Ирада Аюпова: «Мы превратили деятельность музеев в бег с препятствиями»

Где провалы?

Первая часть собрания была посвящена приветственным словам, хотя на самом деле это были выступления о текущих проблемах. Тон задала министр культуры РТ Ирада Аюпова, которая сосредоточилась на усилении научного осмысления деятельности Национального музея РТ.

— Мы превратили, к сожалению, деятельность музеев в бег с препятствиями: очень много событий, борьбы за аудиторию, чтобы люди приходили сюда. Но перед тем как выстраивать, в том числе план экспозиционной деятельности, нужно все-таки проанализировать в целом содержание музейных коллекций, что мы хотим сказать людям, какие есть перспективные направления, — указала министр.

На сегодняшний день музею не хватает систематизации по фондам, аналитики, отметила Аюпова, чтобы определить те зоны и направления, которые необходимо усилить или компенсировать совместно с Академией наук, КФУ и другими институциями.

— Если мы говорим про XVI—XVII века, у нас достаточное количество источниковой базы, фактов, — продолжила тему Аюпова. — Но то, что касается периода XII—XV веков, у нас пробелы, провалы, которые тоже нужно компенсировать.

Аюпова пообещала, что в этом вопросе она готова выйти на сотрудничество с Эрмитажем, на федеральный уровень, попросить дополнительные источники финансирования. Интерес есть у Китая, Турции, Ирана.

— Даже у нас на территории Республики Татарстан в философии управления у людей, которые являются хранителями фондов, доминирует мысль: «Моя маленькая прелесть». «Это мой архив», да? — добавила министр. — «В лучшем случае я смогу допустить к документу, к цифровой копии документа, только атрибутированной, в лучшем случае, когда у меня хорошее настроение». Мне очень хочется, чтобы над нашими локальными амбициями, нарушенными амбициями нашего сообщества появилась общегосударственная стратегическая цель.

В финале своего выступления министр пообещала устроить поездку для группы ученых в Абу-Даби, где, по ее мнению, находится лучший национальный музей.

Что не так с Центральной Азией

Музей — это прежде всего форпост сохранения исторической памяти, начал проректор по научной деятельности КФУ Дмитрий Таюрский.

— В Центральной Азии сейчас вектор направлен на то, чтобы полностью перекроить советское время, роль Советского Союза, советских инженеров в восстановлении исторических памятников Бухары, Самарканда, без которых ничего бы не было, к сожалению. Все это вытравливается, — указал он на важную для него проблему и добавил, что работать Национальный музей в этом направлении может с Институтом востоковедения РАН, филиал которого находится в Казани, а также КФУ, чьи филиалы есть в Узбекистане.

Таюрского поддержал директор ИЯЛИ им. Г. Ибрагимова АН РТ Ильгиз Халиков:

— В ряде государств Средней Азии, с которыми мы совместно проводим конференции и издаем труды, наблюдается такая тенденция (я думаю, многие институты это могут подтвердить): происходит подмена понятий и пересмотр роли наших татарских просветителей в становлении этих государств. Поэтому мы активно работаем в этом направлении и создаем совместные труды.

Самый активный зритель совета литературовед Хатип Миннегулов внезапно спросил у Таюрского, как он относится к проблеме искусственного интеллекта.

— Разговоры про искусственный интеллект напоминают известного французского комедиографа Мольера, у которого есть господин Журден, который всю жизнь говорил прозой не зная об этом, — ответил Таюрский, заметим, что ИИ зарождался еще в 1940—1950-е годы. — Сейчас искусственный интеллект — это способ быстрой обработки очень большого числа данных, которые человек не может обработать. Но мы же тоже сейчас траншеи копаем не лопатами, а экскаваторами.

Продолжая тему КФУ, директор института археологии Академии наук РТ Айрат Ситдиков напомнил, что раньше в университетах было направление музееведения, выпускники которого работают во многих музеях. Последний набор был еще в прошлом десятилетии. И попросил республику поддержать воссоздание групп бакалавров и магистров, которые могли бы, обучаясь в КФУ, работать в музейных учреждениях Татарстана. Сейчас частично эту проблему закрывает институт культуры, но этого явно не хватает.

Кроме музееведов, добавил Халиков, не хватает аспирантов ИЯЛИ. Сейчас их каждый год набирают по шесть человек-магистрантов. Но не все потом остаются работать. Сейчас очень мало специалистов по старотатарскому языку.

