Владимир Барышев: «Возвращаясь в «Рубин», я хотел отдать дань уважения»

«В «Алабуге» большое количество футболистов, прошедших школу профессионального футбола»

— Владимир Леонидович, вы в прошлом году выиграли чемпионат Татарстана и Кубок республики. С кем будете играть Суперкубок?

— Поскольку серебряного призера чемпионата республики — ФК «Менделеевск» — в этом сезоне в высшей лиге не будет (они снялись), то вариант остается простой: ФК «Элмет» из Альметьевска, финалист прошлогоднего Кубка. А менделеевцы планируют заявляться на первую лигу.

— Что касается вас, то вы серьезно готовитесь к новому сезону. Даже из профессионального футбола взяли игроков, поигравших в чемпионате Крыма.

— Да, двое поиграли на уровне чемпионата Крыма, но я бы отметил, что в целом у нас достаточно большое количество футболистов, прошедших школу профессионального футбола. Несмотря на поговорку о том, что выигрышный состав не меняют, я считаю, что ребята должны быть голодными до побед. Прошлогодние чемпионы стали на год старше, и, не меняй я состав, у нас команда в целом увеличила бы средний возраст.

— Расставаясь с футболистом, приходится расставаться и с человеком. Как вы переживаете этот момент?

— Очень болезненно, когда приходится говорить человеку, что наше сотрудничество заканчивается и нам теперь надо делать ставку на других. Как пример: у меня в команде были трое ребят из Ижевска, к которым не было претензий со стороны профессионализма, человеческих качеств, но возраст давал знать о себе. Одному 37 лет, остальным за 30 — пришлось менять их на более молодых ребят из Казани. В итоге совершили этот обмен и выдали такой победный сезон. Значит, все это было оправданно. Главное, что мы остались в нормальных человеческих отношениях.

— В Елабуге хорошо развит футзал, и на недавнем финале Кубка республики в составе елабужской команды «Елабуга-Эссен» было несколько представителей классического футбола. Вы разрешаете ребятам такое сочетание?

— Да, это помогает им поддерживать себя в кондициях в зимний период. Более того, я допускаю разновидность футбола 8Х8, причем наши ребята даже ездили на финальный этап российских соревнований в Сочи. Но в этом плане у нас послабления от организаторов чемпионата Татарстана, поскольку обе разновидности футбола проходят под эгидой РФС, то турниры 8Х8 проходят в момент, когда классический футбол ставят на паузу.

«В тот период на «Рубин» вообще не ходил народ, а в Челнах собирался полный стадион «Гренада»

— От дел нынешних — к воспоминаниям. Поскольку вы уникальный футболист в плане того, что поиграли за все футбольные города республики — Челны, Казань, Нижнекамск, да еще и за все команды этих городов, напомните, как состоялся ваш переход из первой команды «Турбина» транзитом через «Рубин» в новообразованное тогда «Торпедо»( ныне «КАМАЗ»)?

— От «Турбины» отказалось головное предприятие — КамГРЭС, а мы на тот момент играли за «Рубин», причем нас в Казани было много, человек восемь челнинских. И вот «Труд — ПРЗ», команда прессово-рамного завода, изначально заявилась на турнир КФК (коллективов физкультуры), завоевала право играть на уровне команд мастеров, во второй лиге чемпионата СССР, и нас попросили вернуться в родные пенаты — помочь торпедовцам дебютировать на профессиональном уровне. Необходимо отметить, что наставник челнинцев Валерий Васильевич Четверик и ранее звал меня в свой коллектив, но я на тот момент был в «Рубине». Когда вернулся, понял, что это было оправданно, в том числе потому, что в тот период на «Рубин» вообще не ходил народ, а в Челнах собирался полный стадион «Гренада».

— И на нашей улице бывал праздник. К примеру, на матче Кубка СССР 2 мая 1988 года с «Гурией» из Ланчхути, согласно протоколам, собралось 5 600 болельщиков, и выглядело это внушительно. Особенно то, что основную массу составляли генацвале и кацо, жившие тогда в Казани, но болевшие за земляков из Грузии.

— Я к тому времени был уже в Челнах (справедливости ради, до ноября 1988 года город носил название Брежнев, — прим. авт. ). Нельзя было не отметить, что у Четверика были большие планы, под которые создавался новый коллектив, и уже я сам начал уговаривать ребят— Роберта Евдокимова, Владимира Клонцака, Юрия Кузнецова — вернуться, окунуться в процесс создания новой команды.

