История души или история мира: христианский код Гарри Поттера и Нарнии

«Два больших явления христианской культуры»

Основная цель дискуссии «Гарри Поттер и платяной шкаф» — разобраться, можно ли считать книги Джоан Роулинг о Гарри Поттере и книги Клайва Стейплза Льюиса «Хроники Нарнии» христианскими произведениями.

Доктор исторических наук, медиевист, итальянист и переводчик Олег Воскобойников предлагал рассматривать оба цикла как «два больших явления христианской культуры XX и начала XXI веков», связывая разговор в первую очередь с именем Клайва Стейплза Льюиса. При этом в отношении книг о Гарри Поттере звучало сомнение: «Вроде бы это не христианская сказка?»

Литературный критик Галина Юзефович ответила: «Конечно же, «Гарри Поттер» — это очень христианская книга во множестве разных отношений, несмотря на то, что ее изрядно бранили разного рода клирики разных конфессий». По словам Юзефович, «те клирики, которые поумнее, всегда принимали то, что «Гарри Поттер» — это христианская книга и в этом качестве полезная для юных христиан». Юзефович подчеркивала, что сама Джоан Роулинг «об этом говорит абсолютно открыто и многократно».

Галина Юзефович описала религиозную биографию писательницы: сформировавшись «в рамках слабо верующей англиканской церкви», Роулинг, вернувшись в Эдинбург после развода, «начала искать себе опору в христианстве, и христианством этим оказалось пресвитерианство, кальвинизм с его очень мощным догматом о предопределении». Позднее писательница отошла от активной церковной жизни, но «сама о себе она говорит как о христианке, которая сейчас утратила веру, но очень рассчитывает, что вера эта вернется».

Главный аргумент в пользу христианского прочтения цикла Юзефович определила так: «Самое простое, конечно же, что считывает любой, даже самый неподготовленный читатель, — это прямая простая параллель между Христом и Гарри, который в седьмой книге приносит себя буквально в жертву ради победы над мировым злом, и он не симулирует смерть и не имитирует ее, он проходит через смерть, Гарри умирает по-настоящему». Юзефович уточнила: «Точно так же, как и Христос, Гарри умирает без надежного обещания. У него нет твердой веры в то, что он сейчас умрет и воскреснет». При этом, по словам критика, это «только верхушка айсберга», а христианские мотивы в тексте проявились «на множестве разных уровней».

Журналист и критик Юрий Сапрыкин согласился, что «Гарри Поттер» пронизан христианскими мотивами», однако сделал оговорку: «Сама по себе история не совсем про то же самое, про что Священное Писание или «Хроники Нарнии». У них разный метасюжет». Сапрыкин указал на мотив искупительной жертвы «с начала и до конца»: родители Гарри «идут на смерть, чтобы спасти своего ребенка», и сам герой повторяет этот жест. В этом Юрий увидел узнаваемый сюжет жертвы Аслана в повести «Лев, колдунья и платяной шкаф» (1950) из цикла Клайва Стейплза Льюиса «Хроники Нарнии».

Сапрыкин обратил внимание и на текстуальные детали: «В «Поттере» очень много христианских аллюзий, начиная с того, что Гарри молится, когда у него нет волшебной палочки. А кому, собственно, он должен молиться? Дамблдору, что ли? Ну, понятно кому». Юрий Сапрыкин напомнил и о надписи на могиле родителей героя — «прямой цитате из послания к Коринфянам: «Последний же враг истребится — смерть». При этом журналист отметил и противоположную реакцию: книгу обвиняли в проповеди оккультизма и магии, хотя, по его мнению, «для Роулинг сам процесс превращений с помощью волшебной палочки вторичен, а первично более глубокое содержание, касающееся того, как человек живет в этом мире».

Когда разговор перешел к обсуждению книг о Нарнии, различие стало принципиальным. «В «Нарнии» главный герой — промысел Божий. И скрепляющим сюжетом становится священная история — от сотворения мира до конца мира, до перехода мира в иное качество», — сказал Юрий Сапрыкин. Он описал цикл как движение «от начала и до конца этого вымышленного мира», замыкающееся в книге «Последняя битва» (1956). Все происходящее между этими полюсами Сапрыкин предложил рассматривать как «непрямые аналогии к священной истории», где Аслан «постоянно присутствует, его вспоминают, его ждут, он незримо появляется рядом в трудную минуту».

Юзефович, напротив, задалась вопросом о равномерности христианского кода внутри цикла Льюиса. По ее словам, за пределами очевидных соответствий — «Племянник чародея» (1955) как Книга Бытия, «Последняя битва» как Апокалипсис и «Лев, колдунья и платяной шкаф» как евангельский сюжет» — остальные книги показались ей «более нейтральными, чем книги о Гарри Поттере».

Сапрыкин ответил, что прямых аллюзий там может и не быть, но «присутствие Аслана — незримое, но постоянно ощущаемое — определяет ткань повествования». Он привел сцену из книги «Серебряное кресло» (1953), где героев убеждают, что лев — «это просто увеличенный кот» и плод воображения. Журналист связывал эту линию с идеей иной, подлинной реальности: «Реальность, в которой мы существуем, — это некоторое отражение той настоящей реальности с большой буквы «Р». Мы видим отражение в зеркале, но не видим простора, который открывается в окне».

«История человеческой души» и «история мира»

Сопоставляя книги о Гарри Поттере Джоан Роулинг с «Путем паломника» (1678) Джона Беньяна, Галина Юзефович утверждала, что именно этот текст XVII века оказался ближе к истории мальчика-волшебника, чем прямые библейские параллели. «Путь паломника» — это книга, рассказывающая о том, как человек из плохого состояния переходит в состояние хорошее, из плохого места попадает в место святости. В «Гарри Поттере» речь не идет о плохом и хорошем местах, но идет речь о формировании человека из зародыша в полноценного, взрослого, хорошего, в том числе в христианском смысле слова, человека», — сказала Юзефович. Она подчеркнула: «Это история человеческой души, а не история мира, какими, мне кажется, являются книги о Нарнии. Это история формирования человека в соответствии с христианскими добродетелями».

Юрий Сапрыкин напомнил, что первая христианская книга Клайва Стейплза Льюиса называлась Pilgrim’s Regress (в русской версии «Кружной путь или Блуждания паломника») — сознательная перекличка с Pilgrim’s Progress (оригинальное название книги «Путь паломника»). Журналист определил ее как «аллегорическую книгу о собственном обращении, петляние по извилистым тропам». Позднейшая автобиография Льюиса Surprised by Joy также, по мнению Сапрыкина, представляла собой «историю блужданий, постепенного выстраивания души, человеческого характера в его связи с высшими силами». «Здесь можно найти параллели и с «Поттером» тоже. Это тоже история души», — отметил Юрий Сапрыкин.

При этом различие масштабов было принципиальным. По словам Юзефович, «Нарния» — это история мира», которая начинается с сотворения и завершается концом этого мира. В отличие от нее, цикл о Гарри Поттере разворачивался «на несколько этажей ниже»: это не космическая драма, а путь личности.

При обсуждении обоих циклов разговор свелся к теме добродетели. «Идея добродетелей в «Гарри Поттере» невероятно важна. И эти добродетели очень христианские, я бы даже сказала, специфически протестантско-христианские», — отметила Галина Юзефович. Главной она назвала отвагу: «Это не бесшабашная удаль. Это трудовая отвага. Никто из героев не храбр по природе. Они вынуждены быть храбрыми. Они раз за разом выбирают путь храбрости». Добродетель здесь понимается как работа, а не врожденное качество.

Так же Юзефович трактовала и верность. «Проявлять верность героям каждый раз трудно», — говорила она, приводя пример Рона, который отступал и затем «сгибал себя, чтобы вернуться». Верность Дамблдору, фигуре «нравственно амбивалентной», стала, по ее словам, «трудом по реализации добродетели».

Наконец, «главная добродетель — это любовь, но не романтическая, а любовь-агапэ, жертвенная, ставящая объект любви выше любящего», — отметила Юзефович. Романтическая линия в цикле, по ее мнению, почти вынесена за скобки. В центре сюжета осталась дружба и готовность к самопожертвованию.

Юрий Сапрыкин, говоря о Нарнии, согласился, что верность и отвага — важнейшие добродетели и в этом цикле, однако уточнил различие их природы. «Мне кажется, что Льюис понимает отвагу более архаическим способом. Это скорее не ответ на вызовы жизни, а внутреннее состояние, внутренняя стойкость», — сказал журналист. Он связал это с интересом Льюиса к средневековой картине мира и к «отброшенному образу» цельной вселенной. Характерно, что «главным рыцарем оказывается мышонок Рипичип», существо внешне ничтожное, но носитель высшей чести.

Ключевым различием Сапрыкин назвал статус самого мира. По его словам, Льюис настаивал, что «Нарния — это не выдумка. Это воображаемая история, которая рассказывает о глубинных аспектах реальности, которые мы в силу ограниченности восприятия не способны увидеть». Миф в этой логике показывает скрытую истину. Мир Нарнии был «другим, но миром, в котором истина этого мира виднее и заметнее».

Юзефович развила эту мысль через пример героя Рэнсома из «Космической трилогии» Льюиса. Рэнсом ждал вмешательства Бога и понимал, что «Господь уже вмешался, Он уже послал сюда его». Отвага в этом мире родилась из соприкосновения с благодатью. «В мире Льюиса благодать присутствует, герои могут вступить с ней во взаимодействие. Это не освобождает их от свободы воли, но дает ощущение смысла и поддержки», — добавила Галина Юзефович.

В противоположность этому она охарактеризовала мир, созданный Роулинг, как более суровый. «В мире Гарри Поттера героям сложнее. Они должны проявлять ту же отвагу, но им никто ничего не обещал. У них нет опыта взаимодействия с благодатью», — сказала литературный критик. Их выбор основывался на внутреннем нравственном законе: «Ты выбираешь правильное не потому, что тебе пообещали спасение. Ты выбираешь правильное, потому что так правильно», — заключила Юзефович.

«Когда-то все встанет на свои места»

Разговор о добродетелях в обоих циклах вывел участников к разграничению самих понятий. Олег Воскобойников уточнил: насколько все-таки мы можем говорить, что и книги о Гарри Поттере, и книги о Нарнии — это именно христианские истории, а не произведения об общечеловеческих ценностях, которые в том числе воплотились и в христианстве? Воскобойников обратил внимание на стоицизм как на «самую близкую античную школу к христианству» и предложил видеть в поведении героев прежде всего способность к различию. «Это больше всего похоже на понятие рассудительности — discretio, способность отделить добро от зла. И мне кажется, что это про персонажей обеих наших сказок», — добавил медиевист.

Галина Юзефович продолжила настаивать, что в мире Гарри Поттера отвага носит именно христианский характер. «Это мужество делать правильно. Это не отвага, которая позволяет легко лететь на метле. Это отвага, которая вынуждает бросать вызов пожирателям смерти, заступаться за слабого, противостоять буллингу», — говорила Юзефович. Она подробно описала сцену распределения по факультетам: «Мальчик, выросший в токсичных условиях, попадает в мир, где он должен сделать первый выбор. Он буквально говорит распределяющей шляпе: «Дай мне мужество. Отправь меня к храбрым». По словам литературного критика, это было «моление о силе действовать правильно», обращенное к высшей инстанции мира. «Вся отвага героев — это отвага поступать так, как велит совесть», — подчеркнула Юзефович, сопоставляя этот мотив с евангельским молением о чаше Христа.

Юрий Сапрыкин отметил, что отвага — «безусловно, общезначимая добродетель», известная еще миру «Илиады», но отделил отвагу от мужества. «Мужество — это добродетель более широкая и базово христианская. Мужество перед лицом скорбей, перед лицом смерти, мужество как стойкость в вере», — сказал журналист. Он привел пример Фродо из «Властелина колец» Джона Рональда Руэла Толкина. Сила хоббита заключалась именно в стойкости. Сапрыкин отметил, что и герои «Поттера», и дети в Нарнии проявляли отвагу, «когда их вырвали из теплой детской комнаты и дали в руки шпагу».

Обсуждение добра и зла выявило различие миров. Юрий Сапрыкин сформулировал вопрос симметрично: «В «Гарри Поттере» есть зло, а в «Нарнии» оно есть? В «Нарнии» есть добро, а в «Гарри Поттере» оно есть?» Сапрыкин напомнил о популярной теории «Большой игры профессора Дамблдора» — стратегии, в которой Гарри должен был быть принесен в жертву.

Юзефович подтвердила: «Дамблдор знал, что для победы необходимо принести в жертву Гарри. Он понимал, что Гарри не жилец. И в некотором смысле понимал, что и он сам не жилец». По словам Юзефович, Дамблдор «растит Гарри на убой», и Гарри это осознает еще до финальной встречи на небесном вокзале. Ключевой добродетелью здесь стало прощение: «Гарри понимает, что Дамблдор не был безоговорочной силой добра. И он сквозь это понимание его прощает», — сказала литературный критик. Тот же механизм действовал в отношении отца Гарри: герой узнал о жестоком прошлом Джеймса Поттера и «прощает его и любит таким».

Юзефович отметила нравственную амбивалентность мира: «Дамблдор — не добро ни в каком измерении». В этом мире многое «может пойти не так», зло не сводится к одной фигуре, а добро не гарантировано свыше. «Добро — это только нравственный закон внутри героев. Их внутренний этический камертон, который они отстраивают неизвестно от чего», — сказала Галина Юзефович. Она добавила, что даже спаситель мира несовершенен, а утраты — окончательны.

Говоря о мире Нарнии, Юзефович заметила, что зло там кажется более локализованным: оно сосредоточено в фигуре Белой колдуньи и «систематически оказывается побиваемо». Это, по мнению критика, сделало картину более однозначной.

Сапрыкин возразил, уточняя богословскую рамку. Он отвергнул представление о Боге как стратегe, посылающем Сына на казнь, и напоминал о христианском понимании единства Отца и Сына: «Аслана никто не посылал, чтобы принести его в жертву. Аслан есть Бог». Обращаясь к проблеме зла, Сапрыкин ссылался на августиновскую традицию: «Зло — это отпадение, изъян, порча. Божественная сила древнее и сильнее». По его словам, в мире Нарнии зло выглядит менее убедительным именно потому, что «божественное начало более базовое, и в конечном счете зло будет сокрушено». Читателю доступен лишь фрагмент реальности, в которой «когда-то все встанет на свои места».

В итоговой перспективе различие стало принципиальным. В «Нарнии» христианская картина мира задала структуру бытия: добро первично, зло вторично и преодолимо, высший порядок гарантирован. В «Гарри Поттере» добро существует как выбор и усилие, без внешней гарантии и без очевидного присутствия благодати. Обе вселенные опираются на одни и те же ценности: мужество, верность, любовь, способность различать добро и зло. Но распределяют их по-разному: либо как часть космического замысла, либо как внутренний закон человека.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».