Лимонов, который не хотел быть простым (и не был): как издатели собирают рукописи писателя

Лимонов после Лимонова: новые книги из старых архивов

Критик и главный редактор журнала «Октябрь» Ирина Барметова отметила, что интерес к Эдуарду Лимонову не исчезает даже у тех, кто не принимает его политических или идеологических взглядов. «Даже если он возмущает своим поведением, тем не менее интерес все время растет и растет», — сказала она. По словам Барметовой, именно этим объясняется нынешний бум публикаций писателя.

Главный редактор издательства «Альпина.Проза» Татьяна Соловьева объяснила, что после смерти Лимонова редакция сначала взялась за основной корпус художественных текстов писателя. Издателям было важно «показать Лимонова, напомнить о Лимонове как о писателе», а не сосредотачиваться на поздних книгах, которые Соловьева относит скорее к публицистике, эссеистике и очерковости. Так появились новые издания Харьковской и Нью-Йоркской трилогий, сборников рассказов, а затем начался поиск архивных материалов.

Соловьева считает Лимонова особым случаем в русской литературе. По ее словам, он «на протяжении всей своей жизни последовательно творил литературный миф о себе» — еще с поэтического периода и до конца жизни. При этом, несмотря на постоянное сближение автора с его героями Эдичкой, Эдом или Эдуардом, писатель и герой не тождественны. «Он сознательно провоцирует и как бы максимально сближает себя с литературным героем», — отметила Соловьева.

У самой Соловьевой сохранилось письмо Лимонова, которое хорошо передает его отношение к публикациям. Когда она попросила разрешения взять рассказ для арабской антологии, он ответил:

— Берите текст сроком на пять лет, денег не надо, никакие бумажки подписывать не буду, мое слово — закон.

А когда Соловьева предложила переиздать «Это я — Эдичка», который не выходил много лет, Лимонов лишь сказал: «Потом издашь». После его смерти издательство почти сразу связалось с наследниками.

Дальше издательская работа превратилась в архивный детектив. В издательстве Денис Изотов, заместитель арт-директора и исследователь творчества Лимонова, обратил внимание на упоминания так называемого стихотворного Эдички. Первый издатель Лимонова Александр Шаталов и другие собеседники рассказывали о цикле стихов, который создавался параллельно с «Эдичкой» и был посвящен второй супруге писателя Елене Щаповой. Но самого текста никто не видел.

Искать приходилось в разных странах. Лимонов постоянно переезжал и оставлял свои рукописи разным людям, поэтому архив разошелся по нескольким собраниям. Часть материалов оказалась в американских университетах, причем многие фонды еще оставались неразобранными. Издательству пришлось сначала получать согласие наследников, затем направлять официальный запрос в университет, ждать поиска нужных материалов и сканирования страниц. «Это занимает полгода в лучшем случае, если очень повезет», — рассказала Татьяна Соловьева. После этого издательству еще нужно было оплатить сканы, причем сама международная оплата тоже создавала технические сложности.

Первый сюрприз обнаружился в архиве Андрея Синявского. В издательстве увидели упоминание коробки с надписью «Эдуард Лимонов» и решили проверить, нет ли там «стихотворного Эдички». В результате получили совсем другой текст — полностью готовую машинопись «Москвы майской». На страницах сохранились пометки Лимонова.

Сам Лимонов считал роман утраченным. По одной из версий, одна машинопись действительно сгорела во Франции. Второй экземпляр находился у Марии Розановой (супруги Синявского), но она не стала его публиковать. Соловьева называет две возможные причины: текст мог показаться Розановой сыроватым, кроме того, в романе слишком много людей, которые на тот момент были живы. Позже Лимонов писал, что считал книгу слабой и поэтому не издал ее, хотя впоследствии говорил, что, возможно, напечатал бы роман.

На этом поиски не закончились. Из других университетов начали приходить ответы, в том числе из Университета Нотр-Дам в США, где сохранился большой корпус материалов московского и американского периодов Лимонова. Там обнаружились материалы из архива Вагрича и Ирины Бахчанянов. В книге появилось, например, письмо к Щаповой с просьбой не оставлять архив Бахчанянам, поскольку они ничего не сохранят. Позже там появилась язвительная приписка Ирины Бахчанян, что именно они этот архив и сохранили.