— В советском хоккее допускались определенные вольности, когда провинциальные команды опережали столичные. Тольятти котировался выше Куйбышева, Новокузнецк — выше Кемерова, Череповец — выше Вологды, Усть-Каменогорск — выше Алма-Аты. Челны во времена СССР — город федерального значения, прямо подчинявшийся Москве. Были амбиции опередить команду столицы Татарии — «Рубин»?

— У «Турбины», в которой я начинал, подобных амбиций не было, хотя команда изначально строилась на приехавших из других республик в Челны тренерах и футболистах. А вот у Четверика были грандиозные планы, но они касались не того, чтобы опередить «Рубин», а того, чтобы выйти в высшую лигу и дойти до уровня европейских кубков. И было потом, спустя восемь лет, в 1996 году, очень странно, но и очень значимо, что мы осуществили все мечты Четверика: и высшая лига, и еврокубки с самыми достойными командами Польши и Чехии, Германии и Франции.

«У Четверика было умение убедить не только нас, но и спонсоров команды в том, что все эти цели достижимы»

— Мне страшно представить, каким провидцем был Четверик. Ведь для того, чтобы осуществились его планы, необходим был развал Союза. Для того, чтобы в провинциальный полумиллионный город в Закамье перебрались игроки уровня сборных СССР (Иван Яремчук) и России (Ахрик Цвейба), легендарные Николай Колесов, Михаил Джишкариани, Алимжан Рафиков, Борис Тропанец.

— Причем я предполагаю, что у Четверика было умение убедить не только нас, но и спонсоров команды в том, что все эти цели достижимы. В итоге после выхода в высшую лигу команда вначале под флагом сборной России участвовала в летней Универсиаде 1993 года, затем совершила туристическую поездку на чемпионат мира в США, а в 1995-м в Японии стала бронзовым призером Универсиады. И все это произошло уже после страшного пожара на заводе двигателей (апрель 1993 года, — прим. авт. ), когда вообще ни у кого не было денег.

— Да и интереса к спорту, честно говоря. Помню, казанский стадион «Спартак» отдали под рынок — как в Москве «Лужники» и другие стадионы.

— Как Четверик находил деньги на футбол, я не могу понять, потому что поначалу на команду эта страшная трагедия вообще не повлияла. Произошел пожар, а в команду приезжают игроки высочайшего уровня — ну, там, я слышал, «КАМАЗами» расплачивались. А на какие средства команда ездила в заграничные командировки — дважды в Америку, в Японию? Я, правда, смотрел на происходящее со стороны, поскольку в 1993 году сыграл только стартовый матч с «Локомотивом» из Нижнего Новгорода на ледяном покрытии их стадиона и травмировал ногу. Пока я ее залечивал, Четверик пригласил уже других футболистов на мою позицию — помню, Вячеслав Воробьев и Олег Мирный к нам приехали.

Это и понятно, поскольку наш костяк формировался еще с советской второй лиги — Евдокимов, Кузнецов, Югрин, тот же Винников, который вообще начинал с заводской команды, игравшей на первенство КАМАЗа.

— А Иван Винников играл потому, что был достоин, или потому, что был племянником Четверика?

— Я считаю, что он был достоин своего места в составе: выжигал свой правый фланг, выкладывался на сто процентов. К тому же он был помоложе меня на четыре года, а мне к дебюту в высшей лиге исполнилось уже 33 года. В итоге, вылечившись, я перешел во вторую команду Челнов — «КамАЗавтоцентр» («КАЦ-СКИФ»), где играли возрастные профессионалы (Адьям Кузяев, Владимир Ряузов, Наиль Садыков) плюс студенты местного института физкультуры.

Доиграл сезон, на зимнем турнире неплохо себя проявил и получил приглашение в «Нефтехимик», который на тот момент был в первой лиге. Там директор клуба Наиль Гизатуллин посоветовал главному тренеру Геннадию Сарычеву посмотреть на меня. Он-то посмотрел, а вот защитники их — не очень: я два гола и забил в очной встрече. Меня сразу пригласили, я год поиграл, но перед подготовкой ко второму сезону на сборах в Чехии снова потянул икроножную мышцу. Поэтому я не смог сыграть в Нижнекамске второй сезон, оказавшись в итоге в «Рубине». Тогда у Казани была сложная ситуация с игроками, и в 1995 году директор клуба Евгений Голов попросил меня, 35-летнего, помочь не чужой для меня команде. Я к тому моменту вместе с Юрой Кузнецовым был уже в штабе камазовского дубля, и оттуда, с тренерского мостика, можно сказать, мы вернулись в профессиональный футбол. Тогда «Рубин» собирал своих воспитанников: братья Акбаровы вернулись, Павел Соловьев — с Украины, тот же Наиль Садыков — из Челнов. И мы под руководством Мурада Задикашвили, а затем Владимира Савельева выполнили задачу: удержать статус команды на профессиональном уровне.

