Новости раздела

Александровский пассаж Казани: тайна часов, землетрясение на Черном озере и воронка

Знаменитый дом Казани на стрелке дворянских линий. Часть 2

Александровский пассаж Казани: тайна часов, землетрясение на Черном озере и воронка
Фото: 1953 год

Одним из самых загадочных строений Казани, привлекающих взгляды горожан и туристов, можно назвать Александровский пассаж. Именно этому зданию посвятил свое исследование краевед Алексей Клочков. На днях выходит его книга «Казань из окон трамвая». С разрешения автора «Реальное время» продолжает публикацию главы «Дом на стрелке дворянских линий», посвященную истории пассажа.


Реставрация за год до обрушения

Весной 1976 года напротив тридцать девятой школы рядом с проезжей частью улицы Красина (современной — Япеева) рабочие проложили прямо поверх асфальта чугунную трубу достаточно приличного диаметра — не менее 70 сантиметров. С одной стороны труба спускалась к Казанке, а с другой, пересекая улицы Большую Красную, Карла Маркса, Дзержинского и Черное озеро, шла через арку в подвалы Александровского пассажа. Тогда ни для кого не было секретом, что трубу к Казанке проложили для откачки воды из затопленных подвалов Пассажа. Говорили, что первые дни из трубы лилась такая гадость с соответствующим запахом, что купаться в Казанке у места впадения потока (напротив храма св. Евдокии) стало невозможным. Но буквально через несколько дней вытекающая из трубы жидкость стала прозрачной и неприятный запах куда-то пропал. А через пару недель из трубы уже вытекала чистая (по крайней мере, на вид) вода. И вот уже тогда, летом 1976 года, среди местных жителей начались смутные пересуды примерно такого содержания: «Под Пассажем древнее озеро нашли. Его и выкачивают!», — говорили одни. «Природа не терпит пустоты. Рухнет дом. Похоже, на водах Черного озера и держался», — говорили те, что пообразованней. Последнюю фразу, произнесенную за несколько месяцев до обрушения, мне довелось услышать от нашего знакомого и почти соседа, инженера Григория Яковлевича Жука, проживавшего в доме железнодорожников на углу Большой Красной и Миславского.

…А тем временем фасады Александровского пассажа обросли строительными лесами и буквально на глазах стремительно преображались. Еще раз подчеркну: при производстве фасадных работ жильцы многочисленных коммуналок из здания не выселялись (практически вплоть до самого обрушения), и я на сей счет имею двух живых свидетелей — моих одноклассников, в 1976—1977 годах проживавших в корпусе, выходящем на улицу Мусы Джалиля. Когда ободрали со стен многочисленные слои краски, неожиданно выяснилось, что Пассаж и снаружи ничуть не менее красив, чем изнутри. Открылись такие тонкие элементы декора, о которых мы знать не знали! Обнажился и слой первоначальной окраски — светло-бежевый, с коричневой прорисовкой мелких деталей, то есть точно такой, как и сейчас. И, наконец, в августе 1976 года на угловых башнях здания к всеобщему удивлению горожан появились часы.…

Коль скоро речь зашла о часах, попутно разоблачу и еще один миф — о часовых стрелках, которые, по легенде, остановились в час смерти Александрова и с тех пор якобы оставались недвижимыми. Так вот, в 1976 году на угловых башнях Пассажа вовсе не было никаких часов, а овальные проушины неискушенные казанцы (понятно, за исключением специалистов) принимали за обычные слуховые окна. Эти проушины были тогда заложены то ли досками, то ли фанерой, и я очень хорошо помню, что появление на Пассаже башенных часов с боем было с восторгом встречено горожанами, для многих из которых научная реставрация исторического строения вообще оказалась откровением. Скажу больше: фасадные работы на здании Пассажа в 1976 году неизменно собирали толпу зевак, что представляется сегодня из «исторического далека» весьма странным, если не сказать — диким.…

