Новости раздела

Михаил Южный: «Мы выиграли Кубок Дэвиса, но с профессиональной точки зрения я не сделал ничего особенного»

Интервью с человеком, принесшим России одну из первых глобальных побед в спорте

Михаил Южный: «Мы выиграли Кубок Дэвиса, но с профессиональной точки зрения я не сделал ничего особенного» Фото: eurosport.ru

Один из лучших российских теннисистов в прошлом, Михаил Южный сейчас становится успешным и востребованным тренером. В интервью «Реальному времени» Михаил рассказал, как за 7 лет дошел от болл-боя в полуфинале Кубка Дэвиса до обладателя почетного трофея, как придумывал «жест Южного», успешно освоенный Артемом Дзюбой, и каким видит идеальное развитие тенниса в России.

«Если теннис — это работа, то я хожу на нее с трех лет»

Михаил, ваш приход в теннис совпал с развалом СССР со всеми вытекающими отсюда подробностями. Это чувствовалось?

— На самом деле, все проблемы легли на плечи родителей, за что им огромное спасибо, что несли затраты, максимально ограждая нас с братом в погружение в финансовые проблемы. Перед нами была одна цель: идти и тренироваться, причем делать это с желанием. Например, слово «работай» в отношении тенниса нам никогда не говорили, я сам до сих пор смеюсь, когда слышу, что это работа. Это игра! Если это работа, то надо принять то, что я на нее хожу с трех лет. Да, я уже двадцать лет зарабатываю на этом деньги, но получается, что я зарабатываю их играючи.

Возвращаясь к теннису, мы рано осознали, что нам необходима команда. Тренер по ОФП у меня появился еще в 1995 году, им стал Олег Мосяков, далее появился массажист Дмитрий Шарипов, затем психолог. И это, я считаю, совместная мудрость моих родителей и тренера Бориса Собкина, осознавших, что все это необходимо и это требования времени.

Понятно, что я видел, что родители зачастую занимали деньги на оплату моих и брата тренировок, что мы на выездах с нашим тренером питались самостоятельно, о кафе и ресторанах даже и речи быть не могло, считали, что называется, каждую копейку, поскольку каждый выезд был затратным.

— При Союзе были Украина, Белоруссия с целыми командами теннисистов, воспитанными в этих республиках, далее Азербайджан, Грузия, Эстония, откуда тоже вышли сильные спортсмены. Это создавало необходимую конкуренцию, придавало разнообразие тренерским школам. А потери теннисных баз, произошедшие с развалом СССР, были ощутимы?

— По большому счету, я не успел ощутить перечисленные вами республики единой командой. Да, было понимание того факта, что украинец Андрей Медведев или белорусы Волчков и Мирный, или Олег Огородов из Узбекистана, могли бы быть членами одной со мной сборной, хотя они и постарше. Но когда я только начинал свой путь в теннисе, на первых ролях были Чесноков, Черкасов, Волков, Ольховский, и чувства потери кого-либо у меня не возникало. Потом появился Кафельников, затем Сафин, все россияне. А, допустим, грузин Александр Метревели играл еще до моего рождения, я его не застал на корте.

Ну послушайте, первые мои выезды начались в 14—15 лет, в 1996—1997 годах. Это сейчас я могу задумываться на глобальные темы, что мы потеряли игроков, там, или школы, а в то время это как-то проходило мимо меня. Тогда стояла одна цель: тренироваться, играть на турнирах, а времени на анализ геополитики у меня не было. Скажу больше, я тогда даже о теннисе не думал в глобальных масштабах, что в России, что в мире. Повторюсь, у меня была команда, которая обеспечивала тренировочный процесс, когда я должен был углубляться лишь в вопросы: где и как я тренируюсь?

Я читал, что впервые в Кубке Дэвиса вы участвовали в качестве болл-боя, причем это произошло во время легендарного полуфинала, в котором Андрей Чесноков победил Михаэля Штиха.

— На тот момент это была одна из немногих возможностей для меня 13-летнего попасть на теннис столь высокого уровня. Причем у болл-боев были свои преимущества в том, что мы зарабатывали деньги, получали форму и находились в самой непосредственной близости от участников соревнований, что воспринималось очень круто. Настолько, что мы с братом Андреем часто оставались на турнире, даже когда не были задействованы в матчах, готовы были подавать мячи даже на тренировках. Андрею в этом плане больше повезло, он же еще был в 1994 году на матче Кубка Дэвиса со шведами, а я нет, поскольку был лимит.

— Лимит на братьев? С каждой семьи не более одного участника?

— Нет, по возрасту. Я тогда был младше, чем положено болл-боям.

Кроссовки от героя России

— Победа Чеснокова над Штихом, оцененная тогдашним президентом страны Борисом Ельциным званием «Героя России», была знаковой, поскольку в середине 90-х побед было совсем немного… Я представляю, насколько значимо было для подростка стать непосредственным свидетелем той игры.

— Ну, мы не воспринимали произошедшее с такой точки зрения. Для нас было важно даже само присутствие на матчах Кубка Дэвиса или Кубка Кремля, на которые приезжали звезды первой величины. Эмоции вызывало даже то, что кто-то из звезд бросил напульсник, намотку, ты увидел, как он сыграл, все это увеличивало мотивацию для дальнейших тренировок, чтобы самому поскорее попасть в этот круг избранных. Когда, став уже постарше, получали возможность сделать пару ударов, потому что кто-то из действующих теннисистов предоставлял эту возможность, то это было настоящим счастьем для нас, подростков.

Что касается матча Чеснокова, в котором он отыграл девять матчболов, то болельщики буквально разрывали Андрея на части после того, как он вышел из раздевалки. В итоге он начал просто выбрасывать из сумки свои вещи, и мне попались его кроссовки. Не знаю точно, игровые, или запасные. Забрал их и поставил в шкаф, как реликвию.

— Через 7 лет бывший болл-бой Миша Южный осчастливил всю страну, победив Поля-Анри Матье в решающем матче Кубка Дэвиса. Я даже сейчас помню, что узнал о вашем выигрыше после футбольной тренировки, и вся раздевалка обсуждала глобальность той победы. А что чувствовали вы?

— Большое видится на расстоянии, и мои ощущения мало чем отличались от тех, что были в 13 лет, когда я вблизи видел победу Чеснокова. Да, мы впервые выиграли Кубок Дэвиса, но с профессиональной точки зрения я понимал, что не сделал ничего особенного. Матье был моим ровесником, на тот момент я стоял выше него в рейтинге, даже, по-моему, имел перевес в личных встречах, поэтому не воспринимал ту победу как историческую.

Да, со стороны это была драматическая история, когда я выиграл, уступая 0:2, в гостях, впервые в истории, но тогда это все мало меня трогало. Начать с того, что я попал в то время в очень тяжелый жизненный период, когда за 3 месяца до финала Кубка Дэвиса у меня умер папа. Затем, в 20 лет не придаешь того значения достигнутому, потому что ты молод и тебе кажется, что у тебя вся жизнь впереди, и она будет состоять из этих самых побед, которых с каждым годом будет все больше и больше.

Фото sports.ru
Да, мы впервые выиграли Кубок Дэвиса, но с профессиональной точки зрения я понимал, что не сделал ничего особенного. Матье был моим ровесником, на тот момент я стоял выше него в рейтинге, даже, по-моему, имел перевес в личных встречах, поэтому не воспринимал ту победу как историческую

«Если снимать правду, будет скучно. Нужна спортивная сказка»

— После кинофильмов последних лет, рассказывающих о победных страницах советского спорта — «Легенды №17» и «Движения вверх», логично было бы снять фильм и о вашей победе, которая стала всего лишь второй в командных игровых видах спорта в постсоветское время после выигрыша гандбольной сборной на Олимпиаде 2000 года. Согласны?

— У меня была подобная идея, поскольку коллеги вроде бы сняли фильмы о своих победах — хоккейных, баскетбольных, борцовских («Поддубный», — прим. ред.) сейчас готовится к прокату фильм о футболе («Лев Яшин: вратарь моей мечты», — прим. ред.). Но, обдумывая эту идею, я приходил к вопросу: что снимать, о чем должен быть фильм?

— О замысловатой судьбе тенниса. Его развитии еще в царской России, далее в советские времена, когда теннисом занимались артисты, хоккеисты и, конечно же, телекомментаторы. Проблемах с международными соревнованиями, поскольку нельзя было играть с профессионалами и представителями Чили и ЮАР. В фундаменте достигнутых побед: граф Сумароков-Эльстон и актер МХАТа Вербицкий, танцовщица Теплякова и хоккеист Зикмунд, телекомментаторы Озеров и Дмитриева, физик Потанин, математик Собкин и 25-летний капитан Тарпищев, «потерянное поколение» с Вадимом Борисовым и первые миллионеры с Натальей Зверевой.

— Предыстория хорошая, но много нюансов. Понятно, что фильм логично снимать, когда все участники той победы еще живы, а не как «Легенду №17», когда главных его героев, Тарасова и Харламова, уже не было в живых и зачастую приходилось пользоваться не фактами о них, а слухами. Во-вторых, если снимать четко по делу, то на экране это будет выглядеть очень скучно. Чтобы этого избежать, нужен хороший художественный смысл. Иначе придется показывать, как ты тренировался и играл, тренировался и играл.

— …наконец, в сценарии может быть история, как 13-летний болл-бой Миша Южный спустя 7 лет выигрывает Кубок Дэвиса.

— Тогда это не про Кубок Дэвиса, а про Михаила Южного. А если сделать несколько историй, про Кафельникова, Сафина, то они должны быть накрученными, насыщенными, в том числе и какими-то не совсем спортивными вещами. Я прекрасно запомнил, что после фильма о баскетболе «Движение вверх» было очень много негатива. И он шел именно со стороны людей, которые были прекрасно осведомлены о том, как все происходило на самом деле, и они считали, что в фильме все переврали. А снять фильм так, как оно было, и так, чтобы он в итоге продавался — это две большие разницы. Абсолютная правда в этом отношении никому не нужна, придется балансировать на очень тонкой грани правды и художественного вымысла.

— Я бы все-таки не согласился с вами, зная историю хоккея и баскетбола. В этом плане «переврали» — это про «Легенду № 17», а в «Движении вверх» стоит говорить лишь о неких натяжках. Какие-то факты притянули из других временных отрезков, сконцентрировали в одном временном отрезке и приукрасили фильм.

— А в итоге это оставляет ощущение сказки. Хорошей, но сказки. Которую интересно посмотреть один раз, но это не может стать неким мотиватором.

Фото russia.tv
Фильм логично снимать, когда все участники той победы еще живы, а не как «Легенду №17», когда главных его героев, Тарасова и Харламова, уже не было в живых и зачастую приходилось пользоваться не фактами о них, а слухами

«Стало открытием, что Кафельников болеет за «Спартак»

— Вы болельщик ЦСКА, о чем прекрасно известно. Но, если сопоставлять исторические даты, сам факт боления за ЦСКА становится непонятным. Если это началось с глубокого детства, лет с семи, то тогда армейцы еще играли в первой лиге советского футбола. Если вы стали переживать за них в подростковом возрасте, то на 90-е годы пришелся конкретный спад результатов ЦСКА.

— Факт моего детского боления за ЦСКА объясняется тем, что это семейная традиция. Мы всей семьей ходили на игры армейского клуба, хотя поначалу и мне, и маме было скучно на трибунах. Мы там круги наматывали, пока папа со старшим братом Андреем переживали. Постепенно и я втянулся. Из детской памяти у меня остался 1990 год, когда ЦСКА обыграл «Спартак» за счет гола с пенальти Дмитрия Кузнецова, который затем работал тренером у вас в «Рубине». Забил он тогда Станиславу Черчесову, кстати. Помню выигрыш Кубка России, когда ЦСКА обыграл «Торпедо» со счетом — 3:2, и дальнейшую мою горечь от гибели вратаря армейского клуба Михаила Еремина. Вот знаковый матч тех лет, когда ЦСКА обыграл в Лиге чемпионов «Барселону» — 3:2, остался вне моей памяти, поскольку играли очень поздно, а мне нужно было ложиться спать. Так и прививалась у меня культура боления за ЦСКА, хотя теннисные тренировки проходили на «спартаковском» Ширяевом поле. Впрочем, я не один такой был, поскольку из пацанов с Ширяевки многие болели за «Динамо», «Торпедо».

— Потом вы попали в сборную России по теннису, где вас «поджидал» главный фанат «Спартака» Евгений Кафельников.

— Для меня уже потом стало открытием, что он болеет за «Спартак». Когда мы играли вместе, я вообще такого фанатизма от Кафельникова в плане футбольного боления не ощущал и узнал об этом едва ли не тогда, когда он закончил с тенистом. О том, что Марат Сафин топит за красно-белых, знал, а вот, что еще и Женя «спартач»? То ли у нас в свободное время не заходили разговоры на тему футбола, то ли мы вообще не очень часто общались, поскольку, все-таки, являемся представителями разных поколений.

— Будучи армейцем, вы стали первым, кто отмечал свои победы, отдавая честь с помощью ракетки — жест, несколько переделанный Артемом Дзюбой.

— Ну я бы не настаивал на том, что это только мой жест, или же Артема Дзюбы. Мой жест тот, который с ракеткой, поскольку при отдаче чести голова должна быть покрыта. У меня он был связан с порывом. Я выиграл матч на US Open у аргентинца Давида Налбандяна, отдал честь на корте, и мне потом сделали замечание насчет непокрытой головы. Решение с ракеткой пришло достаточно быстро.

Фото rg.ru
Я выиграл матч на US Open у аргентинца Давида Налбандяна, отдал честь на корте, и мне потом сделали замечание насчет непокрытой головы. Решение с ракеткой пришло достаточно быстро

«Нужно выстраивать взаимозаменяемость»

— Если сравнивать «у нас» и «у них», есть одна странная закономерность. Наши бывшие сограждане активно отдают своих детей в теннис: за Германию играют два брата Зверева, в Америке были Богомолов, который вернулся, и Долгополов, в Греции — Циципас, у которого играла мама, Юлия Сальникова. А в России теннисных династий нет.

— Почему, у Андрея Рублева мама тренер, у Дениса Шаповалова из Канады, с которым я сейчас работаю, та же самая история.

— А у Андрея Кузнецова — папа. Но я же говорил о тех родителях, у которых были большие теннисные карьеры. В России были и есть семейства, в том числе, Сафиных, Павлюченковых, Южных, но нет династий…

— Понятно, что на этот вопрос я могу отвечать только через рассказ о своих детях, хотя, честно говоря, не хотел бы, чтобы они со временем прочли, что хотел видеть в них отец, а выбирали свой путь. У меня сыновья в секции футбола, в теннис играют два-три раза в неделю, без фанатизма. А дальнейший путь развития за ними.

— Вы сейчас мастер на все руки. У вас в учениках и канадец Шаповалов из мировой сотни, и два подростка: Степан Бойцов и Алиса Надейкина из Новокузнецка, региона, в котором теннис начали развивать совсем недавно, практически с нуля.

— Да, и мне приятно оказывать помощь в этом развитии в Новокузнецке. Я считаю, что сейчас это единственное место в России, где что-то зарождается. В 2010 году там был открыт теннисный центр с четырьмя современными кортами, и меня пригласили на однодневный мастер-класс. На нем было фантастическое количество детей, порядка пятисот. В те годы я еще оставался действующим игроком и мог приезжать на такие же мастер-классы не чаще одного раза в году, правда, с каждым разом увеличивая свое пребывание: 2 дня, 3, 5 дней. Сейчас наше сотрудничество растягивается на 20 недель в году, которые я провожу либо в Новокузнецке, либо на сборах или на турнире.

Наша работа заключается в том, что я в основном общаюсь с Алексеем Филатовым, который и тренирует ребят. Для них я выступаю в роли консультанта, наставника и так далее. Я не подхожу к подопечным, не переговорив до того с тренером, поскольку прийти, наговорить что-то и тем самым сломать уже имеющееся, после чего уехать — это не работа, а вредительство. Мы находим взаимопонимание с Алексеем, чтобы не тянуть в разные стороны.

Сейчас в Новокузнецке в полный рост встает проблема с тренерскими кадрами, с системой обучения. Поскольку, когда к тренеру приходят дети, уже занимавшиеся теннисом, то приходится тратить до года на их переобучение. Если сравнивать обучение с лестницей, то нам приходится спускаться на ступень назад, тратя время. А у нас до 14 лет уже необходимо определиться с перспективами ребенка и знать, к кому он далее перейдет для продолжения процесса совершенствования.

Поэтому моя команда, включая известного наставника Бориса Собкина, помимо работы с детьми, проводит работу с тренерским составом. Грубо говоря, мы проводим с ними тренировку, они на себе осваивают то, что необходимо в дальнейшем донести уже до своих учеников. Это дает возможность говорить о глобальном развитии тенниса в Новокузнецке, чтобы в будущем, если мы уйдем оттуда, там уже были подготовлены местные кадры с правильной методикой и ведением учебно-тренировочного процесса.

Фото vk.com/gtc_nvkz
Есть проблема, когда многое держится на одном человеке. А нужно выстраивать взаимозаменяемость, когда уехавшего на время человека легко заменяет другой, и при этом тренировочный процесс совершенно не страдает. Нужна «глубина состава»

— А как вам видится взросление учеников? Это был бы процесс закрытого типа, когда вы готовите ученика сразу на юниорские турниры, или это подготовка детей до уровня теннисной академии и далее совершенствование в Испании, Франции, США?

— Почему бы и нет, если это будет происходить вместе с нами. Теннис же не вид спорта, который предполагает круглогодичные тренировки в одном месте. К примеру, я тренировался в Москве, но весь предсезонный период в декабре вместе с командой проводил в Таиланде. Можно приехать сессионно, потренироваться, но важно, чтобы ученика не отпускали одного. Одного мы его не отпустим. Да, если захочет уехать, мы не удержим, насильно мил не будешь — значит, надо давать такой тренировочный процесс, чтобы подопечный не хотел уезжать без тренера. Что мешает нашей тренерской бригаде поехать с учениками на учебно-тренировочный сбор в Испанию, Хорватию, куда угодно?

Но, возвращаясь к Новокузнецку, есть проблема, когда многое держится на одном человеке. А нужно выстраивать взаимозаменяемость, когда уехавшего на время человека легко заменяет другой, и при этом тренировочный процесс совершенно не страдает. Нужна «глубина состава». И пока это не будет выстроено в Новокузнецке и глобально по всей России, я не вижу смысла говорить о должном развитии нашего вида спорта.

Джаудат Абдуллин
Спорт
комментарии 0

комментарии

Пока никто не оставил комментарий, будьте первым

Войти через соцсети
Свернуть комментарии

Новости партнеров