Новости раздела

Война казанского губернатора и митрополита: как Волынский и владыка Сильвестр обменивались доносами

Нравы Казани XVIII века: травля волков в яблоневом саду, забитые насмерть «кошками» люди митрополита и погоня губернатора со шпагой за секретарем

Война казанского губернатора и митрополита: как Волынский и владыка Сильвестр обменивались доносами
Фото: Владыка Сильвестр

Краевед, колумнист «Реального времени» Лев Жаржевский продолжает рассказывать о необычном губернаторе нашего края — Артемии Волынском. В сегодняшней колонке, написанной специально для нашей интернет-газеты, автор уделяет внимание эпичной борьбе светского руководителя Казанской губернии с духовным главой — митрополитом Сильвестром. Процесс сопровождался взаимными обвинениями, доносами в Москву и арестами.

Как владыка «драл» челобитные царю

В первой части наших заметок практически не было ничего собственно казанского. Вообще-то, это не так удивительно: первое губернаторство А.П. Волынского было, скорее, номинальным, он много времени проводил вне Казани. Гораздо больше казанского будет во второй части заметок. Эта часть посвящена так называемым «38 пунктам митрополита Сильвестра» — документу, где казанская жизнь того времени показана, как принято выражаться, «в стихах и красках».

Вот краткая справка о самом митрополите Сильвестре:

Из дворян, обучался в Киево-Могилянской академии, перед назначением на Казанскую кафедру (25 июня 1725 года, чуть спустя после назначения А.П. Волынского казанским губернатором) успел побывать митрополитом Нижегородским, Смоленским, Тверским. В силу интриг был лишен сана митрополита, но затем восстановлен в нем. При нем был освящен новопостроенный Петропавловский собор в Казани.

Петропавловский собор. Фото kazan.eparhia.ru

В первые годы митрополит и губернатор обходились без конфликтов. Во времена Екатерины I и Петра II Волынский не пользовался особым влиянием и вел себя сравнительно тихо. В марте 1730 года Синод обратился к делу бывшего архимандрита Ионы (Сальникеева), следствие было поручено Волынскому. Он сразу стал вести дело к оправданию Сальникеева и обвинению владыки Сильвестра. Пользуясь отсутствием митрополита в Казани, Волынский самовольно завладел архиерейским архивом, а секретаря архиерейского приказа Судовикова посадил под арест. Особенно заинтересовали Волынского показания о том, что владыка «драл» челобитные на имя царя, в которых его называли не митрополитом, а епископом. Архиепископ Феофан тоже обратил на это внимание, и Волынский получил указания заниматься только делом о монастырском имуществе, а все бумаги о «драных» челобитных передать в Синод. Это грозило владыке Сильвестру обвинениями уже не в самоуправстве, а в «государевом», то есть политическом преступлении.

5 июня 1730 года он, все еще находившийся в Москве, подал в Синод челобитную на губернатора, в которой обвинял его в самоуправстве и самодурстве. Челобитная состояла из 38 пунктов, и каждый пункт представляет яркую картину нравов эпохи. Приведем текст челобитной с сокращениями и пропуском некоторых пунктов.

«38 пунктов митрополита Сильвестра»

«1. Приговором бывшего губернатора, Василия Зотова с товарищи, против прошения нашего из Казанской губернской канцелярии Указом, крепостные наши старинные места в Каменном городе (в Кремле) близ Никольских ворот, мерою длины тридцать, а по поперешнику двадцать сажен, отданы были в дом наш по-прежнему, и оный Указ нынешний губернатор Волынский, по немилости своей к нам, уничтожил и вышеозначенные места владением у нас отрешил, и ничего строить на них не велел, и на вышереченные места ко всякому строению куплено было нами у посторонних дорогой ценой лесу сто восемьдесят девять дерев, также из плотов по два лета с четыреста лучших бревен, сильно губернатор побрал себе на двор и поупотребил в новопостроенные свои губернаторские хоромы безденежно, и тем сильным взятием дому нашему учинил обиду и в деле остановки, также и других наших домовых служителей, разных чинов людей, побрал лучших же бревен на выбор многое число, без платы же.

