35 против одного: московский профессор и казанцы не согласны с разбором Мергасовского дома

Что за дом

В Казани завершилось общественное обсуждение проекта сохранения Мергасовского дома на улице Дзержинского, 18 — объекта культурного наследия регионального значения. Проект предусматривает разборку аварийных конструкций с последующим воссозданием здания на историческом месте. Комитет по охране объектов культурного наследия РТ квалифицирует это как противоаварийное мероприятие. Из 36 обращений, поступивших за неделю обсуждения, лишь одно поддерживает проект.

Обсуждение заключения государственной историко-культурной экспертизы проходило с 2 по 10 сентября. Экспертизу проводили эксперты: Мельников А.Г., Бунакова О.Н. и Малышева А.В. Заключение — положительное: проект признан соответствующим требованиям охраны. Но 35 из 36 обратившихся с этим не согласны — от коротких возмущенных реплик до развернутых технических экспертиз и официальных писем от профильных организаций.

Мергасовский дом — один из первых образцов конструктивизма в Казани. Построен в 1928 году, стал первым крупным многоэтажным жилым домом советской Казани и первым зданием, подключенным к водопроводу и канализации. Название закрепилось по Мергасовскому переулку (ныне — улица Кави Наджми). При строительстве применялись экспериментальные технологии, в том числе плиты из прессованного камыша — камышит.

В разные годы здесь жили выдающиеся деятели татарской культуры. Писатель Кави Наджми — с 1931 по 1952 год. Детский писатель Абдулла Алиш — с 1938 по 1941 год. Здание является объектом культурного наследия регионального значения.

Проблемы у дома начались почти сразу: уже в 1930-х на стенах появились трещины. В 1981 году обрушилась часть здания. В 2002 году дом официально признали аварийным, к 2019 году последних жильцов расселили. По данным инженерного обследования, магистральные трещины достигают 70 мм, зафиксированы неравномерная осадка фундамента и утрата несущей способности конструкций. Существует непосредственная угроза обрушения на соседние строения и проезжую часть.

Эмоциональные обращения

Часть обращений — короткие и эмоциональные. Наталья (три записи с одного IP-адреса) написала: «Против сноса дома», «Против сноса здания и полной его перестройки». Пользователь Василий заявил: «Очередной дом для буржуев». Пользователь Аяз заявил, что «Комитет дискредитирует себя», назвал ситуацию «абсолютным позором» и вспомнил дом Бахтеева: «Мы привыкли уже к новодельным копиям, когда вместо деревянного здания строят из бетона и кирпича, обшивают это деревом и потом вешают табличку памятника архитектуры».

Анастасия написала: «Категорически против заключения экспертизы, она означает не сохранение исторического наследия, а фактически снос и повторение чего-то отдаленно напоминающего уникальный архитектурный памятник конструктивизма». Галина Тулузакова заявила: «Еще один дом поставлен на уничтожение, это уже точно не научно обоснованная реставрация, а подмена. Жаль Казань, она останется без своей особенной красоты, без своей памяти». Максим предложил альтернативу: «Сделать под музей».

Единственный, кто поддержал проект, — пользователь под именем Руслан: «Проект сохранения и воссоздания исторического облика здания — важный шаг для сохранения культурного наследия нашего города и республики. Проект вполне соответствует историческому облику прежнего здания». Комитет ответил: «Мнение принято к сведению».

Скоординированная кампания

Несколько обращений — почти дословно совпадающие. Ксения Ильина, Никита и Дмитрий Смирнов прислали практически идентичные тексты с развернутой аргументацией: полная разборка противоречит презумпции сохранности, восстановить внешний вид и сохранить историческое здание — не одно и то же, «слепое воспроизведение Мергасовского дома по чертежам — это уничтожение подлинного объекта ОКН и подмена его на муляж, не имеющий культурной, исторической ценности». Тексты различаются незначительно — например, у Смирнова добавлен абзац о ценности подлинной исторической ткани. Мария Леонтьева дословно повторила текст Булата Бариева — о противоречии презумпции сохранности и изменении элементов предмета охраны.

Техническая аргументация

При этом за эмоциями стоит и конкретика, так как Бариев подал развернутую претензию, с уклоном на то, что проект меняет объемно-пространственную структуру, кровлю, слуховые окна и балконы — элементы предмета охраны.

Ирина изложила 13 пунктов замечаний. Основные:

• проект восстанавливает темно-зеленый цвет, но исторические фото 1930-х показывают светлые фасады; остекление балконов меняет первоначальный облик;
• террасы на чердаке нарушают конфигурацию кровли;
• в описании упоминается камышит, который инженерное обследование не подтверждает;
• инженерная часть — сопротивление грунта (т/м²) сравнивают с погонной нагрузкой (т/м) без пересчета, для всех 19 шурфов использован одинаковый сбор нагрузок при разных стенах, в расчете балки допущена арифметическая ошибка (235 вместо 240), стропила рассчитаны как новая сосна 1-го сорта, хотя отчет фиксирует глубокую гниль.

Никита Кузьмичев повторил часть аргументов: террасы нарушают предмет охраны, остекление балконов противоречит охране, колористика не совпадает с историческими фото, камышит не подтвержден.

Степан Новиков подал три обращения — два от себя лично и одно как председатель Татарского республиканского отделения ВООПИК. В первом указал, что форма акта ГИКЭ не соответствует требованиям постановления Правительства РФ №530, состав проекта неполный (отсутствует стадия «Проект»), а демонтаж «фактически всего здания» противоречит принципам сохранения ОКН. Во втором — что у части здания повысилась этажность на один уровень, изменены высотные параметры по проемам и поясам, изменены все фасадные плоскости лестничных клеток. Обращение от ТРО ВООПИК повторяет и расширяет эти замечания, добавляя претензии к инженерному обследованию: отсутствие вскрытий конструкций, маркировочных чертежей, характерных планов и разрезов.

Самое авторитетное обращение поступило от Натальи Олеговны Душкиной — профессора, кандидата архитектуры, члена-корреспондента Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН), заместителя председателя Академического совета РААСН по сохранению и развитию ОКН, председателя научного комитета «Наследие ХХ века» НК ИКОМОС/Россия, профессора Московского архитектурного института.

Она указала, что представленная документация фактически свидетельствует о полном демонтаже (сносе) ОКН и новом строительстве, называемом «восстановлением». Она отметила, что проект нарушает статьи ФЗ-73, основывается на подмене понятий в области охранения ОКН и ведет к уничтожению подлинной документальной основы памятника. По ее мнению, и проектная документация, и акт ГИКЭ подлежат отклонению.

Есть и пробелы в экспертизе

Р.Т. Хусаенов задал конкретные вопросы: где отсутствующий лист 23 из 25? Какие именно подлинные конструкции и материалы подлежат сохранению до начала разборки? Он также указал на изменения внутренних лестниц, устройство лифтовых шахт, подземного паркинга и рампы — и попросил Комитет дать мотивированную позицию по каждому пункту, а не ограничиваться общей ссылкой на положительное заключение ГИКЭ. Н.В. Чудинов направил развернутые замечания: колористическое решение требует дополнительного обоснования (зондажи противоречат архивным фото), остекление исторически открытых балконов не может рассматриваться как их восстановление, террасы на чердаке искажают облик.

А.К. Кравченко указала, что, «несмотря на аварийное техническое состояние объекта, есть методы, позволяющие сохранить оригинальное здание, тому множество примеров как российских, так и зарубежных».

Елена отметила, что высота здания увеличивается на один этаж со стороны ул. Кремлевской — «на что эксперты вообще не обратили внимания».

Комитет стоит на своем

Комитет ответил на каждое обращение и по всем пунктам встал на защиту проекта. Здание аварийное, угроза обрушения реальна, разборка — не снос, а спасение. Весь подлинный материал, который можно сохранить, будет сохранен. Колористика принята по натурным зондажам — они первичны по сравнению с фотографиями, предусмотрены пробные выкрасы. Остекление балконов — для защиты от воды и снега, габариты и ограждения сохраняются. Террасы не видны с Кремлевской и Кави Наджми, с Дзержинского — частично, но согласованы экспертизой. Технические ошибки в расчетах не повлияли на выводы: использованы верные расчетные значения с коэффициентом надежности. Увеличения этажности не предусмотрено — речь идет о понижении уровня земли, так как первый этаж заглублен. Положительное заключение выдано аттестованными экспертами, оснований для пересмотра нет.

Предложение сделать дом музеем Комитет отклонил: подлинная обстановка и личные вещи писателей не сохранились, а выбор функции — компетенция собственника. Память будет сохранена через мемориальные доски и возможную мемориальную зону во дворе.

По поводу отсутствующего листа 23 Комитет провел повторную сверку приложений и сообщил: «При выявлении технических пропусков комплект будет дополнен».

Комитет настаивает: здание настолько аварийное что единственный способ его сохранить — разобрать и воссоздать. Граждане считают: разборка — это снос, после которого от памятника останется только адрес.