Что читать: военные дневники солдат, узников концлагерей, блокадников, клерков и писателей

Мария Васильчикова. «Берлинский дневник: 1940—1945», «Издательство Ивана Лимбаха» (16+)

«Берлинский дневник» Марии Васильчиковой охватывает военные годы в Берлине и Австрии от относительно «нормальной» жизни начала войны до полного распада быта, бомбардировок, голода и бегства в 1945-м. Васильчикова — русская аристократка-эмигрантка. С 1940 года она работала в Министерстве иностранных дел Германии и попала внутрь среды, где сформировалась аристократическая оппозиция нацизму. Мария Васильчикова оказалась в Берлине без особых перспектив, устроилась на работу и начала фиксировать происходящее вокруг. Сначала она описывала светскую жизнь, приемы и поездки, затем — постепенное вторжение войны в повседневность (карточная система, разрушения, гибель знакомых). К 1943—1944 годам дневник превращается в хронику катастрофы и одновременно в свидетельство подготовки и провала заговора 20 июля 1944 года против Гитлера. Автор лично была знакома с участниками, помогала арестованным и пыталась их спасти.

Васильчикова фиксирует не только бомбежки и выживание (поиск еды, воды, жилья), но и настроения элит, сомнения заговорщиков, атмосферу страха после провала покушения. Это один из немногих уцелевших дневников такого уровня. Большинство подобных записей в нацистской Германии уничтожали из соображений безопасности. Васильчикова вела записи на английском, часто прямо на работе, прятала дневник среди служебных бумаг, частично шифровала после 1944 года. После войны автор перепечатала текст, но почти не редактировала его по существу. Решение опубликовать дневник она приняла лишь в 1976-м, незадолго до смерти. Первое издание вышло в Великобритании в 1984 году и быстро стало международным бестселлером.

Генрих Бёлль. «Военный дневник. 1943—1945», libra (18+)

Эти записи не похожи на привычные военные мемуары, в них почти нет сражений. «Военный дневник» Генриха Бёлля — документ последних лет Второй мировой войны, в котором она показана как повседневное состояние человека внутри системы. Это короткие, фрагментарные записи, сделанные на маршах, в окопах, госпиталях и во время редких отпусков. Бёлль фиксирует то, что заполняло дни солдата: ожидание, усталость, бессмысленную работу, бытовые детали и внутренние реакции на происходящее. Отправка на фронт, затем перемещения во Францию, на Восточный фронт, плен и освобождение в 1945 году.

Дневники долгое время оставались частным документом и были изданы только в 2017-м сыном писателя. Сам Бёлль не рассматривал их как текст для печати, но сохранил как свидетельство опыта. До этого были известны его письма, проходившие цензуру, тогда как дневник — это неотредактированная фиксация мыслей, без попытки выстроить связный рассказ. В отличие от писем, здесь нет объяснений, только «остатки» дня. Через них проступает главный сюжет: попытка сохранить себя в условиях войны. Постоянные мотивы — тоска по жене Аннемари, обращение к Богу, ощущение «абсолютной потерянности пехоты». Бёлль, будущий Нобелевский лауреат, прошел войну рядовым, не веря в ее справедливость и избегая участия в насилии. Этот опыт стал основой его послевоенной прозы, где он выступал как один из главных европейских авторов, которые говорили о войне без героизации.

Фридрих Кельнер. «Одураченные», «Издательство Ивана Лимбаха» (16+)

«Одураченные» — документальная проза, основанная на личных записях 1939—1945 годов. Фридрих Кельнер — провинциальный судебный чиновник и убежденный противник нацизма. Почти ежедневно он вел дневник, смешивая собственные комментарии с вырезками из газет. В результате получился плотный хроникальный текст о жизни Германии в годы Второй мировой войны изнутри общества, погруженного в пропаганду. Первые записи относятся к августу 1939 года, накануне вторжения в Польшу. Кельнер начинает записывать все, что видит и слышит, от официальных новостей до разговоров с солдатами, вернувшимися с фронта. Уже в первых записях он говорит о преследовании и уничтожении евреев, сомневается в победных реляциях прессы и последовательно вскрывает противоречия нацистской картины мира.

Кельнер читает прессу «против шерсти»: сопоставляет заголовки, анализирует некрологи, замечает детали, по которым можно судить о реальном положении дел. Даже короткая пометка на полях (вроде вопроса «где?» рядом с новостью о депортациях) превращается в обвинение. При этом он не обладает доступом к секретной информации. Ценность дневника именно в том, что это взгляд «обычного» человека, который тем не менее понимает происходящее. После войны дневник остался в семье и был опубликован только в 2011 году благодаря внуку автора. В Германии издание назвали «важным открытием», поскольку оно фактически закрывает спор о том, знали ли немцы о преступлениях режима. Дневник показывает, что знать было возможно. Сам Кельнер считал свои записи «оружием для будущих поколений». Он не участвовал в Сопротивлении напрямую, но был уверен, что документирование — тоже форма борьбы.

Елена Мухина. «Сохрани мою печальную историю…», «КоЛибри» (16+)

Дневник начинается как обычная тетрадь ленинградской школьницы и почти незаметно превращается в документ одной из крупнейших катастроф Великой Отечественной войны. Дневник Елены Мухиной «Сохрани мою печальную историю…» по структуре напоминает цельный рассказ с завязкой и развитием. Записи охватывают период с мая 1941 по май 1942 года от предвоенного лета до самой тяжелой блокадной зимы в Ленинграде. Сначала Лена Мухина описывает экзамены, симпатии к однокласснику, планы на лето, затем происходит резкий перелом 22 июня и постепенное погружение в реальность осажденного города. 17-летняя Лена начинает писать «для себя», не предполагая, что ее записи станут свидетельством войны. Уже осенью 1941 года в дневнике появляются упоминания воздушных тревог, дежурств, первых потерь, голода. К зиме текст сжимается до почти бухгалтерского учета: граммы хлеба, попытки добыть еду, физическое истощение. На этом фоне происходят ключевые личные события: смерть близких, одиночество, постепенная утрата сил.

Мухина подробно описывает блокадный быт: холодец из столярного клея, суп из кота, обмен вещей на продукты, воспоминания о еде как способ выживания. При этом текст сохраняет внутреннюю рефлексию. Автор пытается осмыслить, как голод меняет человека и где проходит граница между выживанием и утратой человеческого облика. Мухина оставила дневник в Ленинграде при эвакуации в 1942 году. В 1962-м он попал в архив и был издан только после смерти автора.

Василий Цымбал. «Фронтовой дневник (1942—1945)», НЛО (18+)

Василий Цымбал — рядовой, прошедший через истребительный батальон, партизанский отряд, кавалерийский дивизион и службу связистом на Ленинградском фронте. Он вел записи, несмотря на прямой запрет, рискуя штрафбатом или более жестким наказанием. Летом 1942 года, до того получив несколько отказов в отправке на фронт из-за проблем со здоровьем, автор оказывается в поспешно сформированном подразделении на юге страны. Военный путь Цымбала проходит от неорганизованной обороны и партизанских действий к регулярной армии, а затем к финалу в Восточной Пруссии и переброске на Дальний Восток. В дневнике есть не только записи о происходящем, но и тексты писем, стихи автора, фотографии сослуживцев.

Цымбал пытался издать дневник еще в 1960—1970-х годах, но безуспешно. Его версия войны — «хаос, неразбериха, грубость и постоянная угроза смерти» — не совпадала с официальным каноном. Текст увидел свет лишь спустя десятилетия благодаря работе сына, подготовившего рукопись к печати. Кстати, сам Цымбал был профессиональным преподавателем литературы, человеком с явными писательскими амбициями. В молодости он даже обращался за советом к Максиму Горькому. Но его главный текст оказался не художественным, а документальным.

Бертольт Брехт. «Эмигрантские дневники. 1938—1955», Individuum (18+)

Это гибрид из дневника, политического комментария, эстетического трактата и хроники эмиграции. В его основе лежит «Рабочий журнал», который Брехт вел с 1938 года (уже находясь вне Германии) и до последних лет жизни. Центральный пласт записей приходится на период Второй мировой войны: постоянные переезды по Европе, затем США, утраты, идеологические споры и попытки продолжать работу в условиях, когда сама идея искусства кажется вторичной на фоне катастрофы. Книга как таковая появилась уже после смерти автора. Сам Брехт не задумывал эти записи как завершенное произведение. Это были заметки, вырезки из газет, наброски пьес, размышления о театре и реакции на политические события. Лишь усилиями его супруги Хелены Вайгель и исследователей архив был собран и опубликован в 1973 году в ФРГ, затем в ГДР в 1977-м. Оригинальное издание заняло более тысячи страниц и три тома.

Формулировки Брехта точны, иногда уклончивы, как способ самозащиты в мире, где любая запись может быть прочитана посторонними. При этом дневник сохраняет предельную честность оценки и событий, и самого себя. В оригинале каждая запись начиналась с новой страницы, из-за чего в книге оставались пустоты, словно паузы между мыслями. В поздних изданиях их убрали, уплотнив текст.

Книга выйдет во второй половине мая 2026 года.

Александр Твардовский. «Я в свою ходил атаку…», АСТ (12+)

«Война с Германией. Еду в Москву», — с этой короткой записи 22 июня 1941 года начинается дневник Александра Твардовского. Он ведет записи почти ежедневно на протяжении четырех лет Великой Отечественной войны, совмещая работу фронтового корреспондента с внутренней необходимостью осмыслить происходящее. В записях виден внезапный слом мирной жизни. Еще накануне были день рождения, семья, дача под Звенигородом. Спустя сутки — фронт, назначение в газету «Красная Армия» и движение вместе с войсками. Через этот личный опыт разворачивается более широкий сюжет: катастрофа 1941 года, тяжелые отступления Юго-Западного фронта, постепенный перелом и наступление, завершившееся в Германии.

Главное в книге — наблюдение за человеком на войне. Твардовский рассказывает о солдатах, их поведении, мыслях, реакции на происходящее. Эти наблюдения позже лягут в основу «Василия Теркина», который создавался во фронтовых условиях между командировками и под обстрелами. Дневниковые тексты Твардовского часто лаконичны, особенно в самые тяжелые периоды. Многое просто невозможно зафиксировать. Кстати, значительная часть ранних записей 1941 года утрачена, а сами дневники во многом сохранились благодаря семье, прежде всего жене Твардовского, которая сберегла переписку военных лет.

Маша Рольникайте. «Я должна рассказать», «Самокат» (12+)

Маша Рольникайте начала вести дневник в 1941 году в оккупированной Литве, последняя запись датирована мартом 1945-го. Сначала это были записи обычной школьницы, но с приходом войны в дневнике появилась информация о запретах и повседневности гетто в Вильнюсе, о постепенном разрушении прежней жизни. Затем Маша оказалась в лагере Штрасденхоф под Ригой, а после — Штуттгоф в Польше. Сначала она вела записи в тетрадях, затем на обрывках, а большую часть событий запоминала, когда писать было невозможно. Полный текст был восстановлен уже после войны, в 1946 году, и впервые опубликован на иврите только в 1963-м, в период «оттепели». Позже книга вышла на русском и на более чем двадцати языках.

Дневник Рольникайте часто сравнивают с книгой Анны Франк. Но, в отличие от замкнутого пространства дневника Анны, здесь есть широкий охват событий и множество человеческих портретов. Маша описывала не только переживания, но и наблюдение за системой насилия. Это предельно простая, почти протокольная запись без литературной обработки. Даже когда речь идет о крайних состояниях, текст остается сдержанным. Рольникайте не только вела дневник, но и участвовала в антифашистском подполье, а созданный ею «Штрасденхофский гимн» стал песней Сопротивления в лагере.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».