А затем издатели нашли и того самого «стихотворного Эдичку». Цикл получил название «Стихи из отеля Уинслоу» — по отелю, где Лимонов жил в Нью-Йорке. Соловьева подчеркнула, что речь идет не просто о подборке стихотворений: перед издателями оказался полностью собранный автором поэтический цикл. Тексты набраны на машинке, пронумерованы и с постраничной пагинацией. Для цикла важны не только сами стихи, но и их последовательность, композиция и внутренняя логика. «Стихи из отеля Уинслоу» создавались параллельно событиям романа «Это я — Эдичка». Это третья находка издательства, «Стихи» вышли в сентябре.

Как Лимонов превращал жизнь в литературу

Лимонов оставил после себя тысячи страниц дневников, но в книге «Я не хочу быть простым человеком» издатели увидели не только личные записи. В центре сборника — тексты, которые сам автор уже готовил для читателя. У одного из главных дневников сохранились две версии: рукописная и машинописная. За основу издатели взяли машинописную, потому что Лимонов сам ее перепечатал, немного отредактировал и добавил комментарии для будущего читателя. В некоторых местах он расширил или сократил текст. Издатели говорят, что таких изменений немного.

Именно это стало главным аргументом в разговоре о том, можно ли публиковать такие материалы. Поэтесса и главный редактор журнала «Казань» Альбина Абсалямова заметила: если Лимонов считал записи личными, он все же сам их сохранил. Татьяна Соловьева ответила, что здесь важнее другое: «Это литературный дневник, принципиально другая история». По ее словам, личный дневник не предполагает такой работы с будущим читателем. У Лимонова же есть рукопись, беловая машинописная версия и комментарии. Он придумывает рассказчиков, в отдельных фрагментах имитирует заседание суда, а себя самого описывает в третьем лице. «Это делает тексты прежде всего литературным фактом, потому что очевидно, что он мыслил в сторону читателя», — сказала Соловьева.

Она назвала весь сборник частью лимоновского мифотворчества: «Дневники — такое же мифотворчество, как и все остальное». При этом она уточняет, что речь идет именно о литературных дневниках. Около 90% книги составляют такие записи. Остальную часть издатели дополнили несколькими письмами Елене Щаповой. Они помогают прояснить отдельные эпизоды дневников и продолжить историю их отношений.

Сам текст «Я не хочу быть простым человеком» занимает в этой конструкции особое место. Он описывает последовательность дней с августа по ноябрь 1972 года, но при этом выходит за рамки обычной дневниковой фиксации. Как объяснял Денис Изотов в интервью журналу «Нож», здесь Лимонов одновременно анализирует себя и пытается объяснить себе и читателю, почему именно он — «герой, а все иные — нет». Поэтому текст балансирует между дневником и художественной прозой.

Издатели сохранили в книге и материальную сторону этого письма. Денис Изотов предложил чередовать основной набранный текст с фотографиями, сканами машинописей и рукописей. В издание попали даже оборотные стороны фотографий с надписями рукой Лимонова. «Нам было важно, сохраняя функцию книги для чтения, чтобы она была еще и артефактом», — сказала Соловьева.

При жизни Лимонов не любил комментарии к своим произведениям. Татьяна отметила, что он не разрешал предисловий и пояснений и считал текст законченной вещью, которая должна существовать именно в созданном им виде. Но в этом сборнике издатели добавили предисловие, послесловие и отдельные комментарии. Причина практическая: книгу составили из архивных материалов, а в них встречаются фамилии и обстоятельства, которые современному читателю могут быть непонятны.

Елена Щапова: «главная любовь» Лимонова

До обнаружения в архивах «Москвы майской» в литературной биографии Лимонова оставалась лакуна. Харьковскую часть его жизни закрывает трилогия о «детстве, отрочестве и юности» Савенко. Затем Лимонов приезжает в Москву, знакомится со Щаповой, переживает отношения с ней и уезжает в Нью-Йорк. Там появляется «Это я — Эдичка», а за ним — остальные книги Нью-йоркской трилогии. Дальше основные этапы жизни снова последовательно отражаются в его прозе. Но московский период долго оставался выпавшим звеном.

В сборнике «Я не хочу быть простым человеком» Елена Щапова стала центральной фигурой именно этого периода. Соловьева назвала ее «главной любовью» Лимонова. По ее словам, он поддерживал с Щаповой переписку всю жизнь и на разных этапах возвращался к ней в своих текстах. Она появляется в дневниках как литературный образ: Лимонов сравнивает ее с героинями литературной традиции, в том числе называет Еленой из Трои. При этом история их отношений напрямую связана с «Это я — Эдичка»: роман вырос из разрыва со Щаповой и попыток Лимонова ее вернуть.

Письма в конце книги показывают эту историю уже не через дневниковую оптику. По словам Соловьевой, диапазон эмоций в них очень широк — «от нижайшей мольбы обратить на него внимание» до проклятий и оскорблений. Часть писем издатели получили из архива самой Щаповой, другая часть ранее была выставлена на аукционах. Елена Щапова сохранила эту переписку и сама недавно выпустила книгу, куда вошли ее тексты и письма Лимонова. Она также одобрила публикацию «Я не хочу быть простым человеком».

Гений с рандомно насыпанными запятыми

У Эдуарда Лимонова была одна особенность, с которой издателям приходится считаться даже после его смерти: он писал с ошибками. Иногда — с большим количеством ошибок. «У него была небезупречная грамотность. Он действительно писал с орфографическими ошибками, а пунктуация вообще не к нему. Просто рандомно насыпанные запятые по предложению», — рассказала Татьяна Соловьева.

— Шестьсот страниц неграмотного текста читать невозможно, — объяснила Соловьева.

Поэтому редакторы исправляли текст точечно. Они убирали явные орфографические и пунктуационные ошибки, но старались не трогать то, что считали частью лимоновского мира. Например, он постоянно писал «на Уланском переулке». Соловьева не считала эту конструкцию настолько важной особенностью его речи, чтобы сохранять ее вопреки нормам русского языка. Зато написание имен собственных оставляли. Лимонов писал «Дэйвид Боуи», а Юкио Мисиму всю жизнь называл «Мишима». Последнее связано с тем, что впервые он прочел его имя по-английски.

Название же сборника отсылает к созданию Лимоновым себя как литературного героя. По словам Соловьевой, он практически с рождения хотел выделяться. Лимонов вырос в простом районе, среди людей, которых можно описать как «шпана», и сам писатель называл улицу важной частью своего воспитания. Соловьева сказала, что уже тогда у него появилось желание «создать себя самому, написать себя и доказать всем, что он гений».

При этом слово «гений» в устах молодого Лимонова, как уточнила Соловьева, не обязательно означало то же, что сегодня. В 1960–1970-е годы в творческой среде это было распространенное обращение. «„О, брат, ты гений!„ можно приравнять к современному „ну, ты крут“», — сказала редактор. Поэтому сегодняшнее значение слова не стоит автоматически переносить на тексты того времени.

Соловьева обратила внимание на другую формулу, которая появляется у Лимонова еще до его главных прозаических книг: «Лимонов написал себя». В конце 1960-х — 1970-х «Эдичка» еще не написан. Есть поэтические тексты, фрагменты и многочисленные записи, которые он уже готовит к публикации, хотя еще не понимает, что из них может стать прозаическим дебютом. Но представление о собственной литературной биографии уже появляется внутри этих материалов.

То же стремление заранее выстроить образ автора видно в описании его ранних выступлений. В «Москве майской» Лимонов рассказывает о чтениях в ЦДЛ, на семинарах и других литературных площадках. Он приходил не просто с толстой папкой текстов. У него был заранее продуманный порядок выступления. Лимонов начинал со стихотворения «Кропоткин», написанного в очень простом, почти детском ритме, а дальше выстраивал последовательность текстов. Для Соловьевой это важно потому, что Лимонов уже тогда понимал значение драматургии публичного выступления. Он оказался в новой литературной среде и должен был сразу привлечь внимание аудитории. «Лимонов понимал, насколько невозможно, простите мне нарочитую неправильность, второй раз произвести первое впечатление», — сказала она.

Эту же логику Соловьева видит в его книгах. «То, что он делает на поэтических чтениях, потом всю жизнь будет делать каждой своей книгой», — сказала она. Менялись жизненный и литературный опыт, менялись приемы, но сам принцип оставался: Лимонов заранее выстраивал воздействие текста и образ автора.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».