«Шомбай-фест»: сербская бабушка, малийский вождь и башкирский врач

Когда танцуют антилопы

Фестиваль открылся финальным выступлением гастрольной программы Санкт-Петербургского Большого театра кукол, который до этого показал «Рикки-Тикки-Тави» и «Алису в Стране чудес», а завершил поездку спектаклем «Тараканище» (0+).

Да, без возрастных ограничений, хотя когда на сцене появляется надувной таракан высотой со сцену, даже взрослым было чуток боязно. Режиссер Руслан Кудашов берет 1920-е годы, когда создавалось бессмертное произведение Корнея Чуковского, как эпоху экспериментов, с ее тягой к циркачеству — и выводит на арену ведущего (шпрехшталмейстер), Рыжего и Белого клоуна, которые, переходя с условного итальянского на русский, просто играют со всеми названными в стихотворении игрушками (художник — Марина Завьялова). Кажется, что открыл какой-то старинный журнал, при этом зная каждое слово. А в финале — цитата из «Рая» Данте: «Здесь изнемог высокий духа взлет; Но страсть и волю мне уже стремила, Как если колесу дан ровный ход, Любовь, что движет солнце и светила»...

Международные спектакли подготовили три коллектива. Государственный академический театр кукол из Алматы привез сторителлинг «Ортеке» (6+) — собрание притч и легенд, среди которых, например, история о сыне Чингисхана Джучи. Причем в этом формате актерам дозволяется импровизировать, придерживаясь фабулы. Именно этот спектакль с обилием музыки и костюмов жюри назвало лучшим на фестивале.

Из города Баня-Лука приехал Детский театр Республики Сербской со спектаклем «Забытая история» (3+). В нем по сути из того, что можно назвать управляемыми куклами, есть яйца, которые ездят за курицей при помощи радиоуправления.

Остальные персонажи — это актеры, переодевшиеся в животных: ползет-едет через сцену улитка, пытаются залезть на дом-кресло мыши. Спектакль идет с русской озвучкой, а тема его универсальна — как пережить потерю близкого человека, бабушки, и как передать то, что она тебе рассказывала. К слову, действие длится всего полчаса, в нем много слэпстика в сочетании с мелодраматичными монологами. Кстати, в Баня-Луке многие годы работает свой Международный фестиваль детских театров.

Безусловно, самый экзотичный спектакль — от кукольного театра Sogolon из Бамако, Республика Мали. В их «Маленьком Сиу» (6+) звучат барабаны, а актеры то и дело, кажется, больше по велению сердца, чем по сценарию, пускаются в пляс. Получается своеобразный площадный, наивный по форме спектакль о мальчике, который не слушался родителей и потерял волшебный головной убор с перьями-отцами. Марионетки на нитках сменяются ростовыми верблюдами, а спасают мальчика крохотные муравьишки. В конце сольный номер устраивает гигантская антилопа, а потом половину зрителей заманивают на сцену и устраивают танцы. Вряд ли это вершина театрального искусства, но зритель эти барабаны точно не забудет.

Безусловно, на этом экзотика на фестивале не заканчивалась. К примеру, Амурский областной театр кукол из Благовещенска показал спектакль «Миргачан, или Тайна тунгусского метеорита» (6+). А из Белгорода приехали «Сказки Поднебесной» (6+). В них видна вся опасность увлечения другими культурами — на сцене носят китайские костюмы, изображают что-то вроде танцев, цитируют Конфуция, но словно бы дальше этой большой цитатности процесс не идет, а венчает все педагогическая «вишенка»: учитесь, учитесь, будьте мудрыми.

Булгаков и Бродский

Спектакль Башкирского государственного театра кукол «Тьма египетская» (16+) в субботу выиграл «Золотую маску» в номинации «Театр кукол» (также с победой вернулся уфимский «Нур» в номинации «Драматический театр. Большая форма» — главреж Тинчуринского Айдар Заббаров поставил «Гору влюбленных» по Ильдару Юзееву). От Татарстана в этом году из 17 заявок до списка номинантов дошло только «Материнское поле» Чингиза Айтматова в постановке Ильгиза Зайниева. На казанском фестивале принимающая сторона, театр кукол «Экият», показал его вне конкурса.

«Тьма египетская» поставлена по циклу рассказов «Записки юного врача» Михаила Булгакова. Формально кукла здесь — это сам земской врач, который приехал , согласно инсценировке в башкирскую деревню, потому что одна из героинь добавляет в русскую речь несколько фраз на родном, включая реплики про тьму.

Из семи рассказов театр берет к себе новеллы об ампутации ноги у молодой девушки, трахеостомии у больной дифтеритом девочки, а также трудные роды, отвлекаясь также на сцену с народной стоматологией. У нашего героя явно шизофрения, с ним работают два актера, так что врач даже дивится тому, что у него четыре ноги (и два голоса). На первой операции можно увидеть что-то напоминающее куклу — это обессилевшая куча тряпок. А горло девочки изображается в виде длинного тканевого туннеля. Вместо зубов доктор рвет гвоздь, а после родов принимает большой шар.

Проблема достаточно яркого, несмотря на название, спектакля — в отсутствии четкого финала и лишних эпизодах. Есть герой, тьма, всполохи света, театральные события, но нет горького вывода и отчаяния, поражавшего в раннем Булгакове. Своеобразное многоточие ставится народной песнью «Пыль большой дороги» — да, мол, вот так молодость и проходит...

Самой необычной постановкой фестиваля стала работа Курского театра «Письма другу» (12+), основанная на стихах Иосифа Бродского. Зрителей переместили на сцену по краям прямоугольника, покрытого песком. Это пляж, на котором отдыхают девушка и парень с тростью. У последнего обнаруживается подарок соседа по палате — сборник «Конец прекрасной эпохи». Глядя на их поэтическую хореографию на расстоянии вытянутой руки, спрашиваешь себя — а куклы будут? Скажу крамольную вещь: кажется, в театр кукол сейчас больше веришь, чем в театр людей.

Потому что на их фоне в этом спектакле выигрывают сам Бродский и его ироничный кот. Поэт существует в эпоху первой ссылки в деревню Норинская — и отвечает на вопросы судьи-человека, здесь спектакль следует известной стенограмме суда. С другой стороны, он живет в Нью-Йорке. С третьей — звонит родителям, добиваясь встречи с ними. Из таких эпизодов состоит спектакль. Пожалуй, самая запомнившаяся сцена в «Письмах» — это внезапная трансформация, которая происходит с судьей, соприкоснувшимся с поэзией. Вероятно, что-то похожее происходит и с некоторыми зрителями, иначе зачем строить пьесу на стихах?

Что дарят сыновья солдатам

Значительный блок спектаклей был посвящен теме патриотизма — это челнинский «Я родился завтра. Защитник» (12+), а также «Ястребок (Сказка о бумажном самолетике)» (6+) Кировского театра им. А.Н. Афанасьева и «Паустовский — детям» (6+) Московского театра кукол. Два последних, безусловно, входят в число лучших постановок фестиваля, благодаря понятному нарративу и высказываниям.

Московский спектакль во многом строится как театр теней, причем весь процесс зритель видит воочию — вот объект, вот фонарик, вот актер говорит… В тексте собираются рассказы «Бакенщик», «Похождения жука-носорога» и «Стальное колечко». «Учить их стараюсь, — говорит бакенщик. — Уважению учить к родной земле. Без этого человек — не человек, а труха!»

Наконец, «Ястребок», закрывающий фестиваль, происходит в малом зале (так что некоторые юные зрители дивятся на реквизит в виде гильз), а главным персонажем становится бумажный самолетик. В этом плане он собрат жука-носорога Паустовского — его также солдату передал сын. Оказывается самолет в окружении противогазов-собак и пытается мотивировать голубя в виде пилотской шапки. Темное ожившее пространство наступает на зрителя, но тут Ястребок, опаленный немцем, летит на бак с горючим: «Только ведь зря не погибают». Кстати, это тоже номинант «Золотой маски».

Добавим, что жюри из культурных обозревателей СМИ РТ, которые работали на фестивале, выбрали спектакли «Тараканище» и «Маленький Сиу».

— На этом фестивале было много сильных спектаклей. В каждом я для себя делал какое-то открытие, — говорит худрук «Экият» Ильгиз Зайниев. — К примеру, в белгородском спектакле было в истории с аистом, который не должен был танцевать только для одного: «Если это принадлежит одному, значит, не принадлежит никому». Я раньше не думал об этом: если у тебя вещь лежит дома, для общества она недоступна. В целом, где-то я увидел что-то технологическое, решение по пространству, где-то — что-то философское. А где-то — как делать нельзя. В этом и ценность фестиваля.