«Вернувшись в 39 лет на позицию опорного полузащитника, я умудрился забить три гола»

— Братья Акбаровы… Я только недавно понял, что в переводе с арабского их фамилия означает «великие» — Акбар. А величие казанского футбола тех лет заключалось в том, что в самые трудные минуты его выручали воспитанники местного, татарстанского футбола — как перечисленные вами, как Валерий Мартынов, который вернулся в ту команду, будучи уже 40-летним. Как Равилов, который носит самое подходящее для казанского футбола имя — Рубин.

— А я, в свою очередь, вернулся в Челны, откуда уходил 33-летним. У меня судьба такая — возвращаться. В том же «Рубине» дебютировал еще в 1982 году, когда наставник казанцев того времени Владимир Михайлов очень звал меня, даже с супругой своей приезжал ко мне в челнинскую квартиру. Тогда Валера Мартынов переходил в «Крылья Советов» из Куйбышева, и меня выбрали капитаном команды — руководство относилось с уважением. Я, в свою очередь, хотел отдать дань уважения команде, помочь в ее трудную минуту. Помимо уважения к команде, важно было уважение к конкретным личностям — тому же Евгению Витальевичу Голову, который приехал на переговоры ко мне в ту же челнинскую квартиру на своей тогдашней «Оке».

Кстати, именно Владимир Алексеевич Михайлов ранее рекомендовал меня тренерам московского «Динамо», а конкретно Эдуарду Васильевичу Малофееву, который на тот момент совмещал работу в национальной сборной. Но я не решился на тот переезд, поскольку ранее успел провести две недели в расположении торпедовского клуба, потренировавшись под руководством Валентина Козьмича Иванова. И вот на тот момент Москва произвела на меня такое гнетущее впечатление, что я потом уже не откликался ни на какие предложения уехать из родной республики.

Увы, другой московский тренер — Игорь Волчок, который принял «Рубин» перед 1996 годом, даже не стал на меня смотреть в игре, поскольку на тот момент я опять травмировался.

— Не подойдя команде уровня второй лиги, вы снова оказались в высшей.

— Да, вернувшись в «КАМАЗ», выступал с командой на уровне высшей лиги, даже сыграл с ним на Кубке Интертото против ЛКС из польской Лодзи (3:0).

— Матч любопытен с той точки зрения, что в украинской бригаде судей во главе с Василием Мельничуком арбитром на линии отработал Игорь Терехов — нынешний мэр города Харькова.

— Серьезно? Я этот матч не очень хорошо запомнил, а вот последующие помню. В Германии, когда мы обыграли «Мюнхен 1860», Четверик хотел меня выпустить, но решил не беспокоить: все-таки возрастной футболист. А вот против французского «Генгама» я сыграл. Мы им обидно проиграли, а через два года их футболист Венсан Кандела стал чемпионом мира.

Потом было три года, когда я находился в расположении «КАМАЗа», который падал из высшей лиги в первую, потом во вторую, когда в 1999 году к нам вернулся Четверик и вернул меня из работы в тренерском штабе в состав на позицию опорного полузащитника. И вот с этой незабивной позиции я умудрился забить три гола, плюс поиграть с юным Антоном Бобром — в будущем игроком самарских «Крылышек». Надо добавить, что в 1977 году я начинал в «Турбине» в одном составе с братьями Бобрами — отцом Антона Анатолием, капитаном нашей команды, и его дядей Владимиром. С Антоном мы провели матч в Ижевске, где он сделал дубль…

— А против Владимира Тумаева поиграли?

— Да, правда, он же только выходил на замены в моменте, когда назначался пенальти: Тумаев выходил реализовывать, пробивая с носка. Он-то в футболе оказался еще большим долгожителем, чем я, сыграв в официальном матче в 58 лет. Чудной такой был человек, но в Ижевске команду поднял до уровня первой лиги — этого не отнимешь.