также в допросе адвоката по обстоятельствам того общения с экс-прокурором-свидетелем отказал.

«Искусственный интеллект может и нарисовать Кондратенкова, и воспроизвести его голос»

По мнению Дарьи Ильиной, адвоката подсудимого москвича Владимира Бойкова, к числу сомнительных доказательств стоит отнести и адвокатский опрос беглого миллиардера в формате видеосвязи, текст и запись которого приобщены к делу. «Искусственный интеллект в настоящее время может и нарисовать Кондратенкова, и воспроизвести его голос. А потому — Кондратенков ли это — неизвестно!» — сообщила защитник.

Коллеги поддержали ее позицию, отметив, что проводивший опрос адвокат Богдан вышел за пределы своих полномочий, дистанционно предупредив абонента об уголовной ответственности, а еще — не представил исходник, на который производилась запись, что не исключает возможности ее монтажа. При этом в качестве свидетеля по делу такой адвокат вообще не допрашивался, а проведенный им опрос в России процессуальной силы не имеет, считают защитники подсудимых.

По их мнению, следователи незаконно вменили бизнесменам одни и те же действия по двум эпизодам — мошенничество и посредничество взятке. В отсутствие потерпевшего не может быть состава преступления по афере, а в отсутствие получателя взятки или хотя бы предварительной договоренности с конкретным должностным лицом — не может быть и посредничества, указывал адвокат Пахолков. Его подзащитный Владимир Кучинский в прениях заявлял: «Ваша честь, я абсолютно невиновен».

По версии Кучинского, не он предлагал Кондратенкову помощь в решении его проблем с уголовными делами, а отец миллиардера просил его об этом, при этом ни о каких взятках речь не шла. На допросе Кучинский пояснял — Кондратенков-младший хотел получить визу на въезд в США и советовался, как это можно сделать. Кучинский спросил у Коклягина, зная о его широких связях, и тот нашел вариант — приобрести акции американских компаний на крупную сумму. «Я связался с товарищем в Штатах, и он согласился помочь, деньги [от Кондратенкова] ушли в течение двух-трех дней», — подтверждал сам Коклягин. В ходе допроса в суде он назывался сотрудником общества ветеранов внешней разведки. При обыске в его жилище нашли три удостоверения с тиснением «Служба внешней разведки», якобы выданных на имя начальника департамента спецпрограмм Евгения Коклягина, замначальника этого департамента Александра Бондаренко и замначальника отдела информации Леонида Филатова.

Также изъяли пластиковую карту с вклеенным жетоном Интерпола, два удостоверения Национального антикоррупционного комитета на имя представителя спецгруппы Коклягина, корочку помощника адвоката и т.д. В прениях Евгений Семенович добавил интриги, заявив, что до инсульта официально находился на службе, однако изъятое при обыске генеральское удостоверение было украдено.

— Я был приписан при первом главке Комитета госбезопасности, после развала Союза лично общался с Примаковым и получил от него установочные данные. В 1998-м, когда Владимир Владимирович [Путин] пришел в КГБ, была задача — сделать структуру, которая не будет подконтрольна никому в России и за рубежом. Это было сделано, и в 2003-м мы вернули сюда золотовалютный запас… В 2009-м была создана спецгруппа, мы давали аналитические справки об угрозах безопасности РФ. Я объездил фактически весь мир, — заявил суду Коклягин, отметив, что группа разрабатывала и Кондратенкова, заверяя, что тот якобы участвовал в отмыве доходов наркобизнеса и вывел за пределы РФ триллион рублей.

— Евгений Семенович, давайте ближе к существу обвинения, — вмешался судья Динар Хабибуллин.

— Что касается моей личности — лет через 100 вы установите, кто я — если вам позволено будет, — многозначительно обронил подсудимый.

Его адвокат Ангелина Константинова напомнила пояснения Бориса Москалева — Коклягину денег не передавал, но встречался с ним по вопросу возможного партнерства компаний Кондратенкова с «Почта-банком» — у ВИП-страховщика было желание получить контракт на страхование дорогостоящих посылок, но нужен был контакт в руководстве потенциального заказчика. При этом в какой-то момент, со слов Москалева, бенефициар «НАСКО» стал требовать от него и других доверенных лиц, чтобы добились возбуждения уголовного дела на Коклягина и Кучинского. И такое дело было возбуждено.

Историю с поиском нужного человека в «Почта банке» в прениях рассказывал и подсудимый Владимир Бойков. С его слов, никакого посредничества взяткам и мошенничества он не совершал. Но помогал в поиске адвокатов и передавал Москалеву на их найм 5,4 млн рублей, полученные от Андрея Труфанова, который действовал в интересах Кондратенкова. «Впоследствии я понял — Москалев после задержания оговорил меня, также сделала и Опря», — пояснил Бойков. И добавил — его признательные показания в деле подписаны под принуждением, прочитать их ему не дали, зато сообщили — мать в предсмертном состоянии и подпись — шанс выйти из изолятора и попрощаться с ней.

Прокуроры с репликами в прениях выступать не стали. Заседание отложили на 11 июня. Ожидается, что в этот день фигуранты выступят с последним словом и судья удалится в совещательную комнату.