Директор Института энциклопедии и регионоведения Эльмира Галимова в рамках своего направления рассказала, что республике нужна энциклопедия Казани, а также персональная энциклопедия про всех выдающихся деятелей культуры и искусства, «которые делают нашу республику узнаваемой». Третья идея — татарстанские литературные и музыкальные энциклопедии.

Одна мечта точно будет осуществлена в этом году, сообщил гендиректор Национального музея РТ Айрат Файзрахманов — это внесение данных по фондам музея в Госкаталог. То есть любой желающий сможет получить полное представление о собраниях НМ РТ. При этом вопрос о том, как они будут представлены, пока открыт. Файзрахманов подчеркнул, что власти республики хотят обновления музея и расширения экспозиционных площадей. В частности, это касается отдела естественной природы. Но ответа не стоит ждать в ближайшие несколько лет.

При этом, продолжила его выступление Дина Гатина-Шафикова, все еще актуален вопрос экспедиций, через которые также пополняются фонды. Кстати, поездки можно проводить на регулярной основе с Академией наук. Из-за отсутствия систематичности целые пласты прошлого остаются неучтенными и непредставленными полноценно в музее.

Оригинального в Казани у Толстого почти нет

Хедлайнером Ученого совета стала заведующая музеем Толстого Лия Бушканец, представившая концепцию музея, который только три с половиной года назад вернулся под крышу Национального музея. При этом за последние 25 лет появилось несколько концепций музея, «... и только сейчас мы добрались до какой-то конкретики, до создания конкретного художественного проекта этой экспозиции». Но теперь необходимо что-то сделать к 200-летию Толстого в 2028 году.

В музее именно казанский пятилетий период из жизни писателя будет главным, рассказала Бушканец, по традиции вспомнив, что «в Казани сложились собственные мифы о Толстом» и упомянув статью в «Реальном времени». Музей же решил идти по линии усложнения.

— И практика показала, что даже когда к нам приходят школьники, приходят люди, начитавшиеся интернета, тем не менее они выходят после полутора часов нашей экскурсии с совершенно другим ощущением, говоря: «Мы не ожидали, насколько сложной и интересной была фигура Толстого», — сообщила Бушканец.

Первый этаж будет отведен для рассказа о Казани 1840-х годов, о семье Юшковых, у которых будущий писатель жил, об университете, в котором он учился. Второй этаж посвятят культурной и светской жизни, а также местным исследователям. Кроме того, в экспозиции будет много толстовского текста, в частности в простенках между комнатами.

Поначалу музей собирался уйти от дворянского быта, но выяснилось, что для знакомства ним в усадьбу приходят посетители.

— Поэтому мы будем сочетать историческую литературную экспозицию и интерьерную экспозицию, которая позволит понять, в какой обстановке развивалась казанская жизнь Толстого, но так, чтобы мы не сталкивались напрямую с музеем Баратынского, — указала Бушканец.

Большая проблема для создания концепции — визуализация литературы, духовного поиска Толстого, который был глубоко скрыт, отметила директор. До того скрытый, что многие современники поле первых публикаций были удивлены, что это написал знакомый им «Левушка». Здесь интересной идеей стала мысль Толстого о «паутине любви». Вместе с художником из музея-заповедника Толстого Галиной Лысяковой Бушканец нашла некоторые варианты этой визуализации, но не успела представить в презентации.

Предваряя выступление заведующей, Дина Гатина-Шафикова рассказала, в частности, об усталости фондов, что в случае с этнографической коллекцией решается созданием реплик. Так вот, в музее Толстого в основном будут копии и муляжи. Потому что почти все хранится в Москве и в Ясной Поляне.

К примеру, в Казань оттуда была привезена мебель, а потом увезена обратно. Выдавать эти экспонаты нашему городу, видимо, никто не собирается. Также поэтому в музее будет активно использоваться мультимедиа, к примеру, в зале, где будет отображаться история, как Толстой после отъезда из города переписывался с казанцами, например, по поводу ислама.

А упомянутый искусственный интеллект помог сделать морфинг, который превращает юношу Толстого в старца и наоборот. А в одном из залов в окне можно будет наблюдать пожар 1842 года, который потом отразился в романе «Война и мир». В финале же посетителей по одному будут пускать на самый верх, в кабинет Толстого.