«Сахи(я)»: вместо платья — кепка, рубаха и штаны
Режиссер Александр Далматов второй раз ставит в театре, на этот раз в Мензелинске
Кинорежиссер Александр Далматов, известный зрителям по сериалам на ТНВ «Кеше китә, җыры кала» («Человек уходит — песня остается») и «Ай булмаса, йолдыз бар» («Без луны звезда нам светит»), вновь пробует себя в театре. После опыта в Альметьевском театре, где он поставил инсценировку романа Равиля Сабыра «Фәхрине үтереп ташладылар» («Час суда»), постановщик представил в Мензелинском театре спектакль «Сахи(я)» (12+) по повести Фаниса Яруллина «Кыйгак-кыйгак каз кычкыра» («Звонко кричит гусь»): о девушке, которая решила жить по-мужски. Подробнее — в материале «Реального времени».
Все из-за этих тряпок!
«Фәхрине үтереп ташладылар» впервые показали в Альметьевске в апреле 2024 года. Позиционировался он как киноспектакль, потому что часть действия происходила на экране. После этого Александр Далматов, для которого это был дебют в театре, с творческой командой представил две большие работы в формате сериала — «Кеше китә, җыры кала» по Мухаммету Магдееву и «Ай булмаса, йолдыз бар» по Туфану Миннуллину, застолбив звание самого востребованного кинорежиссера Татарстана. И вот теперь — второе появление в театре в качестве постановщика.
Народный поэт Татарстана Фанис Яруллин также не ограничивал себя в жанрах, став известным в поэзии, драматургии и прозе. Далматов объясняет выбор материала просто — это понятное народу произведение. Поэтому, когда ему предложили что-нибудь сделать в Мензелинске, он остановился на этой повести, которая практически полностью перенесена на сцену.
Главная героя Сахия (Миляуша Шаяхметова) живет в деревне с отцом-плотником Лукманом (Ильназ Хисматуллин), мамой-рукодельницей Магданией (Зульфира Гараева) и сестрой-модницей Сакиной (Диляра Зиннурова). Скоро она теряет мать, которая отправилась постирать пряжу на лед (то есть стала жертвой своей профессии), отец навсегда уходит на фронт, а беременная сестра, не выдержав обмана местного хромого ловеласа Рамзи (Нафис Гайфуллин), уезжает в деревню.
То есть мать погибла, в сущности, «из-за тряпок», а сестра пострадала из-за женской слабости. Все это, а также компания мальчиков и война влияют на то, что Сахия начинает называть себя Сахи, отказывается от платьев, надевает штаны, рубашку, кепку и ездит на лошади по кличке Аккош. В суровое время она из девочки, по сути, превращается в пацана. На татарском для этого есть свое слово — «ирдәүкә», то есть мужеподобная женщина.
От «Алмагачларым» до «Муравейника»
Рядом с молодой Сахией то и дело возникает ее пожилая версия (Эльвира Хайрутдинова), которая часто берет на себя функцию рассказчика, а как персонаж раскрывается ближе к финалу. Фанис Яруллин, а вслед за ним и автор инсценировки Алсу Хабибуллина (она работала с Далматовым над сериалом «Ай булмаса, йолдыз бар») показывают историю женщины от 1940-х аж до 1980-х, на что указывают и сменяющиеся портреты вождей, и песни, где от «Алмагачларым» до «Муравейника» Цоя — два часа.
— Я была знакома с произведением, поэтому, конечно, согласилась, — говорит Хабибуллина. — Работалось быстро, легко. Мне понравилось, что главная героиня — сложная, с внутренним сильным конфликтом.
Основная сценическая конструкция (художник Салима Аскарова) — это большая лавка-сяке, превращающаяся в трибуну, экран (да, и здесь Далматов успевает немного снять кинофрагментов, которые, впрочем, дают больше настроения, чем информации), грузовик, площадку для танцев. Еще герои любят смотреть в окно, которое выглядит и символом надежды, и ожидания, и своеобразным рубежом между домом и остальным миром. То и дело возникает лирический перебор фортепиано — за музыку отвечает Миляуша Хайруллина, а сцену озаряет свет от Ильдара Шакирова. Добавим, что за хореографию отвечает штатный режиссер театра Ильнур Гарифуллин.
— Я писала по задачам, которые ставил режиссер, — говорит Хайруллина. — Хотелось передать и паутину времени, и нити ее судьбы, и символ ткачества, и мальчишескую удаль, и хрупкую девичью душу.
Как вновь надеть платье?
До антракта силами драматурга и режиссера сюжет повести движется изобретательно и скоро. Динамику придают и детские игры, и танцы под баян, а также испуганный председатель Насибуллин (характерная роль Хафиза Хамматуллина). Событий столько, что не все вмещаются в крохотную сцену: актеры порой взаимодействуют с невидимыми действиями за ее пределами.
Поскольку это повесть протяженностью в несколько десятков лет, то многим актерам приходится играть по несколько ролей, превращаясь из деревенских мальчишек, например, в коллег по сибирской стройке. Особенно активен Рустем Зиннуров — вот он скачет на палке-коне по деревне, а вот он уже городской кудрявый красавец Адонис, который настолько впечатляет Сахию, что она вновь начинает тянуться к женскому. Но не все так просто — в деревне ничего не забывается. А потому Сахия бежит из села.
В череде событий второй части, где оказывается, например, неудавшаяся свадьба Сахии, как будто тонет сама резвость действия — а к чему все идет-то? В зале родственники и земляки отмечают, что повесть перенесена на сцену практически дословно, с почтением к автору, но без каких-то мелких, красивых и суетных эпизодов она могла бы обойтись. Иногда драма оборачивается бытовой комедией: актеры, к примеру, с большим удовольствием отыгрывают любовные треугольники Рамзи, при этом уровень напряжения, трагедии ослабевает.
С другой стороны, сама тема спектакля сложна, а потому требует нескольких попыток осмысления, ухода, возвращения. Что такое быть девочкой, девушкой, женщиной по версии авторов? Быть любимой дочерью? Верной женой? Носить красивые платья и туфли? Подзапутав зрителя и немножко себя, авторы устраивают встречу в детдоме сына (!) Сахии (третья роль Зиннурова в спектакле) с изрядно постаревшей героиней. И вот они уже катят в мотоколяске к светлому будущему. Так что есть еще один ответ на главный вопрос: быть женщиной — это воспитывать шебутных сыновей.