Новости раздела

Любовный переполох на Шаляпинском фестивале

Авторская колонка критика Улькяр Алиевой о спектакле «Севильский цирюльник»

Любовный переполох на Шаляпинском фестивале
Фото: Предоставлено театром оперы и балета им. Мусы Джалиля

До сих пор театральные профессионалы спорят: стоит ли ставить оперы-буфф (комедийная опера) на языке оригинала, все же музыкальный материал написан и приспособлен к особенностям определенного языка. Или же следует переводить их на язык представляемой стороны, непосредственно вводя публику в круговорот комических ситуаций сценического действия, чтобы зритель смог лучше понять все переплетения сюжетной канвы. Для своей постановки оперы «Севильский цирюльник» Дж. Россини на Шаляпинском фестивале Юрий Александров выбрал миксовый вариант — «золотую середину», в которой весь музыкальный материал идет на языке оригинала с «вкраплениями» русского текста в комических диалогах. Получилось весьма необычно, но, судя по реакции зрительного зала, публика этот вариант приняла весьма благожелательно, пишет в авторской колонке для «Реального времени» театральный критик, доктор искусствоведения, профессор Улькяр Алиева.

Ностальгия по советским фильмам

Впрочем, питерский режиссер создал весьма эклектичный спектакль не только по тексту с использованием «игры слов» в стилистике «Разиня-Розина», но и по сценическому воплощению, и в плане художественного оформления. Опираясь на основу типичной dramma giocoso (веселая драма), а, точнее, комедии положений, режиссер смело смешивает разнородные стили и соединяет на первый взгляд несопоставимое. Тут и мелькание костюмов, и образов, заставляющих ностальгировать по добрым советским фильмам: Фигаро в наряде донны Розы д'Альвадорез, «далевский» трубочист, шеф-повар и английский денди; Доктор Бартоло в образе мосфильмовского опекуна Кригса с характерными буденновскими усами и в полосатом костюме; Альмавива в наряде покорителя Дикого Запада, притворяющийся бедным Линдором, но при этом периодически стреляющий из револьвера (видимо, для патронов деньги все же находятся) и в образе Дон Кихота верхом на бутафорском Росинанте, изображая пьяного вояку; исполнители мужского хора, появляющиеся то в традиционных для испанского юга укороченных пиджаках-фигаро, то в образе мушкетеров-полицейских и далее в виде гайдаевских санитаров из хорошо известной клиники с гигантским шприцем (видимо, чтобы на всех хватило).

Не оставил Ю. Александров без внимания и национальную тематику в одеянии своих героев, правда, без привычного испанского колорита, облачив Розину в аозай (вьетнамский национальный костюм), а хитрого и весьма прагматичного учителя музыки Дона Базилио в традиционный наряд хасида (необычно, но весьма логично). Правда в скрипичном футляре оказался не музыкальный инструмент, а целый арсенал химической лаборатории. При исполнении графом канцоны на сцене появляются два мексиканца в сомбреро и с кактусом (видимо у режиссера любовное признание ассоциируется исключительно с латиноамериканским антуражем).

Не совсем было понятно, зачем нужны торс Венеры Милосской, огромная рама окна, криво свисающая с бокового балкона, пальма, «рояль в кустах», на котором объясняются в любви граф с Розиной

В художественном оформлении спектакля — минимум декораций при наличии массы отвлекающих деталей вызывает довольно неоднозначное впечатление. Почему современные режиссеры так любят в комедийных постановках металлические конструкции? Вопрос риторический. Не совсем было понятно, зачем нужны торс Венеры Милосской (только для того, чтобы на ее грудь опирался Фигаро?), огромная рама окна, криво свисающая с бокового балкона, пальма, «рояль в кустах», на котором объясняются в любви граф с Розиной. Видимо поверхность крышки рояля влюбленным представляется более надежным ложем для любовного признания, чем хрупкая конструкция трехэтажного особняка с ажурными балкончиками, из которых ненароком можно выпасть, так и не дождавшись перезвонов свадебных колоколов. Не была забыта и традиционная русская женская забава в виде точечных ударов Берты сковородкой по мужским целям, хотя питерскому режиссеру можно было подсказать, что южанки (в данном случае испанки) действовали бы более изощренно («Пущу в ход сто ловушек») — яду подлить или стремянку подпилить...

Глядя на такое разнородное пестроцветье художественного оформления спектакля, хотелось надеяться, что постановщик делал ставку на исполнительское мастерство всех вокалистов, задействованных в спектакле, ибо любят исполнители порой «похулиганить» на сцене, благо сюжет позволяет.

Игра в оперу

И на сей раз «Севильский цирюльник» оставил довольно благостное впечатление благодаря исполнителям, занятым в спектакле. Слово «игра» — ключевое по отношению ко всем исполнителям. Это игра в оперу артистов, которые тонко чувствуют меру условности происходящего на сцене, то вживаясь в маску персонажей, то словно выглядывая из-за нее.

