Минспорт РФ отправил Татарстан в бан по совместным проектам с бизнесом из-за срыва проекта ГЧП

«В Минспорте РФ блокируют Татарстан из-за того, что инвестор отказался от проекта»

Альянс бизнеса и государства стал ключевым инструментом стимулирования инвестиционной активности в Татарстане, поэтому важно усовершенствовать законодательное регулирование государственно-частного партнерства, обозначил тему встречи председатель Комитета Госсовета РТ по экономике, инвестициям и предпринимательству Рягат Хусаинов, он указал на опыт мировой практики: ГЧП является одним из наиболее эффективных механизмов реализации инфраструктурных проектов, которые в республике получили активное развитие.

Однако развитие совместных проектов бизнеса и власти в Татарстане сдерживает несколько проблем. Одна из них — отказ инвесторов от реализации проектов в последний момент. Так, на встрече стало известно, что челнинский бизнесмен Евгений Вайнер решил отказаться от строительства термального комплекса «Клеверспорт» на набережной Мелекески в Набережных Челнах. Даже бюджетная субсидия в 490 млн рублей не помогла. Говоря о причинах, глава АИР РТ сообщила, что финансовые вводные проекта претерпели значительные изменения:

— Во-первых, это повышение ключевой ставки ЦБ: он заходил полгода, и ставка выросла почти на 5%, он попал в самое неудачное время, то есть рассчитывал на одно — получил другое. Во-вторых, Минспорт России внутри программы «Бизнес-спринт» поменял пропорции софинансирования: свою пропорцию уменьшил, а долю инвестора увеличил. И это произошло, когда проекты уже прошли конкурсные процедуры согласования. Сначала они их отобрали, а потом говорят: «Теперь давайте вот так» — как бы внутри игры меняют правила.

Сейчас власти республики решают вопрос, как все-таки реализовать челнинский проект. В результате отказа Вайнера Татарстану заблокировали дальнейшее участие во всех проектах по линии «Бизнес-спринт», сообщил замминистра спорта республики Алмаз Хусаинов:

— Для нас обратная сторона медали отказа инвестора — запрет на целый год на прием заявок в Минспорт РФ, вообще Татарстан блокируют, из-за того что в сложной экономической ситуации инвестор отказался от проекта. И мы потеряли возможность заявлять других инвесторов, которые были готовы.

Сейчас в Татарстане по программе «Бизнес-спринт» реализуют два инвестпроекта: в Казани и Зеленодольске. Пока бизнес договаривался с государством, произошло существенное удорожание строительных работ и материалов. Инвесторы оказались не способны завершить строительство в оговоренные строки, и правительство Татарстана решило выделить по 100 млн рублей дополнительно на каждый проект.

Если бы в законодательстве были предусмотрены механизмы временной приостановки реализации проекта или гибкость сроков, которые зависят от экономической обстановки, то негативный сценарий можно было бы предотвратить. «Но, к сожалению, в федеральном законе это никак не прописано», — посетовала глава АИР.

— Что мы имеем? Отказ от инвестиционных проектов в процессе рассмотрения. Если мы накопим таких отказов много, мы разрушим капитал доверия. Самое страшное, что может быть, — это капитал доверия, нематериальный актив. Если один отказался, другой отказался — накопим отказы. Мы этого просто не можем допустить. Поэтому, я думаю, это не последняя встреча. Здесь нужны какие-то дополнительные серьезные проработки на разных ведомственных уровнях, — высказал свое мнение еще один член комитета, депутат Госсовета РТ Марат Галеев.

«Руководство Татарстана считает, что нам дешевле самим построить, чем нести риски за инвестора»

В России 4 400 соглашений о ГЧП с суммарным объемом 7,4 трлн рублей и долей частных вложений в 72%. Все проекты на разных стадиях, в основном это вложения в транспортную, жилищно-коммунальную и социальную сферы. В Татарстане в 2025 году заключили 39 концессионных соглашений в сфере ЖКХ на 5,7 млрд рублей, из них 78% — это деньги частных инвесторов. Однако в общем объеме инвестиций за три года доля частных вложений в республике резко упала с 87% до 19%, «то есть все это уходит на плечи государства, медленно и плавно перекладывается», заметила Талия Минуллина.

В федеральном рейтинге о состоянии рынка ГЧП Татарстан поднялся с 10-го на 9-е место по стране, хотя ранее республика входила в тройку лидеров. Но сейчас в регионе нет программы ГЧП, которую в свое время подготовили в АИР, предлагая принять проект с бюджетными обязательствами со стороны республики.

— Пока мы на это не идем. Почему? Потому что руководство Татарстана считает, что фактически нам дешевле самим построить за счет бюджета, чем нести риски за инвестора. Понимаете, этот момент остается ключевым у всех регионов-доноров, которые на сегодня имеют такую позитивную экономику, — пояснила Талия Минуллина.

Схемы заключения концессионных соглашений или в рамках ГЧП, по ее словам, очень сложные и запутанные. Общий срок реализации по концессиям занимает 120 дней, по ГЧП еще больше — 358 дней. Здесь тоже есть свои проблемы. «Никаких требований к финмодели проекта. Методика и оценка его эффективности по концессиям вообще в законе не предусмотрена, что нам кажется нелогичным, и мы об этом неоднократно говорили на заседаниях по ГЧП в Минэкономразвития России, — заявила глава АИР. — Конечно, оценка проекта нужна, потому что сразу будет видно, где настоящая концессия по этой финмодели, а где просто подмена договора аренды». Важно учитывать и отраслевую специфику, чего сегодня также нет.

В вопросах реализации проектов ГЧП ситуация еще более сложная. На практике уходит два года на заключение соглашения, поэтому в России и Татарстане, в частности, мизерное количество таких проектов, «потому что по такой сложной схеме никто не хочет идти, все ищут легкий путь», пояснила Минуллина. Здесь главная проблема — в структурировании и длительной подготовке. Далее не менее важный вопрос, по ее словам, в распределении рисков:

— Сегодня государство принимает на себя значительные риски. Хороший пример с дорогами, платная трасса может быть только альтернативной. Самый важный момент: допустим, мы скажем: каждый год по этой дороге будет проезжать 15 тысяч автомобилистов, по концессии договоримся. Но если проедут не 15, а 10 тысяч, то государство инвестору за 5 тысяч непроехавших выплачивает. Поэтому государство еще подумает: а может, ему лучше свою дорогу сделать?

«Сегодня у государства ослабленные позиции в ГЧП»

В Татарстане уже пользуются объектами, созданными путем государственно-частного партнерства. Примеры — автомобильная дорога Шали — Бавлы, Нижнекамские термы, Вознесенский тракт Казани и другие проекты. Все реализуются при поддержке Агентства инвестиционного развития Татарстана, которое проводит большую работу по привлечению инвестиций и внедрению механизмов ГЧП. Поэтому очередное заседание комитета решили провести на его площадке.

— Наша с вами задача состоит в том, чтобы обозначить трудности, препятствующие реализации проектов государственно-частного партнерства, и выявить проблемы законодательного регулирования этого механизма. Мы ожидаем от участников заседания предметного обсуждения накопившихся проблем путем их решения и, что особенно важно, предложений по законодательному обеспечению деятельности ГЧП, — заявил Хусаинов.

О возникающих трудностях при реализации этого механизма подробно рассказала глава АИР РТ Талия Минуллина. ГЧП, по ее словам, очень сложная тема: «Сегодня все этот термин направо и налево используют, но используют в 95% случаев неверно с точки зрения трактовки закона». Она напомнила, что агентство выдает оценку сравнительного преимущества на каждый проект ГЧП или МЧП (муниципально-частное партнерство), решая, в каком формате для республики будет лучше его реализовать.