Итак, до августа 1976 года часов на здании не было, но сама «механика», очевидно, сохранялась внутри башен и притом во вполне работоспособном состоянии. Как пишет та же Фарида Забирова, «к счастью для нас, часовой механизм и восемь старинных колоколов фирмы «GA Jauck» из Лейпцига сохранились». Несомненно, Фарида Мухамедовна имеет в виду механизм северо-западной угловой башни (той, что выходит на Кремлевскую), поскольку от башни черноозерского блока после провала 1977 года остались лишь наружные стены. Так что сегодняшние часовые стрелки и циферблаты — не более, чем «новодел», а уж когда и куда исчезли оригиналы, извините, вопрос не ко мне. Ясно только, что пропали они после войны — на фото здания, датированном 1953 годом, по меньшей мере, одни из часов на месте. Судите сами.…

В сентябре 1976 года, когда мы вернулись с летних каникул, строительные леса со стороны улицы Ленина были уже убраны, и кремлевский блок комплекса предстал во всей первозданной красе — он сверкал свежими бежевыми красками двух оттенков, великолепной серебристой чешуйчатой кровлей и обновленными угловыми башенками с часами. Тогда-то мы впервые и услышали бой часов Пассажа, а какую мелодию они при этом играли — хоть убейте, не припомню.…

К осени 1976 года основные реставрационные работы переместились на черноозерский блок, для чего было даже перекрыто движение по улице Дзержинского и участку улицы Мусы Джалиля. А вода, выкачиваемая из недр Пассажа, своим чередом продолжала литься в Казанку, и насосы работали день и ночь.…

Из прошлого детского парка

Думается, что сегодня мало кто вспомнит детский парк «Черное озеро» семидесятых годов прошлого столетия. А между тем главное его отличие от дня сегодняшнего состоит в том, что в те годы это место было «живым». Это постоянство сохранялось как в царское время, так и на протяжении всего советского периода. Здесь во все времена в буквальном смысле слова «кипела жизнь», причем как летом, так и зимой.

До революции по правой и левой Черноозерским улицам, мимо многочисленных кафе, цветочных магазинчиков, стрелковых тиров, открытых театральных площадок и кинозалов еще бегали юркие трамвайчики Грузинской линии. Древнее Черное озеро было засыпано еще в 1892 году, а на его месте разбита парковая зона с многочисленными аттракционами.

Вид на Черное озеро и трамвай Грузинской линии с угловой башни Пассажа. 1912 г.

В советские годы озеро возобновили, хотя это был, скорее, забетонированный дренажный водоем, но и он пользовался бешеной популярностью. Летом в парковой зоне не было ни одной свободной скамейки, всюду гуляла молодежь, дети катались по искусственному водоему на самодельных плотах и здесь же купались; где-то рядом играли в футбол и волейбол, у Арки влюбленных работали два стрелковых тира. Зимой это место было, пожалуй, еще более многолюдным — озеро превращалось в каток, а вокруг него устраивались многочисленные детские горки, всюду играли в снежки, строили снежные крепости и лепили снеговиков. В деревянных павильонах, построенных еще в царское время, размещались спортивная и лыжная базы, а по периметру парка была проложена лыжня — здесь у нас зимой проходили уроки физкультуры.

Проживая и учась совсем рядом с Черным озером, мы почти ежедневно проводили там многие часы: в будние дни — после уроков, а в выходные — вообще пропадали там по целым дням. Все это я рассказываю к тому, что основные акты драмы Александровского пассажа, развернувшейся весной, летом и осенью 1977 года, случились практически у меня на глазах. Разумеется, ни я, ни мои товарищи не фиксировали тогда чисел и дат, не могу даже припомнить, в будний или выходной день произошел провал, но точно помню, что первый грозный звонок прозвучал весной 1977 года.

Во все времена на Черном озере кипела жизнь, особенно, в зимнее время. 1963 г.

А было это так. Шел конец апреля. В роще Черного озера уже растаял снег, раскрывались первые листья, и парк начинал жить летней жизнью. Отчетливо помню, что день был теплым и солнечным, помню также, что попали мы на озеро во второй половине дня, вероятно, после уроков. Труба, к которой все уже успели привыкнуть, лежала на своем месте — у деревянных павильонов спортивной базы, но судя по отсутствию характерных звуков, была пуста: по каким-то неведомым причинам откачку воды из подвалов Пассажа к весне 1977 года прекратили (много позже я узнал, что насосы были остановлены, когда появились первые признаки подвижки фундамента). Но тогда, естественно, мы ни о чем подобном не знали и не думали.…

Сейчас уже невозможно сказать, когда именно произошел первый разлом, но совершенно точно — во второй половине дня, вероятно — от 14 до 16 часов пополудни. Что касается даты (28 апреля), упоминаемой во многих источниках, то тут я соглашусь: моя собственная память, а также воспоминания знакомых и друзей указывают приблизительно на этот день.

В детском парке «Черное озеро». Лето 1977 г.

И снова разоблачения…

В этом месте я вынужден снова отвлечь читателя от своего повествования и привести цитату из «Казанских историй», переписываемую в разных вариациях практически всеми авторами публикаций об Александровском пассаже: «В Казани невероятное количество полуразрушенных зданий, виной тому коварный грунт. Пассаж из их числа, вот его краткая история: в ночь на 28 апреля (или 21 июня?) 1977 года часть здания обрушилась. По счастью, это случилось, когда никого там не было. А через несколько дней ушла под землю часть стены черноозерского блока».

Автора этой публикации называть не имеет смысла, поскольку именно эта фраза кочует из статьи в статью, причем многие даже ленятся ее видоизменить. Не верите — справьтесь сами в интернете. А между тем, тут перепутано все.

Во-первых, в ночь на 28 апреля 1977 года ничего не рушилось, а жильцы мирно спали в своих квартирах — никто их к тому времени еще не отселил.

Во-вторых, 28 апреля (но пополудни!) действительно произошла подвижка фундамента, в результате которой через фасад прошла сквозная трещина, после чего были спешно отселены жильцы (не все, но об этом — позже).

В-третьих, стена черноозерского блока вообще не уходила под землю — ни 28 апреля, ни 21 июня, ни после. Вовсе не стена, а весь черноозерский блок целиком, отколовшись от основного здания, «сполз с холма» на 45 сантиметров, но это выяснилось лишь многими годами позже — при первой попытке реставрации комплекса в 1989 году.

И, наконец, в-четвертых: обвал блока, выходящего на улицу Мусы Джалиля, действительно произошел ночью, но только 21 июня.

Но — возвращаюсь к своему рассказу.

28 апреля 1977 года. После полудня. Землетрясение на Черном озере

События этого дня, 28 апреля 1977 года, настолько ярко запечатлелись в памяти, что рассказывать о них совсем несложно. Помнится, прошло совсем немного времени с того момента, когда мы с друзьями появились на Черном озере, как над окрестностями пронесся очень резкий и хлесткий звук, который можно сравнить разве что с пушечным выстрелом или ударом кнута, только был он многократно сильнее. Слышно было, как задрожали стекла в соседних домах и явственно дрогнула земля. К слову, мне никогда — ни до, ни после этого случая — не приходилось быть свидетелем землетрясения, и я до сих пор не могу забыть того ощущения, когда показалось, что земля уходит из-под ног. Потом все как-то очень быстро стихло. И в этой тишине раздались громкие голоса перепуганных посетителей парка, при этом из общего многоголосья запомнились обрывки фраз: «Где это?..», «Что случилось?», «Газ взорвался!», «Это в Пассаже!». И далее что-то в подобном роде.

У Пассажа мы оказались еще до приезда аварийных служб. Мы ожидали увидеть разрушения (после такого-то треска!), но к нашему удивлению, их почти не было, только от самой крыши Пассажа вплоть до проездной арки (той, что выходит на улицу Мусы Джалиля у угловой башни), вилась от окна к окну и прорезала все здание насквозь широкая трещина местами шириной до полуметра. В том месте, где прошел разлом, невооруженным глазом был заметен перепад высот: изменилась геометрия оконных проемов (тех, где прошла трещина) да настолько, что рамы повылезали где вовнутрь дома, а где наружу; а та часть расколотого пополам арочного проезда, что была ближе к Черному озеру, опустилась вниз сантиметров на пять (спустя годы черноозерский блок постепенно опустится на 45 сантиметров). Это могло означать только одно: черноозерский блок откололся от основного объема комплекса. Тогда, разумеется, мы об этом и понятия не имели.

Запомнился и какой-то подозрительный провал прямо перед входной аркой — асфальтовое покрытие над ним изогнулось и висело пластом. Да, чуть не забыл — строительные леса все еще стояли со стороны улицы Дзержинского, а с фасада, выходившего на улицу Мусы Джалиля, их уже сняли. Леса при разломе устояли, а велись ли в тот день какие-то ремонтные работы — увы, не припомню. По крайней мере, рабочих не было видно, а вот перепуганные насмерть жильцы появились почти сразу — еще до приезда аварийщиков.

Очень скоро на углу улиц Дзержинского и Мусы Джалиля собрались все аварийные службы, какие только были в городе — газовики, пожарные, медики и, разумеется, правоохранители. Милиция быстро оттеснила толпу (состоявшую, в основном, из жильцов дома и сторонних зевак) от аварийного блока и выставила металлические ограждения. Какое-то время мы еще толкались в толпе и смотрели, как из здания выводили людей и выносили какие-то вещи, но потом нам это наскучило, и все разошлись по домам.

28 апреля — 21 июня 1977 года

На следующий день в школе нас ждали две неприятные новости: во-первых, двое одноклассников, семьи которых проживали в Пассаже, переезжали на новые квартиры. В тот день, когда случился первый провал, их спешно отселили в какое-то общежитие, а уже через неделю предоставили новую жилплощадь на Горках. Помню, для ребят (для которых Пассаж был не столько домом, сколько таинственным сказочным замком и местом для игр) это было настоящей бедой, чего нельзя сказать об их родителях, давно мечтавших выбраться из тесных коммуналок.

Вторая новость была, пожалуй, похуже: «на неопределенное время» (как потом оказалось, навсегда) закрывался кинотеатр «Пионер». Мы так привыкли к «Пионеру», что переживали его закрытие как личную трагедию, лишь тешили себя мыслью, что это ненадолго, скоро все восстановят и все вернется на свои места. Увы, нашим надеждам не суждено было сбыться — ни через месяц, ни через год, ни даже спустя четыре десятилетия. С той поры этот кинотеатр, на мой взгляд, лучший в Казани за все времена, так и остался для многих из нас сказочной детской мечтой — совсем близкой, но, увы, недоступной.…

С этого дня мы уже действительно не упускали минуты для того, чтобы побывать на Черном озере, ибо у нас появилась новая забава — заглядывать в воронку у проездной арки Пассажа. Сделать это было не так просто: вплотную к провалу подойти было нельзя из-за ограждения. Но вскоре выход был найден: мы заходили в подъезд дома напротив Пассажа (который чуть позже разделил его трагическую судьбу), поднимались на второй этаж и глядели в окно, расположенное между лестничными маршами. Удобнее места для наблюдений и придумать было нельзя!

Уже на следующий день после первой подвижки фундамента провальная воронка под аркой значительно увеличилась в размерах и занимала почти половину проезжей части улицы Мусы Джалиля, а асфальт вокруг нее, еще день назад свисавший пластами, обвалился. Не берусь сегодня точно определить глубину провала, помню только, что нам она тогда казалась бездонной, а на дне плескалась вода. Фарида Забирова пишет о «карстовой воронке глубиной в 23 метра» — что ж, спорить не буду, эта глубина вполне согласуется с моими воспоминаниями. Смешно, но в те дни даже весьма уважаемые люди болтали о 100-метровом провале под Пассажем, хотя, конечно же, это был всего лишь городской фольклор, и не более того.

И еще. Не проходило и дня, чтобы уровень воды в воронке не поменялся. Бывало, вода заполняла ее почти до краев, а случалось, с шумом, весьма напоминающим гул (пардон!) из сливного бачка, очень быстро уходила куда-то под землю. В иные дни воды на дне провала и вовсе не было видно. Естественно, в те годы я вообще не понимал, что такое карсты, как до конца не понимаю и теперь, но я навсегда запомнил эту пропасть, отваливающиеся от краев воронки огромные глыбы песка, с глухим шумом низвергающиеся в бездну.…

Еще до летних каникул мои товарищи (те, что до 28 апреля жили в «коммуналках» Пассажа) поведали некоторые подробности переезда. Почти всем «пассажевцам» очень скоро выделили полнометражные квартиры в только что построенном доме на улице Фучика, где возводился новый микрорайон. Интересно, что сосед одного из моих одноклассников, профессор медицины Феодосий Васильевич Касторский, наотрез отказался выезжать из своей квартиры. Он так и не отдал ключи от своего жилья специальной комиссии ЖЭКа, запер квартиру, сказав при этом весьма примечательные слова: «Этот дом сто лет стоял и еще столько же простоит!», — и укатил жить на дачу. Потом, уже после второго провала, об этом случае писали в газете (кажется, в «Вечерке»). К сожалению, готовя этот материал, я той публикации не нашел.…

А тем временем провальная воронка настолько увеличилась в размерах, что занимала уже почти всю проезжую часть улицы Мусы Джалиля. К середине июня наш наблюдательный пост был ликвидирован — из дома напротив Пассажа тоже начали отселять жильцов. Говорили, что строение может вот-вот рухнуть. Насколько я помню, это был купеческий дом старой постройки и притом весьма неплохо сохранившийся, но и он не выдержал натиска карста. До гибели Пассажа оставались считанные дни.…

Продолжение следует

Алексей Клочков, иллюстрации предоставлены автором
ОбществоИстория Татарстан

Новости партнеров

комментарии 21

комментарии

  • Анонимно 19 мар
    Интересно и захватывающе - что же будет дальше.
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Урааа. Дождались продолжения
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    С Клочковым не знаком. Но крепко жму руку в знак уважения
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    замечательный стиль, возникло желание купить книгу. Спасибо
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Интересная статья.Жду продолжение.
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Интересная статья,жду продолжение.
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Детектив, красиво. ))
    Ответить
  • Андрей Шритт 19 мар
    Ошибки:
    1-е фото 1948-1950 е Казань. Ул. Чернышевского фото И.С.Папков, трамвайных путей уже нет, до 1948 года по Чернышевского, ныне Кремлевская, ходил трамвай.
    4-е фото, Каток на Черном Озере, фото Сергея Токарева, гда 1954-1957, в 1963-м на Черном Озере уже были досуговый центр и пункт проката, а огороженный каток заливали на стадионе
    5-е фото, Деревянный городок, построен в начале 80-х силами студентов КИСИ, до 1980 года на этом месте были атракционы -качели-лодки, карусели.
    Ответить
    Анонимно 19 мар
    Откуда такие искатели перхоти в чужой голове находятся? В своей бы поискал блох.
    Ответить
    Анонимно 19 мар
    ну разве не знаешь? это же из когорты религиозных фанатиков-краеведов. если что не так - разорвут в клочья за оскорбление чувств верующих. или фашиствующих.
    Ответить
    Анонимно 19 мар
    Детский городок точно стоили летом в 81 (примерно) г студенты КИСИ + шабашники.Участвовал мой знакомый Витя КУзнецов .Но он , к сожалению ,умер и дату не уточнишь.
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Надеюсь автор подпишет откуда взяты фотографии...
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    У Жаржевского появился подражатель?
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Не дай Бог подражать Иде Шнеерсон, он же Дикобр Бобровский. В желчи утоните
    Ответить
    Анонимно 20 мар
    Хоть-бы писать грамотно научились.
    Как вы достали - воинствующие неучи, невежды и пропагандисты безграмотности!
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Очень хотелось бы узнать фамилию одноклассника автора - соседа доктора Касторского. Его ближайшим соседом был я - Павел Сенаторов. Соседом он был малозаметным, с окружающими почти не общался. Мне он запомнился по одному эпизоду - пригласил меня посмотреть по телевизору первую хоккейную серию СССР-Канада; у нас по бедности телевизора не было. Всю серию мы смотрели вдвоём. Два деревянных павильона на Чёрном озере построили много раньше 1980 года, ещё во время моей учёбы в университете. А я его окончил в 1969 году.
    Ответить
  • Анонимно 19 мар
    Если бы вы были знакомы с автором или хотя бы раз побывали на его экскурсии по улицам Казани, вам никогда даже в голову не пришло бы говорить, что он кому-то подражает. И с Львом Моисеевичем Жаржевским, как и с Сергеем Павловичем Саначиным, у Алексея Ивановича Клочкова сложились очень тёплые взаимоотношения, на днях состоялось совместное с ними обсуждение книги, и она была оценена ими очень достойно. Вот что написал Лев Моисеевич после этого обсуждения:
    Ну что. Дедушка рад, что дожил до этих времен. Ведь что было в ту пору, когда он приехал в Казань на ПМЖ? Были два издания книжки Н.Ф.Калинина (1952 и 1955) и всё. Кучка заметочек в "Советской Татарии" и полтора десятка статеек в "Вечерке": на улице такой-то в доме такого-то жил тот-то. Краеведение столицы орденоносной Татарии было не в состоянии указать, к каком же именно доме жил имярек. Жалкое состояние знаний о городе 19-го - начала 20 века удручало.
    Да, были объективные причины: Казани не повезло с нумерацией домов и планами города и его частей с нарезкой дворовых участков, с периодическим изданием печатных табелей зданий по улицам - все это было в обеих столицах. Без черной, нудной работы по переводу всех этих "дом такого-то" на современную адресацию было не обойтись. Такой работой и стал заниматься дедушка. Это отдельная история, сейчас же я упоминаю о ней только для того, чтобы был понятен уровень, с которого начиналось. Статусных историков и историков архитектуры краеведение весьма мало интересовало: первые делали свои карьеры на статьях о большевистских листовках, вторые рассказывали бедным казанцам о явном булгарском влиянии на архитектуру куполов здания б. гостиницы "Совет". Второй том академического двухтомника по истории Казани до неприличия изобиловал неточностями и фактическими ошибками.
    Первым настоящим шагом вперед было издание в 1993 году т.н. "Лимонника" - каталога -справочника памятников истории и культуры РТ. Тогда было то время, о котором можно сказать, что "все ещё живы, все". Да, без ошибок и оплошностей не обошлось и там. Но это было первое серьезное краеведческой издание в Казани.
    Дальше пошло веселее. Краеведом стал считать себя каждый, кто прочитал полторы книжки (одна из них "Джагфар тарихы") и обнаружил в себе способность составлять сложноподчиненные предложения. Фальшмиллениум вызвал поток "краеведческой" макулатуры, не иссякающий и по сей день, а само слово "краевед" оказалось опоганенным.

    Тем ценней, что на этом фоне изредка, но появлялись книги настоящих краеведов: Сергея Саначина Ильдара Алиева, Бориса Ерунова, . А вчера дедушка имел удовольствие познакомиться с автором выходящей в ближайшие дни книгой Алексея Клочкова "Казань из окна трамвая". Рецензия - нелёгкий жанр, и то, что будет сказано дальше не рецензия, а впечатления. Автор поставил дедушку в неловкое положение своими явно преувеличенными комплиментами в тексте - и это я считаю основным недостатком книги. В остальном же она превосходна. Редко встречаются книжки, где глубина и точность знания матчасти сочетается с мастерским построением материала, динамичным изложением, замедляющимся и переходящим в скрупулезную передачу источника, а потом снова набирающим динамику. Автору свойственна любовь к деталям во всём - и в описании типа трамвайного вагона и описании характера человека. Он вспоминает о многих людях, о которых никто бы не вспомнил кроме него - теперь мы знаем тех людей и они нам симпатичны. Настоящая рецензия выходящей книги еще впереди. Написанное выше - только впечатления. И я заранее поздравляю любителей не слишком давней казанской старины: скоро они поставят на свои полки замечательный труд Алексея Ивановича Клочкова.
    Ответить
    Анонимно 20 мар
    отмазон засчитан
    Ответить
    Анонимно 21 мар
    Сколько же в людях гадливости бывает. То ли это оттого, что жизнь их обидела..
    Ответить
  • Анонимно 20 мар
    Здорово! Первый раз о Казани читаю такое! Ждем книгу!
    Ответить
  • Анонимно 22 мар
    Хорошо написал
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии