Отец Максим Сафонов: «Господь не ангелов поставил в священники, а людей»
Жизнь, мысли и служба православного священника
Сегодня православные встречают свой главный праздник — Пасху, светлое Христово Воскресение. По этому поводу и «портрет» в «Реальном времени» особенный. Наш герой — священник, иерей Максим Сафонов, настоятель двух храмов в Камско-Устьинском районе: церкви Рождества Христова в Русских Буртасах и церкви Илии Пророка в Красновидово. Как от службы в ГАИ перейти к православному служению, бывает ли отпуск у священников, о чем на самом деле праздник Пасхи, как священнослужителю не разувериться в людях, поют ли матушки в караоке — в нашем сегодняшнем праздничном материале.
«Каждый перед Богом сам постится»
Сегодняшний праздник предваряли шесть недель Великого поста и Страстная неделя. По уставу, христианам в это время нужно было усиленно молиться, исключить из рациона животную пищу, не ходить на увеселительные мероприятия, отказаться от азартных игр и пустых развлечений. Но коррективы в этот устав может вносить современная жизнь, возраст, врачебные предписания, тяжелая физическая работа… Отец Максим рассказывает:
— Я всегда прихожанам говорю: каждый перед Богом сам постится. Если врач запрещает по состоянию здоровья отказываться от животного белка, если вам нельзя строго поститься — выберите себе что-то, от чего вы откажетесь. Допустим, семь недель не подходите к телевизору. Или один знакомый священник у себя в деревне старушкам велел не есть шоколадных конфет в Великий пост. Все остальное разрешил им. Они от радости чуть не подпрыгнули — какой легкий пост им разрешили! А через пару недель пришли на службу и говорят: «Оказывается, мы ничего так сильно не хотели, как шоколадных конфет».
Если врач запрещает по состоянию здоровья отказываться от животного белка, если вам нельзя строго поститься — выберите себе что-то, от чего вы откажетесь.
Сорокадневный пост устанавливается перед Страстной неделей в память о том, как Спаситель после крещения ушел в пустыню на 40 дней и постился там без еды. Вот так и христиане берут на себя добровольные лишения. Но пост, как напоминает священник, заключается не только и не столько в гастрономических запретах. Смысл поста — в воздержании от греха, в глубокой молитве. В это время и богослужения более долгие, на них читается больше Священного Писания — чтобы человек как можно больше времени провел в молитве. Потому что пост в итоге должен принести какой-то духовный плод — человек избавляется от определенной духовной заразы. И так каждый пост будет понемногу менять христианина в лучшую сторону, помогать ему очищаться.
Великий Пост окончился Страстной неделей, во время которой православные христиане вспоминали последние дни земного пути Иисуса Христа. Это было особое время.
— Господь показал нам, как любит нас: он ради нас пошел на крест. Он так хотел — чтобы люди увидели Его любовь. Вот и мы должны показать свою любовь к Нему — путем воздержания, например. Конечно, у всех возможности разные, но думать о Боге человек должен побольше в эти дни. И построже себя держать, — объясняет мирянам батюшка.
«В церковь мы пришли очень поздно»
Отец Максим — уроженец Русских Буртасов. В первой половине жизни он и представить себе не мог, что сменит светскую одежду на церковное облачение. После 11-го класса отучился на водителя, отслужил в армии, прошел срочную службу в Чечне, в разведке. А когда вернулся в Казань, его пригласили работать в полицию — в ГИБДД. Сначала был инспектором, потом перешел в дежурную часть, там и прослужил до пенсии (она наступает у полицейских рано, по выслуге лет).
Мы разговаривали с ним и с его женой (в православной традиции супругу священника прихожане называют матушкой) в Лазареву субботу, перед началом Страстной недели. Иерей отслужил литургию в церкви Рождества Христова, причастил свою паству, которая для большой деревни оказалась довольно многочисленной — в маленькую церковь пришли около двух десятков человек.
Батюшка служит здесь совсем недавно — меньше двух лет.
— В церковь мы пришли очень поздно — только в 33 года начали ходить в храм. История нашего воцерковления началась с того, что в Русских Буртасах начали восстанавливать вот этот храм — он к тому времени был почти полностью руинирован, — рассказывает отец Максим.
Старинная церковь конца XVIII века в советские годы приняла участь многих храмов. В конце 1930-х ее закрыли, и службы прекратились. Перед разграблением храма одна прихожанка успела забрать домой старинную икону святого Пантелеймона. В стенах храма устроили зернохранилище. Неподалеку был устроен пансионат для глухонемых детей, и воспитатель оттуда водил своих подопечных в старую церковь, чтобы те занимались там вандализмом. Доламывали то, что еще можно было доломать, били оставшиеся окна, выкидывали сохранившиеся иконы. К началу XX века церковь была руинирована — без окон, без отопления, с березками на крыше и частично обрушившимся сводом. А в 2011-м храм открылся после восстановления. И икона святого Пантелеймона вернулась в него, и алтарь красивый собрали, и окна поставили, и колокольню. И даже автозвонарем снабдили — это устройство, которое автоматически тянет за веревки колокола, чтобы над широким разливом Волги раздавался по праздникам радостный звон.
Во время восстановления храма все неравнодушные помогали кто чем может. Вот и Максим Сафонов, который в то время работал в Казани, в ГАИ, приезжал в родное село, чтобы помочь на строительстве. Когда храм был восстановлен, старшую дочку Сафоновых пригласили в церковь, чтобы она попробовала там петь — девочка занималась музыкой, а в среде деревенских прихожан переизбытка музыкального образования на ту пору не наблюдалось. Родители согласились отпускать дочь в церковь, но все-таки начали ходить на службы вместе с ней — как рассказывает матушка Наталья, «посмотреть, что там происходит, ну и поддержать ребенка, чтобы его никто не обидел».
— Так мы и увидели богослужение. Понемногу начали втягиваться, ходить в храм. Потом и в Казани стали регулярно ходить в церковь, исповедоваться и причащаться, — рассказывает отец Максим. — Так, малыми шагами, и началась наша церковная жизнь.
«Раз сам владыка благословляет — надо учиться»
В Казани Сафоновы стали прихожанами храма св. Николая Мирликийского в Константиновке. Со временем протоиерей Алексей Колчерин пригласил Максима помогать на службах — быть пономарем (это человек без церковного сана, который помогает священнику в алтаре — разжигает кадило, выходит со свечами, держит церковные книги перед глазами священника, если у того заняты обе руки и т. д.).
Поворотным моментом в жизни стала встреча с митрополитом Казанским и Татарстанским Феофаном. В 2018 году отец Алексий Порфирьев, который служил в восстановленной церкви в Буртасах, попросил нашего героя о помощи: нужно было съездить вместе с ним на прием к митрополиту, чтобы решить вопросы по благоустройству храма. Владыка во время этого разговора расспросил Максима и о его жизни — женат ли, воцерковлен ли, есть ли дети.
— И вдруг он говорит: «А не хотите ли поступить в Казанскую семинарию?» А я в то время работал дежурным программистом в ГИБДД. Я говорю: «Да я в полиции работаю, какая же мне семинария?» Он мне отвечает: «Ну у нас даже сотрудники ФСБ учатся. На заочном, конечно, отделении». Я приехал домой, посоветовался с женой. И мы решили, что раз сам владыка благословляет идти учиться — надо попробовать. Тем более это же ни к чему никого не обязывало пока, — вспоминает отец Максим. — В 2018 году с Божьей помощью я поступил на заочное отделение, в 2023-м окончил.
Все это время наш герой продолжал служить в храме пономарем. В 2021-м вышел на пенсию из ГАИ — по выслуге лет. Занялся бизнесом в сфере перевозки крупногабаритных грузов. Окончательно решила судьбу еще одна знаковая встреча. Два года назад Максим Сафонов помогал на службе в церкви в Красновидово. Шла шестая неделя Великого Поста, на службу приехал митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл. Увидев в алтаре незнакомого пономаря, заговорил с ним, пригласил к себе на прием.
Отец Максим вспоминает, что беседа была теплой, отеческой. Владыка расспросил, по сердцу ли ему будет служить в церкви. А наш герой признается: сам, без благословения, вызываться на священничество не мог. Получив его от митрополита, он начал свой путь.
— Получилось, что я здесь по Божьему промыслу. Господь так захотел — так оно и случилось. Ведь Он для чего-то каждого человека явил в мир. Кто-то должен быть врачом, кто-то учителем, кто-то священником, — рассуждает наш герой.
Ведь Он для чего-то каждого человека явил в мир. Кто-то должен быть врачом, кто-то учителем, кто-то священником.
До рукоположения Максима Сафонова определили проходить послушание пономарем в храмовый комплекс Серафима Саровского в Казани — это «кузница священнических кадров», здесь учились многие татарстанские священнослужители. Через три месяца нашего героя рукоположили во дьяконы (первый священнический чин), еще через три — в иереи. В октябре 2024 года отец Максим направлен был служить в два прихода Камско-Устьинского района — в Русские Буртасы и в Красновидово.
Параллельно в семинарию, на регентское отделение, поступила и его жена Наталья — в сельском храме сложно найти певчих и чтецов, которые разбираются в богослужении, и она решила поддержать мужа. И теперь на службах в двух небольших церквях матушка читает и поет — и прихожан тоже учит.
— Мне всегда нравилось в маленьких храмах, — рассказывает Наталья. — В больших городских церквях есть и алтарные, и чтецы, и хор человек восемь. Но даже там иногда люди не понимают, что поют, поэтому мы у себя в храмах раздаем прихожанам листочки с текстом гимнов и вместе с ними поем в конце службы. Мы ввели это в практику, чтобы люди понимали слова церковного пения. Например, гимн Божией Матери сейчас поем, разучиваем с ними. Просто на праздник Казанской иконы мы крестным ходом идем из Буртасов в Красновидово — вот и будем петь этот гимн все вместе по дороге.
«Когда священника рукополагают, он снимает обручальное кольцо»
После рукоположения жизнь человека полностью перестраивается. К этому надо быть готовым. Отец Максим признается: действительно, изменения были кардинальные, в том числе и в мировоззрении:
— По окончании службы в органах у меня была задача построить дом, нажить каких-то благ, я поэтому занялся бизнесом. Ты с утра до вечера думаешь о том, как заработать денег, как сделать все дела. А после рукоположения это все нужно оставить. Ты живешь совершенно в другом русле. Ты больше не служишь себе и даже своей семье. Служишь Богу и людям. Когда священника рукополагают, он снимает обручальное кольцо — в знак того, что отныне церковь становится для него первой ценностью в жизни.
Меняется и жизнь супруги священника. Наталья признается: поначалу ей было боязно. Ведь прихожане, особенно в маленькой сельской общине, считают, что матушка должна знать весь церковный обиход и все организационные вопросы. У нее и спрашивают, особенно если священник в этот момент занят чем-то другим. Приходится справляться.
Образ жизни тоже меняется, причем не под гнетом запретов, а как бы сам собой.
— Мне уже не хочется надеть короткую юбку, в ней уже некомфортно. Или, допустим, пять лет назад я еще ходила в караоке, а сейчас не хочется. Может быть, это как-то Богом дается, и ты как бы перенаправляешься в своих предпочтениях. Жизнь меняется естественным образом, будто бы изнутри, — рассказывает матушка Наталья.
Мне уже не хочется надеть короткую юбку, в ней уже некомфортно. Или, допустим, пять лет назад я еще ходила в караоке, а сейчас не хочется.
Выходных в привычном понимании у священников нет. Бывают дни среди недели, когда нет службы, но и в эти дни в любой момент участие батюшки может понадобиться кому-то из паствы. Бывает, нужно поговорить с кем-то из прихожан, кому-то помочь дома — причастить болящего, отпеть усопшего, освятить дом… Отказать он не может — и из Казани приезжает в приход, если среди недели случается такая потребность. Если же наступает форс-мажорная ситуация — к примеру, тяжелая болезнь — помогают священники из соседних благочиний. У отца Максима таких ситуаций пока не случалось, но он знает, что в случае чего подстраховать могут священники из Теньков или из Камского Устья.
Теоретически у батюшки может быть отпуск. Но есть строгие ограничения. Не благословит митрополит на отпуск во время престольных праздников храма, в котором служит священник. В случае отца Максима это Рождество (по храму в Буртасах) и Ильин день (по церкви в Красновидово). Нельзя уходить в отпуск и во время любого из многодневных постов (а их в православии четыре в году). Кроме того, нельзя пропускать две воскресные литургии подряд — можно только одну. Благословение на отпуск каждому из татарстанских священников дает лично митрополит — рассматривает прошение и принимает решение. На это тоже уходит определенное время — занятость владыки сложно себе даже представить. В общем, все строго.
Как служат священники
Назначение священника в тот или иной приход происходит обычно с учетом его жизненных обстоятельств. Например, нашего героя назначили в его родное село, потому что у него есть тут дом, да и желание служить именно здесь тоже было. Здесь как раз в тот момент служил иерей, которому параллельно назначили послушание в канцелярии епархии. Совмещать было тяжело, поэтому митрополит решил сделать именно это назначение. Но непреложный закон таков: любой священник в каждый момент должен быть готов собраться и отбыть служить туда, куда его назначат. Они, как и военные, привыкли жить «на чемоданах».
«Должностные обязанности» священника требуют не только эмоциональной полной отдачи, но и большого трудолюбия. К примеру, огромный объем богослужебных текстов, разный порядок служб на весь годовой круг — все это непростая наука. Каждая служба имеет свои особенности, и священник готовится заранее. Распечатывает порядок службы, подготавливает книги. Отец Максим объясняет: выучить все и сразу невозможно. Но если священник служит 25—30 лет — скорее всего, он помнит особенности каждого богослужения и может служить по памяти. Известны случаи из житий новомучеников — священников Русской православной церкви, которые проходили в XX веке через репрессии и лагеря. Они знали службы от начала до конца, и поэтому даже в лагере служили на нарах. Или святой Лука Крымский — никто даже не догадывался, что в последние годы жизни он ослеп и служил по памяти. А знали об этом лишь несколько человек.
Служить приходится в разных обстоятельствах. Отец Максим и матушка Наталья вспоминают, как нынешней зимой во время одной из особенно сильных метелей шли на службу из Буртасов в Красновидово вдвоем чуть ли не по пояс в снегу.
— Мы думали, никто не придет, я говорю: «Ну, похоже, сами себе сейчас вдвоем послужим». Но одна прихожанка все-таки пришла. Батюшка всю службу провел в абсолютно мокрой одежде. Мы потом попросили знакомого приехать за нами троими на снегоходе — тут мело так, что никакая машина до церкви не доехала бы, — рассказывает Наталья. — Он потом нам еще несколько раз помогал бабушек со службы по деревням развозить. Жалко их, как они — по сугробам-то.
— И потом слух ходил, что у меня тут есть личный снегоход с водителем, — смеется священник.
«Мы приходим к Богу за прощением — значит, и сами должны научиться прощать»
Работа с людьми, с человеческими душами — задача непростая. У каждого свой характер, свои повадки, свой груз прожитых лет. Как справляются с этим священники, которые не имеют профильного психологического образования? Отец Максим признается: поначалу сложно.
— Приходится учиться самому, на своих ошибках. Человек приходит к священнику за утешением. Чтобы его дать, я как можно чаще стараюсь читать Священное Писание, книги святых отцов. Многие святые отцы описывали разные ситуации в своем служении. И если не лениться и изучать эти вопросы, то легче будет находить контакт с людьми. «Святые отцы пишут, что в этой ситуации стоит поступить вот так» — и человек получает ответ на свой вопрос, — рассказывает священник о своих подходах. — Но в любом случае священник всегда должен опираться на Священное Писание. И тогда он будет вести свою паству по истинному пути.
С одной стороны, его задача — не дать прихожанам отойти от правильной дороги. Но с другой — излишняя строгость, особенно в начале воцерковления, может отвратить человека от храма. Отец Максим размышляет: человек так устроен, что сразу не готов резко взять и сменить свое мировоззрение. Невозможно одним днем сказать себе: «Всё, я теперь живу строго по заповедям». Священник объясняет: даже если вы будете сидеть один в комнате, вы можете нарушить заповеди — просто в уме, перебирая в голове мысли, зацепляясь за какие-то негативные моменты или за греховные помыслы.
— Ни один человек не может стать безгрешным за один день. Даже святые отцы этого достигали десятилетиями. Святой Силуан Афонский тридцать лет боролся с духом уныния! Чего тут о нас говорить? — задает риторический вопрос отец Максим.
Если у человека нет желания прийти к Богу — с ним нельзя ничего сделать против воли. Поэтому воцерковление, вера — все это сугубо добровольные явления в жизни христианина. Батюшка вспоминает картину, на которой Иисус стоит на улице и стучится в дверь дома. А у двери снаружи нет ручки — она только изнутри. То есть человек может лишь сам открыть свой дом, свое сердце Богу, это должен быть акт осознанной воли.
Тем, кто хочет начать православную жизнь, батюшка советует начать побольше читать Священное Писание.
— И тогда постепенно начнет отпадать шелуха. Слова, которые там написаны, написаны не человеком, а Духом Святым. Дух наставляет человека в истине. Но это происходит не сразу — нужны годы или даже десятилетия. Не все готовы принять определенные вещи. Допустим, нужно прощать своих врагов, но некоторые категорично не хотят этого делать. Это очень тяжело, я понимаю. Но мы приходим к Богу за прощением — значит, и сами должны учиться прощать, — рассказывает отец Максим.
Священник признается: учиться этому приходится долго. Научиться всех любить — тяжело. Но со временем сердце смягчается, ты перестаешь желать зла людям — и в сердце наступает покой.
«Грех — это рана, нанесенная человеком своей душе»
Понимание жизни у искренне верующего человека происходит через христианскую призму. Отец Максим напоминает: неслучайно четыре первые заповеди из десяти говорят о любви к Богу. Очередность эта задана неспроста, а в порядке иерархической важности. Если человек выстраивает свою жизнь в соответствии с этим — значит, в православном понимании, у него все в жизни будет устроено правильно. Причем не всегда это «правильно» будет совпадать с тем, как задумывал сам человек. Поэтому священник и просить у Бога каких-то благ советует не в формулировке «Дай мне, Господи, того и сего». Лучше спрашивать: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» и «Дай мне это, если это будет мне полезно».
— Нам кажется, что все в наших силах. Нам кажется: «Я буду много работать и добьюсь благосостояния, и все у меня будет хорошо». Но это благосостояние может быть потеряно за минуту. Такое бывает, мы все это знаем. Однако если человек полностью надеется на Бога, верит ему, то Господь ему сам все управит, как будет нужно и полезно для его спасения, — рассуждает отец Максим.
Он предостерегает: не нужно воспринимать Господа как строгого судью, который увидел, как ты согрешил, и немедленно пришел тебя наказать. Бог нас всегда любит, но, совершая грех и не желая в нем покаяться, мы будто бы отказываемся исцелиться.
— Грех — это рана, нанесенная человеком своей душе. Не Бог ранит, а мы сами себя раним. Вот вы, допустим, были на исповеди, во всем исповедались. Господь будто бы дал вам чистую одежду, и вы стоите абсолютно чистенький, белый и красивый. Совершая проступок, вы сажаете пятно на эту одежду. А потом — еще и еще… Вот для этого человеку и нужна церковь — чтобы смывать с себя грехи и вновь и вновь получать чистое облачение. Сколько раз вы к Богу придете, столько раз он даст вам эту одежду, которая вам необходима, — метафорически рассказывает отец Максим о таинстве исповеди.
Любой ли грех можно искупить в христианской доктрине? Все прощается? Наш герой твердо уверен: священник должен отпустить грехи, прочитать разрешительную молитву. Но только если видит, что человек не просто перечисляет свои грехи, а действительно искренне раскаивается. Тайна исповеди нерушима, но есть одно исключение: если человек рассказывает о готовности совершить тяжкое преступление и служитель Церкви понимает, что отговорить его не удается. Тогда, чтобы предотвратить трагедию, он может обратиться в правоохранительные органы. Но такие случаи исчезающе редки в принципе.
Сам священник тоже должен регулярно исповедоваться. Раз в год — обязательная исповедь, и регулярно среди недели отец Максим старается исповедоваться в храме Серафима Саровского в Казани. Дело в том, что в Буртасы он с семьей приезжает по выходным, на службы, а в будние дни Сафоновы живут в Казани — младшие дети еще учатся в школе, поэтому окончательно переехать пока не удается.
«Вы же не думаете, что священника рукоположили — и он сразу стал таким белым и пушистым?»
Священник слышит на исповеди обо всем самом низменном, на что способен человек. Не разуверивается ли он постепенно во всем роде человеческом? Как продолжать любить людей, если собирательный образ ближнего далек от идеала?
— Священник тоже человек, — с улыбкой объясняет отец Максим. — Господь ведь не ангелов поставил в священники, а людей. Потому что они сами собственную природу знают. Вы же не думаете, что священника рукоположили — и он сразу стал таким белым и пушистым? Мы живем и точно так же падаем. У нас тоже что-то случается, мы можем сорваться, накричать, позавидовать — любой бытовой грех совершить. Каждый из нас видит, что и сам тоже немощен. И естественно, когда люди приходят на исповедь — ты это помнишь. И еще помнишь главное: человек не тебе идет исповедоваться, а Богу. Ты просто как свидетель рядом стоишь. Поэтому он перед Богом кается, а ты просто должен прочитать разрешительную молитву над его головой. Потому что, когда тебя рукополагали в сан, на тебя сошла Божья благодать. Благодаря ей через тебя Господь говорит с людьми.
Да, человек грешен без меры. Отец Максим приводит метафору: когда человек только начинает приходить в церковь, он будто входит в темную комнату с яркого света. Проходит время, глаза немного привыкают — и видят крупные предметы. Так новоиспеченный христианин видит самые тяжкие свои грехи. Проходит еще какое-то время, и вдруг в нашей метафорической комнате включается лампочка. И вы видите, как все завалено мусором и хламом. Этот беспорядок и есть наша душа. Мы начинаем в ней уборку, и через некоторое время видим солнечный луч, падающий в комнату из окна. А в этом луче пляшут мириады мелких пылинок. Эти пылинки — тоже наши грехи.
Но как бы мы ни падали, должны подниматься и идти дальше. Согрешили — покаялись, обязательно исповедовались и идем дальше бороться с лукавым. В этом и состоит церковная жизнь человека. И она, на самом деле, полна радости, потому что уныние — это тоже один из смертных грехов.
Вы же не думаете, что священника рукоположили — и он сразу стал таким белым и пушистым? Мы живем и точно так же падаем.
— Если ты совершил падение, ты встаешь и идешь к Богу за помощью, чтобы он тебя вытащил из этого состояния. Он же любит тебя. И все знает — что ты чувствуешь, о чем думаешь, как живешь. Он аккуратно, тихо ведет тебя по пути спасения через церковь, — объясняет отец Максим.
«Я отвечаю за эту паству»
Каждый служитель Церкви имеет свою меру строгости. Один пожурит прихожанина за прегрешения. Другой промолчит. Третий наложит епитимью, четвертый даст отеческое наставление. Соответственно, и прихожанин может найти себе батюшку по душе (конечно, если у него есть возможность ездить не в ближайший приход, а в выбранный). Кому-то нужен строгий пастырь, чтобы держаться в тонусе, а кому-то подходит священник помягче.
Отец Максим признается: он мягок с прихожанами. Старается даже замечаний делать как можно меньше — боится человека ненароком обидеть до такой степени, что тот потом перестанет в храм ходить. Ведь в Русских Буртасах особо с выбором церквей не разбежишься — ближайшая в Камском Устье.
— Не хочу попасть в ситуацию, когда человек отпадает от церкви, потому что я ему что-то пытался донести без любви, укором. А если сказать с любовью — он и воспримет это по-другому, — объясняет наш герой. — Я ведь отвечаю за эту паству.
Но матушка добавляет:
— Но он может быть и строгим. Добрый, добрый, но точку зрения свою всегда отстаивает. И иногда говорит довольно сурово — пальцем, правда, не показывает в прихожан, но те, кого касаются слова его проповеди, прекрасно понимают, о ком это.
После каждой службы священник произносит проповедь — это короткое напутствие прихожанам, слово пастыря. Откуда это слово берется? Как отец Максим выбирает темы для проповедей, как решает, о чем будет говорить? Он признается: старается говорить по наитию. Молится, чтобы Бог дал полезное для людей слово. Но опирается в этом на евангельское чтение. Иногда в процессе богослужения это слово меняется: к примеру, отец Максим признается, что та проповедь, которую мы слышали от него после службы в храме, изначально должна была быть другой.
— Когда я еще учился в семинарии, не мог на публике говорить, петь, молиться. Что-то меня будто давило внутри, даже трясти внутри начинало. Я даже думал: «Как же я смогу быть священником, если я ничего не могу делать, что должно?» Но в итоге Господь сам тебе дает всё. И ты вдруг можешь, — рассказывает наш герой.
«Моя мечта — привести церковь в Буртасах в тот вид, в котором она была до революции»
Еще одна сторона жизни и службы священника — поддержание храма в порядке, его ремонт, закупка церковных принадлежностей. Все это происходит в том числе на пожертвования прихожан и на доход от церковной лавки, но в маленьком сельском храме и возможности людей ограничены. Отец Максим оптимистично смотрит на вещи: уверен, что с Божьей помощью справиться можно с любыми вопросами. Как с электронным звонарем, который удалось поставить в храм в Буртасах: средства на него удалось собрать меньше чем за две недели. Священник с женой дали объявления в округе, обратились к знакомым, матушка опубликовала просьбу в чатах и группах, в которых состояла.
— И как-то все получилось, — рассказывает Наталья. — Или иконостас — вы же его видели. Цена на такие вещи приличная. Батюшка стал искать, кто нам его сделает, и нашелся мастер, который согласился изготовить его бесплатно, только по цене материала.
— Наш друг, отец Дионисий, который служит в Рыбной Слободе, мне говорит: «Ты берись за все, что задумаешь. Взялся, помолись — и все. Бог тебе даст все, что нужно», — говорит отец Максим. — И я потихоньку смотрю: что можно сделать в Красновидово, что нужно еще здесь. Моя мечта, конечно, привести церковь здесь, в Буртасах, в тот вид, в котором она была до революции. Был большой деревянный иконостас, роспись на стенах и потолке. Церковь разделялась на летнюю и зимнюю… Еще жив один житель деревни, которого крестили во младенчестве в этом храме в 1937 году, до того как его закрыли. А моя бабушка еще помнила роспись, которую видела в закрытой церкви.
Есть и другие мечты относительно старой церкви в Буртасах: подремонтировать крыльцо, поставить небольшую трапезную, чтобы прихожане могли почувствовать себя единой маленькой семьей и имели возможность вместе пообедать после службы. Помещение для воскресной школы тоже не помешало бы. Планов очень много — осталось их воплотить.
«Вы детям фундамент дали — а строить свой дом они сами будут»
В семье Сафоновых четверо детей. Старшей дочке 22 года, средним дочери и сыну 16 и 14 лет, младшей 11. Как дети приняли внезапное изменение отцовского статуса? Родители рассказывают: все прошло спокойно и как бы само собой. Вот папа был сотрудник ГАИ, гладко выбритый и с короткой стрижкой, вот он был предприниматель, а теперь он православный батюшка. В школе у них это тоже восприняли спокойно. И одноклассники-мусульмане, и дети из христианских семей могут подойти и спросить, как в православной традиции принято делать то или иное. Верующая семья в наше время не редкость в обеих главных конфессиях республики, так что дети не чувствуют ни давления, ни стеснения.
Отец Максим с матушкой Натальей не перегружают детей церковным укладом. Старшая дочь замужем — муж ее весьма далек от церкви. Средние и младшие в церкви бывают регулярно, но не по принуждению. И даже православные посты соблюдают родители — а дети вольны есть все, что им вздумается. Родители уверены: палку перегибать нельзя, это неправильно. Был переходный период у среднего сына, когда он наотрез отказывался идти в церковь, но потом прошло, и теперь он бывает в храме, помогает родителям во время службы.
— Конечно, ты переживаешь внутреннее беспокойство. Но батюшка любит говорить многим мамам, которые тоже переживают за своих детей: «Вы фундамент им дали, а строить свой дом они уже сами будут». Вот и я так думаю: наши дети видят, что мы верим, а дальше уже они сами будут строить свою жизнь, — рассказывает матушка Наталья.
А отец Максим рассуждает: нас ведь Господь не заставляет ничего делать. Он нам дает свободную волю, мы по своей воле двигаемся. Вот и дети пойдут по своему пути, главное, что им показали церковь и дали ориентиры. А дальше решат.
Как-то раз во время поста семья перестала смотреть телевизор — да так в итоге он и остался висеть на стене как картина. Все от него просто отвыкли и не смотрят. Матушка Наталья рассказывает:
— А просто оказалось, что теперь мы можем сесть за наш большой стол всей семьей — и быть вместе. А раньше каждый был по отдельности, погруженный в телевизор, в свой телефон. Мы любим разговаривать вместе, без разницы о чем. Семья собирается вместе, и нам хорошо. У нас есть традиция: мы всегда завтракаем вшестером. Завтрак — начало дня, время для семьи.
Отец Максим подхватывает:
— Нужно всем быть друзьями друг другу. Когда люди не общаются между собой — семья рушится, потому что все становятся друг другу неинтересны, каждый живет в своем мире. Если родителям неинтересно, чем живет их ребенок, ребенок потеряется! Потому что ему нужен друг, нужен тот, с кем можно поговорить. Он пойдет искать внимания в сомнительной компании, если не найдет друзей в лице родителей.
«Я единичка, она нолик, а вместе-то мы десяточка»
Мы спрашиваем: а между собой как живут батюшка и матушка? В семье ведь всякое бывает. Неужели не случается ссор и взаимных обид? Они смеются: ну, конечно, бывают. Отец Максим, мягкий, добрый от природы человек, признается, что и у него может копиться раздражение, а потом выплескивается: он начинает гневаться и хлопать дверьми. Матушка тоже не остается внакладе: может отчитать мужа за оставленные не в добрый час не на своем месте ботинки. Смеется: что ему, трудно класть вещи на место?
Отец Максим философски размышляет:
— Чтобы человек спасся, чтобы научился любить, Бог ему дает ближнее окружение, семью. Именно таких людей, которые для этого человека будут лучше всего. Вы же слышали фразу «Каждый несет свой крест»? Это крестоношение начинается с семьи. Мы учимся любить и терпеть тех людей, которых Бог нам дал. Соседей, родственников. Мужа, сестру, маму. Если мы начинаем брыкаться и сбрасывать свой крест, Бог даст нам взамен что-то другое. Ему-то нужно, чтобы мы спаслись и сломили в себе эту гордость. Чтобы начали делать не «как я хочу», а как моим близким будет хорошо. Есть фильм хороший «Поп», там герой говорит про себя с женой: «Я единичка, она нолик, а вместе-то мы десяточка». Вот так и мы все в семье. И мы с матушкой разные, и у каждого из четверых детей разные характеры. К каждому нужен свой подход.
Матушка Наталья, помимо учебы в семинарии, воспитания детей и помощи мужу со службой, работает бухгалтером, а в свободное время выращивает цветы.
Как и у любого обычного человека, есть и у нашего героя хобби. Раньше он очень любил историю, занимался нумизматикой. Читал историческую литературу, в том числе художественную. Любил и русскую классику — Булгакова, Достоевского. Сейчас на классическую литературу времени все меньше. Но главная страсть отца Максима — строительство. Он с помощью друга сам построил свой дом. Теперь продолжает благоустройство территории — то сарай, то беседка появится. Каждый год что-то новое строится на участке. Священник признается: таким образом он отдыхает.
— Ведь очень приятно, когда видишь, что что-то ощутимое можешь сделать, и оно постепенно появляется. Вон матушка в прошлом году попросила: «Построй мне личную территорию». Я ей построил маленький садовый домик на участке, она там своими делами занимается.
Есть фильм хороший «Поп», там герой говорит про себя с женой: «Я единичка, она нолик, а вместе-то мы десяточка». Вот так и мы все в семье.
«На Пасху в церковь идут даже люди, которые обычно в храм не ходят!»
Священник признается: еще с тех пор, когда он начал заходить в церковь, его любимым праздником, торжеством торжеств была Пасха. По его словам, состояние пасхальной радости, которое он испытывает каждый год в этот праздник, невозможно описать: открывается второе дыхание, он готов ликовать еще долго-долго. Исключением стала лишь Пасха прошлого года, когда он впервые служил этот праздник в качестве иерея собственного прихода — очень волновался, все ли получится как положено. И все получилось.
— На Пасху в церковь идут даже люди, которые обычно в храм не ходят! Все потому, что это праздник из праздников, торжество из торжеств. Он открывает для нас, что на этом мире для нас все не заканчивается. Душа человеческая продолжает быть и по ту сторону — и она стремится к Богу! Изначально она создана для того, чтобы быть в раю. Адам и Ева были созданы для того, чтобы жить вечно, не иметь ни болезни, ни печали, ни воздыхания, и всегда быть рядом с Богом. А после того, как мы потеряли это богообщение, Господь через свои страдания, через путь, который он прошел, и через свое воскресение восстановил его. Дал возможность человеку вернуться и быть подле себя. И через пасхальную радость мы это вновь и вновь понимаем. Христос воскрес не для того, чтобы люди на автомате обменивались друг с другом праздничными словами и не для того, чтобы мы куличи ели. Это праздник, напоминающий нам о вечной жизни рядом с Богом и о том, что человек, вообще-то, для нее и создан! Через любовь к Богу и людям мы как раз и идем к тем вечным обителям, где будет вечная Пасха, радость и где человек никогда не кончится. Каждый день надо идти навстречу Богу, хотя бы маленькими шажками. И стараться никогда не опускать рук! — улыбается священник на прощание.