Правовая основа взаимодействия бизнеса и власти развивается в двух направлениях. Первое — сам закон о ГЧП, или 224-ФЗ, который регулирует правоотношения государства с частным инвестором на муниципальном и региональном уровнях. Второе — так называемое квази-ГЧП, к которым относят остальные формы государственно-частных партнерств, регулируемые другими законами (115-ФЗ, 44-ФЗ). Речь идет, к примеру, о концессионных соглашениях или офсетных контрактах.

В Татарстане закон о ГЧП действует с 2011 года, республику называют одним из пионеров в этой области, и сегодня она остается передовым регионом в стране, отметила Талия Минуллина. В 2025 году одним из главных законодательных изменений стало обязательное участие ВЭБ.РФ в качестве эксперта и верификатора всех проектов ГЧП общей стоимостью в 3 млрд рублей и больше. Кроме того, были скорректированы нормы Бюджетного кодекса РФ: статьи 85, 86 и 107 направлены на оптимизацию расходования бюджетных средств и защиту интересов обеих сторон.

— Теперь по новым нормам такие расходы не могут превышать 10% от годовых доходов регионального или муниципального бюджета. Это очень важная законодательная инициатива, потому что сегодня весь механизм предусматривает полную защиту инвестора, а у государства позиции, так скажем, ослабленные, получается, что все риски фактически несет государство, — обратила внимание глава АИР РТ.

«Не снизится ли процент участия частных инвесторов в проектах ГЧП еще больше?»

Трудность в реализации механизмов ГЧП упирается и в кадровую проблему. На муниципальном и региональном уровне практически нет квалифицированных специалистов для подготовки публичной инициативы по инвестпроектам. Такие спецы есть только в обеих столицах, а в регионах проекты инициирует чаще всего сам бизнес.

Речь также зашла о неиспользуемых объектах недвижимости в Татарстане, которые необходимо вовлечь в оборот. Но из тысячи таких объектов реально могут заинтересовать инвестора лишь 36, остальные находятся в аварийном состоянии.

Свои сложности возникают при заключении офсетных контрактов. В пример Талия Минуллина привела слова владелицы «Бахетле» Муслимы Латыповой о готовности инвестировать в большой завод полуфабрикатов и ее предложение делать общие межмуниципальные закупки: «Это надо, чтобы кто-то был заказчиком. Минфин говорит: нет, Минобор говорит: нет, а один муниципалитет тоже сделать это не может. И мы попадаем в такую правовую и финансовую коллизию».

— Понятно, что схема ГЧП тяжелая, поэтому и сроки большие — более года, где может измениться все что угодно, учитывая турбулентность экономики, санкции, вызовы различного рода. К тому же, если исходить из того, что мы пытаемся отгородить государство от рисков, которые переложат, безусловно, на плечи частных инвесторов, некоторые из которых уже уходят, не снизится ли процент их участия в проектах еще больше, до 8%, к примеру? — спросил член комитета Артур Абдульзянов.

Но в АИР считают, что все зависит от региона и ситуации в нем. В пример привели положительную демографическую ситуацию, которая позволяет развивать концессионные соглашения по возведению школ и детсадов.

— Мы должны и бизнесменов поддержать, и государство защитить, чтобы не тянуть одеяло в одну сторону. Конечный результат — это объекты для населения для комфортного проживания или повышения качества жизни. Нельзя все время тянуть из бюджета, в то же время мы должны поддерживать бизнес, чтобы это было обоюдно выгодно и полезно, — заметил Рягат Хусаинов.

Свой выход из ситуации предложил Марат Галеев, в качестве источника дешевых денег для инвестирования он предложил рассмотреть накопительную систему пенсий: «Если посмотреть сбережения граждан, объем сбережений будет сопоставим с государственным бюджетом Российской Федерации. Это десятки триллионов рублей, которые не работают, кроме как в виде депозитной схемы. То есть на одном полюсе не хватает денег, на другом — они лежат мертвым грузом, и законодательно ничего не предпринимается уже в течение немалых лет».