Центральной фигурой, определяющей «температуру» этого легкого искристого оперного опуса, является титульный герой — Фигаро, персонаж, воссоздающий образ эдакого «человека-оркестра». Пластичный вокал Владимира Мороза технически подвижен и лёгок, с ясной и точной дикцией в скороговорках и без явных «пропаданий» нот в пассажах. В плане актерского исполнения Фигаро — Мороз сразу же стал выстраивать сценический образ плутоватого брадобрея в знаменитой каватине Largo al factotum — «Место! Раздайся шире, народ!», как бы напоминая реплику Раневской «Королевство маловато, развернуться негде!». Такому исполнительному по всем параметрам слуге и в наше время цены нет.

И в плане актерского обаяния Альмавива — Татаринцев, который постоянно был вынужден переодеваться, мимикрируя под определенный образ, чтобы, обманув опекуна, увидеться с красавицей Розиной, был довольно убедителен

Обсуждать отдельные нюансы выступления Алексея Татаринцева в партии графа Альмавивы было бы грешно. Несмотря на некомфортный для современных вокалистов россиниевский звук, Татаринцев весьма прилично справился с партией влюбленного аристократа. И в плане актерского обаяния Альмавива — Татаринцев, который постоянно был вынужден переодеваться, мимикрируя под определенный образ, чтобы, обманув опекуна, увидеться с красавицей Розиной, был довольно убедителен: и весьма правдоподобно бравого вояку «подшофе» изобразит; и на «крыльях любви» (дабы покрасоваться перед возлюбленной и публикой) на многострадальную крышку рояля легко «взлетит»; и прикинется занудным учителем музыки. Да и было заметно, что Татаринцев явно «хулиганил» от души на сцене, благо фарсовая составляющая постановки к этому располагает.

Розина, судя по режиссерской концепции, не наивная своенравная девица, а весьма эмансипированная мадам, красующаяся в весьма смелом знаменитом конусовидном бюстье от Готье a la Мадонна, во фраке с цилиндром и с плеточкой в стиле Диты фон Тиз, и с сигаретой в зубах. Очаровательная колоратура театра «Астана Опера» Альфия Каримова заливалась соловьем, пластически обыгрывая фиоритурные кружева партии и изредка разбавляла восторженное впечатление немного пронзительными верхами.

Выше всяких похвал «оперные старики» — доктор Бартоло в исполнении Ирека Фаттахова и Дон Базилио в исполнении великолепного украинского баса Сергея Магеры. Фаттахов — замечательный комедийный исполнитель, и партия хитрого, подозрительного опекуна, имеющего свои матримониальные планы на Розину, — еще одно тому подтверждение. Фаттахов в буквальном смысле сделал роль по-настоящему искрометной выдавая столько куража и задора, что не влюбиться в него публике было просто невозможно. Довольно редко в партии Базилио услышишь хорошего баса, да еще с таким актерским талантом. Богатый, красочный, переливающийся вокал Магеры технически подвижен и легок, а тембр насыщен обертонами по всему диапазону.

Екатерина Лукаш блеснула комедийным талантом в партии Берты. Облаченная в черную балетную пачку поверх фривольных красных панталончиков и в окружении усатых красавцев-полотеров, Лукаш не без женского лукавого кокетства исполнила свою единственную, но столь примечательную арию Il vecchiotto cerca moglie («Старичок решил жениться»).

На протяжении всего спектакля был драйв — озорство, буффонада, в которой в феерическом темпе одна фарсовая ситуация калейдоскопически сменялась другой

Юрий Ившин не без успеха пытался дирижировать уличным оркестром на сцене, а в партии Офицера, вместе со своими подопечными, продемонстрировал чудотворное влияние титула (читай, должности) на полицейского чиновника.

Отдельной строкой хотелось бы отметить Станислава Сырадоева — неподражаемого миманса многих постановок театра. Удивительный артистизм, пластика артиста позволяет ему создавать эпизодические, но столь яркие запоминающиеся персонажи.

Впрочем, на протяжении всего спектакля был драйв — озорство, буффонада, в которой в феерическом темпе одна фарсовая ситуация калейдоскопически сменялась другой. А удивительно солнечная музыкальная ткань оперы Россини в исполнении оркестра театра под руководством Марко Боэми — словно глоток столь ожидаемого весеннего воздуха: легкого, теплого, «приправленного» ароматом костюмной комедии с всепобеждающим смехом.

Улькяр Алиева, фото предоставлено театром оперы и балета им. Мусы Джалиля
ОбществоКультура Татарстан
комментарии 5

комментарии

  • Анонимно 13 фев
    Красиво, красочно и интересно!
    Ответить
  • Анонимно 13 фев
    Каждый год устраивается этот фестиваль?
    Ответить
    Анонимно 13 фев
    Он ежегодный.
    Ответить
  • Анонимно 13 фев
    Спектакль довольно пёстренький.
    Ответить
  • Анонимно 13 фев
    Ко дню всех влюблённых посвящается
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии