Новости раздела

«С реализацией этого послания, боюсь, будет много проблем»

К кому на самом деле было обращено послание Путина и почему оно выглядит по большей части списком пустых обещаний

Послание президента России Федеральному собранию, прозвучавшее на этой неделе, эксперты оценивают по-разному. С одной стороны, в нем содержалось обещание поддержать семьи с детьми и крупные инфраструктурные амбиции. С другой — по многим вопросам мы совсем не услышали конкретики (например, в «экологическом блоке»). С третьей — бизнес хоть и получил пониженные страховые взносы на постоянной основе, но не услышал для себя больше ничего оптимистичного. «Реальное время» поговорило об экономических аспектах послания президента с Евгением Надоршиным, экономистом, сотрудником НИУ ВШЭ, экс-советником министра экономического развития РФ.

«Власти очень важно заручиться поддержкой на выборах»

— Евгений Равхатович, некоторые эксперты назвали послание Путина «жадным». Мол, материально поддержали только матерей, что странно, особенно на фоне приличной поддержки граждан в странах Запада. Почему власти сосредоточились только на детях и матерях?

— Сложно сказать. Возможно, расходы на поддержку населения — не основная сейчас задача на повестке. Возможно, в повестке преобладают внешнеполитические задачи. Но поддержка семей с детьми (и полных, и неполных) в борющейся с бедностью стране — это шаг верный и адекватный: все-таки власть годами игнорировала эту проблему, но вдруг в прошлом году сделала верный шаг и продолжила делать в этом. Это в общем хорошо, но жаль, что семьям выделяются не очень большие суммы.

К сожалению, эти меры также можно считать и попыткой власти получить расположение избирателей. Ведь самая громкая социальная мера в этом году — деньги на школьников. И неважно, насколько сильно в них нуждается семья — их выдадут в любом случае и в августе, незадолго до выборов. Больше похоже на попытку заручиться поддержкой на выборах.

— Значит, было бы логично поддержать, например, студентов или пенсионеров заодно?

— Почему власть не идет на социальную поддержку широких слоев населения? Дело в том, что в этом, 2021 году, а возможно, и далее ожидаются непростые отношения России с условным Западом — в частности с США. Демократы во главе с Байденом, в отличие от Трампа, похоже, собираются проводить довольно последовательную политику в отношении России. И хотя первые антироссийские санкции Байдена оказались мягче, чем ожидал рынок, они были очень серьезными — администрация Трампа отделывалась меньшим. К сожалению, у американцев есть основания ужесточать санкции в отношении России, и наши власти в ожидании этого не готовы тратить средства на другие социальные цели. Я думаю, что вообще в нашей экономической политике главная задача на ближайшее время — получить бездефицитный бюджет. Конечно, такая задача стояла и ранее, но в этом году важность ее заметно возросла. Думаю, на ее достижение пойдут основные дополнительные ресурсы, в том числе и допдоходы от тех секторов, которым в прошлом году дали отсрочку на выплаты налогов и пошлин.

В целом же послание было отмечено большинством вовсе не как «жадное», а как мягкое — оно мотивировано выборами. Отсюда и попытка задобрить избирателей. Кроме того, в нем прослеживалась якобы забота о благосостоянии — президент, к примеру, говорил об экологии. Но при этом не было предложено никаких механизмов улучшения в этом направлении, что в общем странно.

«Поэтому и денег-то в этом послании нет — оно не про внутренние меры»

— А почему странно?

— Тема экологии присутствует в повестке Путина давно, Россия не первый год участвует в Парижском соглашении по изменению климата, каждый год обсуждаются какие-то документы. Но 21 апреля в послании президента мы получаем совершенно сырые заявления об экологии — мол, нужно в 2024 году в крупнейших промышленных центрах снизить выбросы в атмосферу на 20%. Но совершенно не конкретизировано, о каких индустриальных центрах идет речь и какие выбросы надо снизить.

Я вспоминаю, что экологическую программу Путин внес и в свои майские указы 2018 года, и спустя столько лет мы все еще имеем только общие заявления, не содержащие ни механизмов, ни ресурсов, ни конкретных целей экологической повестки.

Я за последние годы потратил немного времени на изучение агломераций и промышленных кластеров, но, например, затрудняюсь сказать, что же сейчас считать крупнейшими промышленными центрами. Дело в том, что к такому определению есть несколько подходов (если есть большая доля промышленности в экономической деятельности конкретной территории или промышленность просто значима в абсолютном выражении). У меня, например, язык не повернется назвать промышленным центром Москву, как и ряд других городов-миллионников. Но если мы посмотрим на промышленность Москвы в абсолютном выражении, то увидим, что промышленности тут много. Конечно, Москва может предпринять усилия и добиться снижения выбросов в атмосферу — скажем, город возьмут и закроют для въезда каких-то типов транспорта по критерию экологичности. Выбросы упадут, но не промышленные. И эффект будет неприятный: какая-то часть граждан, которая покупала автомобили, в том числе и отечественного автопрома, а далеко не все из них самые экологичные, сильно огорчится. И разве это тот подход, который представляешь, когда слышишь фразы послания?

— Получается, мы в экологической теме послания увидели только декларирование.

— В послании может быть декларирование, но по новым темам. Скажем, если есть явление, с которым экономика сталкивается впервые, то президент тут может задавать только определенный вектор в планировании. Но извините, если у вас вроде должна разрабатываться и воплощаться программа по той же экологии уже как 3 года, а в рамках международного соглашения обязывающие ограничения взяты на себя уже как лет 5 — нельзя, все это забыв, вдруг начинать с декларации и рассчитывать, что это высоко оценят...

Скорее всего, экологическая часть послания была все же адресована в первую очередь не нам с вами, а Западу. Озвучивание не методов, а декларации вполне подходит для мирового саммита по климату. Кстати, и мягкость всего послания объясняется тем, что оно укладывалось в международную повестку.

— То есть?

— Обратите внимание — 21 апреля в Москве никто не разгонял митинги в поддержку Навального. Да, такого не скажешь про Питер, но в Москве задержали всего лишь 20 человек. Вспоминаем, что сказал Джозеф Байден несколько дней назад: «Наступило время для деэскалации!» И смотрим, что происходило далее — маневры российской армии внутри страны и на границе с Украиной, которые на прошлой неделе пугали весь мир, вдруг оказались свернуты.

— И Навального тут же обследовали в гражданской больнице…

— И это тоже укладывается в миролюбивый тон послания: мы — бедные и никого не трогаем, а нас все третируют и обижают, хотя мы хотим жить со всеми «по правилам». Поэтому и денег-то в этом послании и нет — оно не про внутренние меры.

«Основное наполнение послания можно описать по-русски так: «если бы да кабы…»

— Но тем не менее полтора триллиона обещаны «внутрь» — для развития российской науки. Хотя снова не конкретизировано, куда пойдут деньги. И хотя в Совете Федерации говорят, что эти деньги пойдут, в частности, на медицинские исследования, хотелось бы такой конкретики от Путина. А как оценивать такую цифру для науки?

— Во-первых, президент во многих вещах может и не опускаться до конкретики. А во-вторых, речь не идет о том, что эти деньги направят на принципиально новые направления в науке — это просто общий объем бюджетных и внебюджетных ресурсов, которые идут на науку, и здесь нет ничего нового. У нас есть Российская академия наук со своим штатом сотрудников и направлениями, и это просто очередные расходы на науку, которой занимается РАН и многие другие научные организации в стране.

— Может, упоминание про науку — ответ на критику, на то, что ученые уезжают из страны из-за нищенских зарплат?

— Думаю, просто тема науки считается сегодня актуальной, и ее уместно было упомянуть в послании. Так же, как в нем упоминалась тема образования или здравоохранения, или тема культуры, когда деньги давали на строительство дворцов культуры и библиотек.

Речь тут в общем идет о таком понятии, как человеческий капитал — насколько мы с вами трудоспособны, умны и производительны. Это понятие характеризует способность государства извлекать из своего населения высокие показатели производительности для экономики. А эти показатели проистекают из того, как мы можем использовать некоторые базовые вещи.

Вот смотрите (гипотетически): у вас есть авторучка — и у француза есть авторучка, у вас есть компьютер — и у француза есть компьютер, но мы с этими штуками обращаемся лучше и производим с их помощью лучше, чем француз. Наука дает нам возможность стать производительнее — открывает новые способы. Здравоохранение обеспечивает нашу готовность работать — поддерживает здоровье. Культура дает высокий моральный настрой. Вот как-то так и накапливается человеческий капитал, если простыми словами. Помимо этого, про науку было сказано еще и в контексте того, что Россия стремится стать передовой страной, продвигающей инновации.

Основная цель послания все же была имиджевой, исходя из того, что впереди Путина ждет встреча с Байденом. Основное наполнение послания можно описать по-русски так: «если бы да кабы…». А ресурсов и конкретных методов президент не предложил, и я это уже упомянул — вся эта повестка, по которой прошелся Путин 21 апреля, с нами уже не первый год. Для нас лишь совокупный фон послания — новость. Но этот фон для внешнего имиджа важнее всего сейчас.

«Трасса Москва — Казань с продлением до Екатеринбурга — это хорошая идея»

— А инфраструктурные идеи — продлить автодорогу Москва — Казань до Урала, где-то построить метро, железную дорогу на Ямале — это тоже все несет имиджевый смысл?

— Тут другая история. Повышение связности территории России и ее региональных центров — давно уже больной вопрос. В нем есть два момента.

Первый — объективный: он связан с недоинвестированностью инфраструктуры, в силу чего в стране мало качественных дорог. Особенно за пределами крупных региональных центров. Да, Москва и Казань в своем ближайшем окружении покрыты дорогами неплохо. Но та же трасса от Москвы до Казани оставляет желать лучшего, так что нормальным средством добраться из столицы к вам считается самолет. Поэтому идея трассы Москва — Казань с продлением дороги до Екатеринбурга — это хорошая идея.

Во-вторых, регионам нужно развитие, и трасса позволит той же Казани получить еще один элемент для этого. Думаю, к этой дороге другие регионы сделают нормальные съезды — и в ту же Казань сможет приехать много людей, которые хотели бы в ней жить и работать. Ведь невысокая безработица для многих крупных городов страны — вопрос очень актуальный. В точках роста (например, в Казани) рабочих рук дефицит. Словом, трасса из Москвы через Казань в Екатеринбург — это неплохо.

Другое дело — а что предложили другим регионам для развития того же метро и другой транспортной инфраструктуры? Только кредитные деньги. Не спорю, кредит под 3% до 2029 года — это неплохо. Но эти деньги все равно возвратные, и возникает вопрос — так какие же дороги должны строить регионы, чтобы окупить эти три процента наряду с основной суммой кредита? Получается, что теперь надо везде строить только платные дороги?

Я этого момента не понимаю. С одной стороны, предложено развивать регионы, а с другой — ресурс, предложенный для этого правительством, почему-то платный, хоть и недорогой. Думаю, что такой подход большой популярностью у регионов пользоваться не будет. Да и сейчас у регионов проблемы другого уровня, им не до развития инфраструктуры. Обратите внимание — президент Путин предложил регионам для погашения долгов реструктуризацию кредитов. Давайте, мол, заместим коммерческие кредиты бюджетными. Да, конечно, эти кредиты станут дешевле, но принципиально проблем с доходами и долгами регионов это не решит. Многим уже давно не до проектов развития, и замена одних кредитов другими для них ничего не изменит.

«В то, что кредиты регионам что-то переменят, я лично не верю»

— Экс-министр экономики России Андрей Нечаев в недавнем интервью нашему изданию говорил, что регионы сейчас нуждаются прежде всего в перераспределении налоговых поступлений. Вы согласны?

— Я бы это мягче сформулировал. Регионы нуждаются в нахождении новых источников доходов. Может быть, их можно найти не только в новых налогах, но и в них тоже. Кстати, Путин что-то говорил в послании о большей автономии регионов, но я не думаю, что эта вдруг прозвучавшая фраза что-то значит.

Регионам действительно нужна не реструктуризация кредитов, не новые кредиты на длинный срок, а побольше собственных возможностей, которые они могли бы превращать в свои ресурсы. Им надо предоставить больше полномочий. А предложения по кредитам, озвученные президентом, думаю, не будут реализованы. Это та же декларация. В то, что кредиты регионам что-то переменят, да еще в таком скромном объеме (500 млрд на всю страну на 3 года), я лично не верю.

— Прошедший год особенно сложным оказался для малого и среднего бизнеса. И при всем своем невеселом положении предприниматели получили только решение оставить ставку страховых взносов, сниженную в прошлом году. Это опять «жадность»?

— То, что для МСБ осталась ставка страховых взносов на уровне 15% — это уже хорошо! Когда вы ранее стали говорить про налоговые инициативы, я немного напрягся, и вот почему. В 2018 году, вступая на очередной срок, президент обещал, что налоги он трогать не будет. Но про это обещание забыли. Уже подкрутили налоги некоторым физлицам — возможно, это решение принесет пользу, но власти все же нарушили обещание. Но в этом послании Путин фактически пригрозил и всему бизнесу — он сказал, что в экономике вскоре ожидается максимальная прибыль, и посмотрим, как вы, господа бизнесмены, ею распорядитесь. А потом мы, мол, подкрутим налоги. И это уже скорее угроза, не находите?

— Значит, впереди повышение налогов?

— Боюсь, что да. Власти уверены: те, кто получит колоссальную прибыль по итогам года, распорядятся ею как-то не так. Поэтому налоги повысят.

Надеюсь, это не коснется малого и среднего бизнеса. Все-таки МСБ принял на себя немалую часть коронавирусных проблем. Крупный-то бизнес получал во все прошедшие кризисы господдержки больше, оперативнее и адекватнее. А МСБ больше страдал. Поэтому поддержка его какими-то стабильными и неразовыми мерами — шаг весьма неплохой. К тому же у нас декларируется, что в МСБ должно работать гораздо больше людей, чем сейчас, что он должен создавать больше ВВП. Но до недавнего времени все это было скорее словами — комфортных условий для развития создать не получалось. Не скажу, что 15% все решают, но все же позиции улучшают.

«Невозможно получить хорошее качество жизни, не устранив коррупцию и произвол силовиков»

— Можно ли в целом сказать, что Путин адекватно отреагировал на общественные настроения? Или он учел только малую их часть? Ведь про пенсии — ни слова, про рост зарплат — ни слова...

— Сложно сказать. Слова-то звучали в послании красивые, и они ложатся в контекст пожеланий многих граждан страны. Оно могло затронуть позитивные струны у многих. Но вопрос в другом: а что породило именно такое послание? Я уже вам сказал про внешний контекст и выборы. К сожалению, приличная часть обещаний властей и лично президента до последнего времени никак не реализовывалась, была не более чем декларацией.

Изменилось ли что-то принципиально в действиях силовых структур? Стало ли к их деятельности меньше претензий? Мне думается, что нарушений закона с их стороны стало больше. Я не юрист, но, глядя на их действия в отношении некоторых организаций, я стал задаваться вопросом: а так можно или нельзя? И вынужден признать, что в отношении и Навального, и других людей — правозащитников тех же — правоохранительные органы применяли меры, которые по законам РФ просто нельзя применять.

И тот же бизнес не прекратил жаловаться на превышение полномочий, сложности и проблемы с правоохранительными структурами. Естественно, жалобы бизнеса не так слышны, как то, что происходит в общественной жизни или политике. И отметил ли Путин как-то эти проблемы в своем послании? Никак не отметил. Ранее он как-то пытался критиковать контрольные и правоохранительные органы, а сейчас ничего подобного не прозвучало. И разве, не обеспечив достойный и независимый суд, не обеспечив нормальную работу правоохранительных органов — разве можем мы рассчитывать получить более высокое качество жизни, более привлекательную среду для инвестирования? Боюсь, что нет. Ведь любой собственник, инвестирующий деньги на территории страны, будет чувствовать себя незащищенным. В результате он воздержится от инвестиций, а, как следствие, не будет условия для роста дохода работников.

К сожалению, практика показывает, что хорошее качество жизни, сильную науку, сильный бизнес, благоприятную экологическую среду невозможно иметь, не устранив коррупцию и произвол. Таких стран в мире, пожалуй, нет.

Поэтому я боюсь, что, попытавшись нарисовать гражданам некий светлый образ страны, президент сделал это только в разряде пожеланий. Действий никаких за этим не последует, а подойдет это послание только для получения дополнительных голосов избирателей и внешних потребителей.

Затронуть мысли людей властям несложно — провели опросы, узнали, что люди хотят… Другое дело — что эти запросы давно не новы, и на них давно надо отвечать конструктивными мерами. А с реализацией этого послания, боюсь, будет много проблем, потому что у Кремля нет понимания, как прийти к нормальному состоянию экономической и социальной жизни. А если нет понимания, то все ценности, что были в этом послании, просто нивелируются.

Беседовал Сергей Кочнев, фото: kremlin.ru
ЭкономикаБюджетОбществоВласть Татарстан

Новости партнеров

Фондовый рынок
  • Татнефть713
  • Нижнекамскнефтехим97
  • Казаньоргсинтез108.2
  • КАМАЗ172.8
  • Нижнекамскшина68.5
  • Таттелеком0.934