2. В том же Каменном городе имелся у нас старинный небольшой сад и огород, в котором прошлого 728 году, в прибавок купя на свои келейные деньги яблоновых и вишневых и прочих рождающих плоды деревьев, посадил вновь своим трудом. И промеж тех яблоней на грядах обыкновенно дому нашего монахи садили ниже означенные овощи, чем напреж сего все леты и пропитание имели. И во оном нашем саду в Великий пост он, губернатор, не сказав нам, имел сломать замки и вороты и травил собаками волков и зайцев, отчего старые деревья поломали, а вновь посаженные мной деревья приказал, выкопав, перенести и посадить на загородном своем дворе. И после святой Пасхи саженные овощи наши: лук, чеснок, редьку, салат, россаду, мяту по приказу его выкопали из земли и бросили за ограду, и приставил свой караул. А калитку со двора нашего, которой наши ходили в оный сад, велел бревнами завалить наглухо, и за оным до днесь входу от нас из владения тем местом нет.

4. Также при домовом нашем Кизическом монастыре, вокруг и подле самой ограды, присланные от него, губернатора, многолюдством издревле береженную многих лет рощу порубили немалое число. Из которых присланных озорничеством хотели оного монастыря игумена Корнилия бить, едва он, игумен, в монастырь ушел и бегством спасся, понеже он, игумен, в посечке той рощи им воспрещал. А поймать оных за малолюдством служителей монастырских было опасно и привесть за немилость в губернаторскую канцелярию невозможно.

Кизический монастырь. Фото kazpds.ru

6. А потом с начала прибытия господина Волынского в Казань люди его и при нем солдаты, слыша от него к нам всякие напрасные посягательства, пришед к певчему нашему, Алексею Высоцкому, в дом нахально ночным временем и бив его, едва жива кинули без всякой причины.

7. Да у загородного губернаторского двора, по приказу Волынского, Богоявленского дьякона Ивана Семенова, да с ним Владимирской церкви посвященных дву человек церковников, Степана Степанова и Андрея Гаврилова, поймав, солдаты прутьями гоняли и стегали нагих, которые и биты нещадно и оставлены при смерти.

(Волынский в ответе на челобитную Сильвестра объяснял, что дьякон и два церковника купались в Кабане около загородного губернаторского дома, при этом были пьяны и громко бранились. О том, что они церковные люди, Волынский якобы не знал, когда отдавал приказ их высечь: «А дьяконы ль были, или дьячки, узнать того было нельзя, для того что они наги были»).

8. Также домового нашего иконописца, Никифора Смирнова, по приказу Волынского, взяв присланные в полицию и сняв с него, иконника, рубаху, били наголо кошками смертным боем.

(Волынский заявил, что Никифора наказали за то, что он «в караул к рогаткам», то есть на ночную стражу, послал вместо себя жену).

9. Да Казанской нашей духовной школы аудитора Федора Афанасьева захватя на дороге, его же губернаторские денщики били жестокими побои и таскали безвинно, и привели еще к Волынскому на загородный двор, и оного аудитора приказав вторично бить батожьем пред собой смертно. А оная школа строена и жалованье получает из дома Архиерейского, а не от губернии.

10. Оный же господин Волынский в Казани, выхватя из ножен своих шпагу, и гнался с нагольной чрез горницу Духовного нашего приказа за секретарем Осипом Судовиковым, и хотел заколоть его той шпагой напрасно, который секретарь едва от него, Волынского, ушел и бегством тем Судовиков от смерти спасся.

(Очевидно, Осип Судовиков пострадал за то, что не хотел помогать Волынскому в расследовании дела Сильвестра).

Раифский монастырь

11. И в 729 году, будучи на Иордане (имеется в виду обряд водосвятия, — прим. Л.Ж.), оный Волынский усмотрел в облачении Раифской пустыни на иеродьяконе Илие персидской золотой парчи стихарь, и велел прислать к себе, и бояся его, домовые наши оное церковное облачение отнесли к губернатору в дом, и оный стихарь Волынский приказал распороть у себя материю, взять к себе вовсе, а оплечье возвратить в Раифскую пустыню по-прежнему.

