«Список Паперной»: сначала весело, потом — Бах
В Присутственные места привезли спектакль-застолье про обэриутов и их песни
В Казань в Присутственные места в рамках гастрольной программы фонда Владимира Потанина «Города. Музеи. Сцены» приехал спектакль «Список Паперной». В нем за столом со зрителями собираются петербургские актеры (и режиссеры), чтобы рассказать о Хармсе, Введенском, Заболоцком, Маршаке, Олейникове и попеть песни, многие из которых напела в 1980-е годы частая гостья этих встреч — поэтесса Эстер Паперная. Подробнее — в материале «Реального времени».
Театр + музей
Казани знаком формат спектаклей-застолий, это, к примеру, «Говорит Москва» — по воспоминаниям Светланы Аллилуевой. Но там был стол богатый, здесь — встреча не особо обеспеченных и любимых государством деятелей. Тут зритель пьет красное вино, закусывает сыром, яйцами, белым хлебом — и внезапно проникается ленинградской атмосферой столетней давности. Помимо громкой части, у спектакля есть и тихая — это разговоры актеров со зрителями, между делом. Автор идеи, сценария и режиссер Константин Учитель отмечает, что казанская публика очень скромная: «На микроуровне тоже много всего сделано».
«Список Паперной» впервые показали в 2025 году на фестивале «Сенокос» в пространстве ГЭС на Нерли. В Петербурге его с аншлагами играют один-два раза в месяц в Новой Голландии, и то потому, что все участники задействованы во множестве других проектов. В Казань его привезли в рамках проекта «Города. Музеи. Сцены» — это спектакли, созданные при участии музеев, здесь — «Музей ОБЭРИУ». Говорят, подавались на участие и казанцы…
У нас все начинается с дневного пресс-показа, потому людей не так много, но нам достается место рядом с Борисом Павловичем. Он в Казани поставил популярный спектакль-ситком «Моң» — о двуязычной рок-группе в театральном пространстве MOÑ. Тут же другой участник спектакля — Дмитрий Крестьянкин, он в MOÑ сделал постановку «Танцплощадка» в виде социального театра.
— Они в известном смысле мои ученики, — говорит Константин Учитель. — Я не учу режиссуре, я не имею режиссерского образования, но мы встретились, в общем-то, когда они сидели на студенческой скамье. Потом мы просто достаточно близкие люди, и у нас не возникало никаких... Все всегда спрашивают: «Павлович вас слушается?» У нас не такие отношения, чтобы кто-то кого-то слушался.
Как выживали обэриуты
В первую очередь про Учителя пишут, что он историк русского театра. Из его научных изысканий порой получаются сценические работы. Про обэриутов он сделал немало публичных акций: «Хармс в филармонии», променад «Маршрут „Старухи“», «Александр Введенский. Опыт взирания». А также «Путь „Весны священной“» по Стравинскому и «Разговоры беженцев» по Бертольту Брехту.
Всего за столом 14 актеров, включая самого Учителя. Сам спектакль начинается внезапно и выглядит как непринужденная беседа за столом. Участники делятся воспоминаниями о писателях 1930—1940-х годов, цитируя, например, Марину Малич (вдову Даниила Хармса) или Иммануэля Маршака (сына поэта). Они словно отвечают друг другу песнями, подыгрывая на гитарах, аккордеоне, скрипке, бубне. Некоторых песен в списке нет, их в спектакль добавил Учитель — это, например, шотландская «Русалка» в переводе Маршака.
Значительная часть спектакля — это калейдоскоп из русских, украинских, еврейских, немецких песен, есть даже одна финская. Тут же — исполнение формулы (a+b)². Или пение в бутылочку в песне «Я и моя бутылочка». Или отыгрывание Вертинского и Ахматовой. Нам напоминают, что Эстер Паперная — одна из авторов сборника пародий «Парнас дыбом: Про козлов, собак и Веверлеев», с которого, по сути, началась ее карьера, когда она с Александром Розенбергом и Александром Финкелем придумывала, как, например, звучал бы «Жил-был у бабушки серенький козлик» у Маяковского.
Паперная тогда только-только окончила историко-филологический факультет Харьковского университета. Самое ее известное произведение — пересказ сказки Энид Блайтон «Знаменитый утенок Тим». В 1930-е она работала в детском журнале «Чиж», а в 1940 году была репрессирована, вернулась через 17 лет, продолжила переводческую деятельность, в 1984-м напела кассету песен, звучавших в 1930-е. Несколько лет назад эту кассету издали.
Заболоцкий, наш, казанский
В Казани особенно трепетно слушается песня «В городе Тарусе» Николая Заболоцкого — и Учитель проговаривает, что поэт родился в Казани и, говорят, где-то здесь и закончилась его жизнь:
— Целый день стирает прачка,
Муж пошел за водкой,
На крыльце сидит собачка
С маленькой бородкой.
Ближе к финалу в Присутственных местах опускаются римские шторы, Эстер забирают, герои умирают, исчезают, жевать яблоко не хочется, а главной музыкой спектакля становится Бах, которого Хармс, говорят, перевел чисто для себя: «Теперь с моей жизнью покончено» и «Как нерешительны шаги мои, как боязливы!».
После любой затяжной ночи настанет день, а смысл человеческого существования — в ожидании чуда, проговаривает автор. Звучит голос Эстер Соломоновны, он не по годам силен и красив.
После «Списка Паперной» Учителя предложили уже шесть спектаклей-застолий. Но все не то.