В Тинчуринский театр «Мама приехала»
Айдар Заббаров: «Настоящий конфликт невозможно разрешить. Он задает вопросы, но у него нет ответов»
Айдар Заббаров представил последний (для себя) в этом сезоне спектакль в Тинчуринском театре — «Мама приехала» («Әни килде», 12+). Это классическая пьеса Шарифа Хусаинова 1968 года, одна из самых популярных не только на татарской, но и советской сцене. Минимум музыки, никаких хитрых приемов, на переднем плане — актерская игра.
«Была потребность в психологической драме»
Конец прошлой недели был непростым для зрителей. Четыре театра представили премьеры в одни и те же дни. Если у альметьевцев это новая пьеса Дины Сафиной «Иске өйлә җир йөри» («В старом доме гуляет ветер», 12+), то в Атне, Камаловском и Тинчуринском — классика.
Айдар Заббаров, показав в первом для себя сезоне мюзикл, мелодраму и комедию, взялся за психологическую драму с давней репертуарной историей. Работник 17-й поликлиники Шариф Хусаинов написал ее в 1968 году, а спектакли по пьесе вышли на 18 языках. В частности, Марсель Салимжанов дважды поставил ее в Камаловском, по одному разу — в Качаловском и Тинчуринском (здесь роль Матери исполняла Исламия Махмутова). Заббаров отмечает, что он из прошлых постановок видел только отрывки.
— Знаю, что это были великие спектакли, — говорит он. — Будучи главным режиссером, ты распределяешь сезон, какие премьеры должны быть. И они должны быть разными. По-моему, нам пока это неплохо удается. Была потребность в психологической драме: минимум музыки, артисты на переднем плане, психологический разбор, ходы, нити... Я перечитал пьесу, рыдал, понял, что пьеса должна прозвучать у нас. Мне кажется, тема родителей и детей давно не была исследована.
Артисты, действительно, на переднем плане: Булат Ибрагимов выстраивает декорации квартиры на авансцене, при этом глазу зацепиться в декоре особо не на чем. Микрофоны нависают над актерами. Есть, конечно, художник по свету, но Ольга Окулова пользуется техническими возможностями минимально. Заббаров отмечает, что в идеале это должен был быть не только спектакль без грима (а его и нет), но и без музыки. Правда, в первой части все-таки звучит песня «Әниемә» («Моя мама») Флеры Сулеймановой, без которой, кажется, можно было обойтись.
Дети войны
В пьесе младший сын, Саяр (Эдуард Никитин), живущий на квартире у медсестры Зулейхи (Резеда Тухватуллина) тайно женится на Римме (Аделя Хасанова). Но родственники все равно устраивают праздник. Вместе с баянистом (Булат Зиннатуллин) приходят братья: Максуд (Ренат Шамсутдинов) с женой Саймой (Лилия Махмутова) и сыном Альфредом (Салават Хабибуллин), Ислам (Ирек Хафизов) с женой Расихой (Гульчачак Хафизова) с сыном Рушаном (воспитанники студии «Апуш» Карим Сиразиев и Камиль Гиззатуллин).
Оказался в городе и третий сын, инвалид войны Инсаф (Алмаз Фатхуллин), чтобы лечь в больницу.
А внезапным гостем праздника становиться Мать (Ляля Миннуллина), которая приехала с молодой соседкой из деревни Гульсум (Альбина Гашигуллина). Здесь спектакль резко из бодрой комедии переходит в драму.
Мать тяжело больна, ее удается устроить в больницу, но дети (а всего их у Матери было десять) не могут решить, кто за ней будет ухаживать. Открыто говорится, что жить ей осталось недолго... Хусаинов берет тему хотя и острую, но знакомую многим.
— У нас с мамой такая же ситуация была, — говорит Ирек Хафизов. — После инсульта, не было, слава богу, вопроса, кто будет присматривать. У меня две сестры, мы присматривали за ней по очереди. Сейчас живет у старшей, она ее не отдает.
— У меня, у двоюродных, в семье одного ребенка больше любили, — добавляет Лейсан Махмутова. — Его лучше одевали, отправляли на отдых. И ребенок от этого испортился, из-за излишнего внимания.
При этом пьеса тем и хороша, что практически все здесь герои, разве что, кроме Зулейхи и деда Альмухаммета (Нуретдин Назмиев), представлены здесь неоднозначно. Каждого можно в чем-то обвинить, а в чем-то ему же посочувствовать.
— В театре должен быть конфликт, — отмечает Заббаров. — Но настоящий конфликт невозможно разрешить. Он задает вопросы, но у него нет ответов.
Также и здесь. Максуд не может взять мать, потому что сам живет в крохотном доме. Жена Саяра Римма не хочет провести первые месяцы со «старушкой». Приехавшая из Ташкента Гульчира (Гульназ Науметова) не может ее увезти в Узбекистан.
Так что основные лучи зрительской ненависти направляются на Ислама и Расиху (обратите внимание, что две основные пары играют реальные семьи, что добавляет химии на сцене). Мол, у них-то все хорошо, деньги, дом. Но Ислам указывает, что он только отсидел в тюрьме (за дезертирство), отработал 15 лет в шахте, да он только жить начал и, вообще, он матери столько посылок отправлял!
Но потом Ислам рассказывает, как выдал себя за ветерана войны и получил нужное ему железо для гаража. Ох, непросто будет жить Иреку Хафизову с такой ролью!
Спектакль о матери, а не о детях
Образ Матери решен не так жестко и неоднозначно, как того требовал драматург. Из спектакля убрана, например, фраза, что Ислама стоило убить еще в детстве. При этом у Заббарова получился спектакль именно о матери.
Есть известная шутка, что родители любят выставлять фотографии детей в раннем возрасте, потому что потом они взрослеют. С ними уже непросто, но они все еще твои дети. Сводить поведение героев к материнскому воспитанию излишне просто и неправильно. Того же Ислама явно сформировали не только детские годы, но и тюремные, и шахтерские. Происходящее на сцене — это в первую очередь испытание для самой Матери. Ляля Миннуллина решает образ мягко, варьируя поведение между юмором и отчаянием, а режиссер, слегка поменяв местами ее монологи, распределяет самые резкие моменты по ходу спектакля.
Предвестниками темы родительских испытаний становятся внуки. Альфред в 30 лет нигде не работает (из спектакля пропал фрагмент, в котором он устроился дворником, но за него дворы метут родители). А вот юный Рушан, выросший у бабушки, рвется к ней, несмотря на то, что отец с матерью смотрят постоянно в другую сторону (весь спектакль они проводят у окна, наблюдая за машиной).
Не у всех в этом спектакле есть возможность раскрыться. К примеру, образы Саяра и Риммы решены у Никитина и Хасановой в достаточно скромном формате (а перед глазами стоят брызжущие эмоциями камаловцы Искандер Хайруллин и Люция Хамитова из 1999 года). Плаксивость Науметовой, которая уже через несколько минут переходят в оборону, сразу вызывает вопросы о ее искренности. С другой стороны, Эдуард Хабибуллин выстраивает представление о себе одной лишь репликой «Нормально!».
А вот герой Алмаза Фатхуллина как будто напрямую берет что-то у Ильдара Хайруллина, что идет ему только на пользу. Занятно, кстати, что его главный конфликт в пьесе состоит в том, что мать предлагает ему взять ее морфий, чтобы облегчить ее боль. На второй день премьеры Фатхуллин намеренно оставил лекарство на столе...
Другая тема спектакля — это умение разговаривать друг с другом. Актеры на сцене хорошо существуют и в режиме дружеских подколок, и открытого противостояния, а ближе к финалу чуть не разносят декорации. Можно сказать, что Заббаров, как и было в начале сезона с мюзиклом «Вслед за мечтой» («Хыял артыннан», 6+), взял лучшее, что есть у тинчуринцев, а именно: активно существовать на сцене. Он поместил героев в неоднозначную ситуацию, в которой каждый зритель сам находит для себя ответы, порой очень неприятные.