Фарид Бикчантаев поставил Фатиха Амирхана

Бикчантаев и Чехов

В 90-е Бикчантаев поставил со своим первым курсом «Чайку», которая на международном фестивале театральных школ «Подиум-95» стала одной из лучших чеховских постановок года. В 2024-м он намеревался ставить ее в Набережночелнинском татарском драмтеатре, прошли даже читки.

«Тигезсезләр» он делает со своим курсом, который полностью вошел в состав труппы в 2025 году. С ними же он поставил их дипломную «Кукурузу души моей», переписку Чехова и Лидии Мизиновой (и съездил с ней на фестиваль в Будапешт). В «Неравных» также задействован Искандер Хайруллин, игравший в «Чайке».

У Фатиха Амирхана это вторая пьеса. Первая называлась «Яшьләр» («Молодежь») и говорила о конфликте двух поколений. Молодые татары вновь заняли сцену в 1915-м, когда «Тигезсезләр» сыграла труппа «Сайяр» на Горького, 13 (тогда — Новый клуб). Ее подзаголовок — «Новые люди».

В целом, Амирхана ставят очень редко. «Яшьләр», кажется, после революции не поднималась на сцену (хотя фрагменты ее ставила, например, ученица Бикчантаева Амина Миндияр). «Неравных» полюбил Булат Бадриев, он делал их для Мензелинска, в Оренбурге их ставил Альберт Гаффаров.

Еще один повод обратиться к пьесе — 120-летие татарского театрального искусства. Амирхан, еще будучи шакирдом медресе «Мухаммадия», активно занимался театром, участвуя еще в «квартирных» постановках.

— Пьеса написана в 1915-м. Но Амирхан, когда вернулся в 1925-м, меняет текст и вводит ремарку — между первым и вторым действием прошло два года, — указывает Бикчантаев. — Это 1917-й, Октябрьская революция. Второе и третье действие происходит в 1917-м, а что он принес нашему народу, хорошо известно, какое обновление и трагедию. В каждом персонаже есть Амирхан, он есть в Сулеймане, Габдулле, Рокие. И, кстати, почему он одному из молодых героев дал имя Габдулла?

Прошло два года

К спектаклю подготовлена не просто программка, а небольшая книжка. Здесь тексты Амирхана о его биографии — к примеру, как он, учась в медресе, стал интересоваться светской жизнью, книгами на арабском и турецком (и в итоге даже переехал в «русскую» часть города). Рецензии и воспоминания о спектакле. Важные цитаты из пьесы. Фотографии автора и постановки 1915 года. Вызывающие вопросы графические портреты актеров (похоже на ИИ). Наконец, воспоминание об Амирхане 1925 года, где он планирует много работать, в частности писать свою биографию. В марте 1926 года писателя не стало.

У купца Сафи Насибуллина (Рамиль Вазиев) и его жены Салихи (Гульчачак Гайфетдинова) двое сыновей и двое дочерей. Старших мы видим на сцене. Это открывший магазин оптики Гумер (Зуфар Нуртдинов), не учившаяся в гимназии насупленная Салима (Чулпан Назипова) и, напротив, отдающая все силы обучению капризная Рокия (Илюса Камалиева). Первое действие пьесы — это перепалки между родственниками, выяснение, кого же здесь больше любят.

Салима, как старшая, вынуждена заменять служанку в доме. Рокия отлынивает от дел, оправдываясь усталостью и необходимостью играть на пианино (в программке указан преподаватель — Саида Фахразиева). Звучит современная музыка (например, Павел Карманов), а также Бетховен, Шнитке и татарские народные песни. Гумер спорит с отцом, почему у него такой перспективный и модный бизнес, но вынужден взять у него взаймы. Зритель посмеивается, все это выглядит ровной комедией.

Действие происходит близко от зрителей. Булат Ибрагимов выстраивает с помощью завес три плана, и первое действие словно служит оммажем раннему татарскому театру. Но потом девочек приглашают на вечер, и там оказывается писатель Сулейман (его играют попеременно Ильнур Закиров и Искандер Хайруллин).

Герой молодежи проявляет себя через пластический номер, поставленный Марселем Нуриевым — его ловкие движение неловко пародирует остальные юноши, а девушки восхищенно наблюдают за ним и хотят потанцевать. А больше всего — Рокия.

И вот уже появляется пустая, но яркая (художник по свету — Екатерина Гиждиян) сцена. Это дача, конечно. Здесь ждут Рокию после экзаменов. Прошло два года, 1917 год.

Потерянные или растерянные?

В гости к потерявшей мужа семье приезжают коммерсант Галиев (Ильгиз Гиниятуллин), московский студент Габдулла (Радиф Галимов), страховой агент Закир (Эльвир Салимов). Также здесь замужняя тихоня Гульчихра (Эльза Муратхузина). Галиев дарит Рокие букет, Габдулла делит свое мнение между сестрами, постепенно вызывая у старшей ревность.

Занятный персонаж в этой части — Закир. Бывший учитель, он почти все реплики начинает с «Как мы в одной компании» — после чего рассказывает нелепую историю. Главный антагонист — сторонящийся татарской молодежи Габдулла, которого герои называют Иванушка-Абдулка. Он не видит перспектив в развитии интеллигенции и говорит, что скоро все их достижения превратятся в «музейный хлам». Вероятно, эти слова звучали иначе сто лет назад.

Прибывает на дачу и Сулейман. Бикчантаев сажает его в «старинное» инвалидное кресло, делая перемены в нем еще более контрастным. Ильнур Закиров уверенно играет в своем амплуа уставшего от жизни властителя дум. Он не спорит, а констатирует, не протестует, а уходит.

История самого Амирхана, вбирающего в себя чаяния татарской интеллигенции начала прошлого века, воплощается в этих героях. Это и все еще мечтающая стать художницей Рокия. И отражающий ранний период отрицания Амирхана Габдулла. И, конечно, сам писатель. В пьесе есть реплика, которую он произносит надломленным голосом:

«…но у нации с тысячелетней историей, с талантами, не уступающими другим, с бережно сохраненными религией и обычаями, с собственной письменностью, литературой, песнями и мелодиями, а также вековыми школами и медресе — ничто никогда не пропадет даром, это невозможно!»

В третьем действии финал почти по Чехову. Пустынный сад — и серия потерянных образов. Прикрывающийся весельем Закир. Вышедшая замуж не по любви Гульчихра. Особенно интересна по хорошему нелепая любовь Салимы к Габдулле (что?) и ее томительная ревность к сестре. В тексте это выглядит несколько плоско, но режиссеру удается передать отчаяние, с которым Салима сообщает, что решила выйти замуж за некоего Гайсу. Сулейман же уходит в лес и оттуда звучит треплевский выстрел.

«Неравные», наверное, сейчас может ставить только такой большой мастер, как Бикчантаев. Как и Амирхан, он ставит ее в первую очередь для себя. Прошло сто с лишним лет, а вопрос, нужно ли идти Рокие в художественное или на юридический, все еще актуален. Татарские интеллигентные кружки все еще остаются островками. Писатели все еще не гремят в Европе. Режиссер не наделяет кого-то из героев правом на безусловную правду, но явно указывает — несмотря ни на что, нельзя опускать руки.

Кстати, начинается спектакль со сцены в магазине оптики. Сулейман смотрит в зал на публику через линзы, проверяет зрение и говорит — не вижу. Что же он не видит? Или не может разглядеть? Ответь, зритель.