18. Он же губернатор, в бытность свою в Казани, повсягодно во время косьбы сена, на собственные свои конюшни брал у нас через посланных своих домовых наших одних крестьян, кроме монастырских, человек по тридцати и больше, и работали на него месяца по три без отпуску. И во время деловые нужные поры на их крестьянском хлебе, понеже он у себя лошадей держит чрезвычайно многое число.

19. Да от него ж, Волынского, посланные повсягодно в осеннюю пору и грязи брали ж крестьян одних наших, кроме монастырских, с лошадьми подвод по шестьдесят и больше для перевозки вышепоказанного сена и бывали на той его губернаторской работе по месяцу и больше без отпуску на их крестьянском хлебе, а с дворцовых и ясачных вотчин людей одних и крестьян с лошадьми ни на какую работу не брали, а все обрабатывают наши домовые и монастырские крестьяне.

21. Он же, Волынский, собою, без ведома нашего, велел солдатам побрать дву человек наших окончичников к себе в дом для делания в новые хоромы стекольчатых и слюдяных окончин немалого числа, и задержаны они были до совершенные же отделки, и работали на него днем и ночью без выпуску неотлучно, а на платы им ничего не дают.

22. А пищу оные все крестьяне и мастеровые получают от дому архиерейского, а иное покупают на свои последние деньги. А из дому губернаторского не токмо хлеба или щей, но и квасу отнюдь не дают. И от того насильного взятья мастеровых людей в доме нашем в починке всякого звания учинилась остановка, и для того строенья по многой нашей просьбе мастеровых наших людей к нам не отпускивал, и горши за то их теснил, посланных от нас бранил и грозил бить.

23. Да из нового нашего Болгарского монастыря оный губернатор велел вновь записать в подушный оклад действительных церковников, поповых детей, трех человек, и послал неведомо куды, не уведомя нас про них. А иные дьячки были посланы от нас в оный монастырь для обучения церковного круга.

25. Да в мимошедшую осень в Каменном городе его ж губернаторским приказом бывшего соборного протопопа, да у протодьякона Ивана, дворы их, в соседстве Крутицкого архиерея подворья, со всяким строением сломаны и места очищены, а тем оные церковные служители разорены напрасно.

28. Оного же монастыря в городе Каменном другой последний конюший жалованный двор занял всяким лесом и хоромными бревны и прочим, тому третий год. Теснит и принуждает тот двор вовсе сломать, и место очистить под строение ему губернаторских конюшен, о чем словесно и просьба ему властелинская была многая и письменно от нас к нему, губернатору келейно, по требованию его, ответствовано ж, так же и ныне принуждает келаря, Варфоломея Володимерцова, оный Волынский конюшенный двор и в рядах лавки чрез посланных из полиции ломать и очищать места безвременно и хощет, якобы за неломание оных, бить публично.

31. Он же, губернатор, летом и зимой с псовой охотой многолюдством ездит по полям и сенным покосам, и посеянный яровой и озимый хлеб наш и монастырский лошадьми и собаками и людьми своими толочут необычно. И мимо помещиковых и других вотчин ночуют у нас в деревнях, и с боем и неволей со крестьян наших и монастырских берут коням сена и овса и про людей всякой живности и хлеба, сколько похотят. И тем несносную нам и крестьянам обиду чинят напрасно.

32. Да по губернаторскому же приказу к домовым нашим певчим и церковным причетникам поставлено офицеров и солдат, где одна печь, там по два человека, а у кого по две печи, тамо по четыре человека. А у иных учинены съезжие дворы и последние покоицы от постою у всех заняты. А у простолюдинов, градских жителей, у многова числа дворов постоем обойдено, а церковники за посягательством Волынского, принуждены и дворишки продавать, да за страхом губернаторским и купить их не смеют.

34. Священники, дьяконы, певчие ж и церковные причетники и градские жители, богатые и нищие, все без исключения, принуждены по улицам с излишним отягчением чрез четыре сажени поставить столб и ель, и в день Василия Великого и Богоявления Господня и в прочие церемонии, не по указу, но по прихотям его, губернаторским, во всякое празднество по три дни сряду на каждый столб навешивали по три фонаря, в которых свечи горят зимой по осьми часов ночи непременно, а не против Московского действия чрез десять сажен столб учинен, и на нем только по одному фонарю. Которые люди от посланных чрез нестерпимые побои, занимая в долги по тому размеру и ставили фонари и столбы, и от того священнослужителям и неимущим великое разорение нанес. А за страхом Волынского и смертными побои, бить челом на него никто не смеет.

38. Понеже он, Волынский, и без всякого моего и других к нему озлоблений, до сего времени чинит мне и прочим великое разорение. А как он уведает про сие мое нестерпимое доношение, то не токмо домовых наших и монастырских властей, но и меня в старости убьет и обругает нагло. Понеже между нами учинилась приказная быть ссора, и под ведомством у него, Волынского, яко соперника своего, быть и служителям нашим и монастырским крестьянам далее невозможно, ибо мы от него, Волынского, в бытность его в Казани губернатором, претерпеваем всякие бедствия, тому ныне третий год неповинно.

Во времена Анны Иоанновны помощь опальным считалась тяжким государственным преступлением. Фото wikipedia.org (Луи Каравак. Портрет императрицы Анны Иоанновны. 1730)

Губернатор наносит ответный удар

Волынский не только представил в Синод подробный ответ на челобитную митрополита Сильвестра, в которой отрицал все обвинения, но и написал дяде Семену Андреевичу Салтыкову. Однако челобитная произвела серьезное впечатление, дядя не поверил племяннику. На стороне Сильвестра выступил и казанский вице-губернатор Мефодий Никитич Кудрявцев, который, в отличие от Волынского, служил в Казани уже очень давно, с 1699 года, был крупным помещиком и представлял не столько бюрократию, сколько верхи казанского дворянства.

Тогда Волынский постарался победить владыку Сильвестра его же оружием — выявлением его собственных злоупотреблений. Он обвинил митрополита в утайке денег за «венечные памяти» (грамоты о венчании), которые должны были идти в казну, а оставались в архиерейском доме. Это дело стало рассматриваться в Синоде. Между тем владыка и Волынский поменялись местами: Волынский в ноябре 1730 года выехал в Москву, а владыка вернулся в Казань.

Трудно сказать, чем бы закончилась эта тяжба, но против Сильвестра было вскоре заведено новое, более серьезное дело. Бывший коломенский митрополит Игнатий (Смола), лишенный архиерейского сана, был сослан в Свияжский Успенский монастырь. В конце августа 1731 года архимандрит Свияжского монастыря Гавриил (Русский) подал донос о том, что митрополит Сильвестр здоровался и разговаривал с Игнатием как с архиереем, подарил ему шубу и давал деньги, во время поездок в Свияжск обедал с митрополитом Игнатием и приглашал его в Раифский монастырь. Во времена Анны Иоанновны помощь опальным считалась тяжким государственным преступлением. Ведь и митрополит Георгий (Дашков), и митрополит Игнатий (Смола) пострадали за попытку помочь владыке Льву (Юрлову). О доносе Феофан Прокопович доложил императрице и уже 6 сентября с ее одобрения начал дело против Сильвестра. А епископ Гавриил к тому же доносил, что в архиерейских покоях в Свияжске владыка Игнатий говорил митрополиту Сильвестру: «Вот-де, лишили меня сана напрасно, а ей ли бабе архиерея судить», — то есть речь шла об оскорблении императрицы.

У Сильвестра был произведен обыск, и в трех найденных бумагах нашли явную крамолу. В тетради, содержавшей цитаты из Отцов Церкви и доставшейся ему от новгородского архимандрита Иова, владыкой были сделаны собственные приписки. В них нашли осуждение петровских реформ в Церкви. Более серьезной уликой были рукописные пометки Сильвестра на печатном тексте петровского указа о монастырях.

В результате митрополита Сильвестра поместили в Санкт-Петербургской Александро-Невской лавре без права архиерейского служения и ношения панагии. Вслед за падением митрополита Сильвестра репрессии обрушились на духовенство Казанской епархии.

Сильвестра в связи с делом о непоминании Синода в марте перевели в Крыпецкий монастырь Псковской епархии, то есть в его родные места. О возвращении на Казанскую кафедру уже речь не шла — 26 марта был назначен новый казанский архиепископ Иларион. Владыка по-прежнему находился в неопределенном положении, его не лишали архиерейского сана, но запрещали служить и носить панагию.

В 1733 году на утреннем богослужении он заявил «Слово и дело», что по петровским законам означало, что у него есть важные сведения о государственных преступлениях. По каждому такому заявлению гражданские власти обязаны были сообщать в Тайную канцелярию, а самого заявителя брать под стражу, для его собственной безопасности. При этом ложное произнесение «слова и дела» считалось тяжким преступлением. Сильвестр на допросе заявил, что ни в чем не виновен и потребовал, чтобы его судил Сенат. Его заявление рассматривалось на заседании кабинета министров, который постановил лишить его сана (но не монашества) и заключить в крепость в Выборге.

Развалины собора на Подгорной в Выборге

Через два года, 31 мая 1735 года, Сильвестр скончался в Выборгской крепости, то есть в тюрьме. Он был похоронен под алтарем собора Рождества Христова города Выборга, позже этот храм был заброшен, а в XIX веке восстановлен как церковь Восьмого Финляндского стрелкового полка. В начале XX века в подвале храма сохранялась плита с надписью: «Н. М. П. Т. монаха Сил… 173...».

Мимо развалин этого храма на бывшей Пииспанкату и проходил много раз автор этих заметок во время своей службы в Выборге.

Лев Жаржевский

Новости партнеров

комментарии 23

комментарии

  • Анонимно 31 мар
    судя по челобитной, губер совсем наглый был. такие вещи творить!
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Негоже доносами заниматься
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    раньше веселее жилось, а сейчас дом/офис/выходные/работа/дом/отпуск
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    5-й пункт челобитной пропущен.
    Наверное самый интересный...
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    Приведем текст челобитной с сокращениями и пропуском некоторых пунктов.
    Источник : https://realnoevremya.ru/articles/60807-istoriya-gubernatora-kazanskogo-kraya-artemiya-volynskogo#comments

    не только пятый) наоборот, самое интересное - здесь)
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Доносы марксистов-ленинцев 1920-х годов друг на друга и на "врагов" великого вождя Ленина читать интереснее - гораздо больше "фантазии"...

    А тут обычная коммунальная бытовая склока.
    Не интересно.
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    каждому свое, мне это интереснее, например. забавные факты
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    "Забавные факты"?????????......

    Вы наверное хотели написать "тошнотворные факты"?
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Дедушка умеет находить самые любопытные факты. Пусть пишет ещё
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    "Любопытные" факты?
    Вы хотели - наверное - написать "дурно пахнущие" факты?
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Времена меняются, а суть остается. Все так же: самоуправство на верхах, взаимные доносы и подставы, а население страдает
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    считается, что в Великий пост монахам особенно "весело". постоянно что-то происходит такого рода, о чем в статье - притеснения, несправедливости, чтобы они мир в душе потеряли
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    Т.е. статья это "искушение" для монахов?
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    Вы на что"намекаете"?
    Не нагнетайте...
    И так всем все ясно...
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    Да, "бесы" активизируются.
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Доносы писать - низко! только при одном условии это можно делать - из искренней жалости или любви к тому, на кого доносишь
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    мало что поменялось с тех времен
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    забавно читать что он там писал
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    Он не "писал" - он переписывал.
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Кизический монастырь сейчас действует?
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    Не далеко мы ушли от тех времён.
    Ответить
  • Анонимно 31 мар
    жорж вновь в ударе!
    Ответить
    Анонимно 31 мар
    "В ударе"?
    Вы о чем?
    Даже не все "пункты" смог переписать.
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии