Татарстан vs Башкортостан: зарплаты населения разошлись, траты — нет

Другая линейка

Семь лет назад я писал в «Реальном времени», что планы Башкортостана догнать Татарстан по валовому продукту недостаточно амбициозны. Проверять собственный прогноз — занятие рискованное и редко доступное: обычно к тому времени, когда появляются данные, про прогноз уже никто не помнит. Здесь данные есть, и спор можно проверить, и, оказывается, что он с самого начала шел не о том показателе.

ВРП считает, сколько на территории произведено, а не сколько из этого дошло до людей. Чем дольше я работаю с региональной статистикой, тем осторожнее отношусь к сравнениям по этому показателю: он чувствителен к тому, где зарегистрирована крупная компания и почем в этом году нефть.

Сама мысль, что валовой продукт и потребление расходятся, не моя. Наталья Зубаревич говорит об этом больше десяти лет: в тюменских округах остается пятая часть произведенного, и потому различия между регионами по потреблению кратно меньше, чем по производству. Доклад Всемирного банка 2018 года показал то же на российских данных, а ее статья 2019 года разводит неравенство по добавленной стоимости, доходам, зарплате и бедности как четыре разные величины. Чего в этих работах нет — счета на уровне муниципалитетов и ответа на вопрос: насколько найденная разница вообще отличается от нуля. Этим я и занялся.

Поэтому я взял 104 муниципалитета двух республик — 43 в Татарстане, 61 в Башкортостане и сравнил их по двум величинам: средняя зарплата из базы муниципальных показателей Росстата и безналичные расходы из открытой выгрузки СберИндекса за 2023—2024 годы — весь период, который выложен открыто. Обе величины взвешены по населению, к обеим посчитаны доверительные интервалы. Одна оговорка важна сразу: СберИндекс не раскрывает, приписывается ли трата к месту покупки или к месту жительства держателя карты. Если к месту покупки, то у городов цифра завышена, а у пригородов занижена на величину маятниковой миграции. На сравнение двух республик целиком это влияет слабо, на сравнение отдельных районов — сильно.

Сравниваю медианный муниципалитет с медианным — одной и той же статистикой для обеих величин. Зарплата в Татарстане выше на 19 процентов, 65 тысяч против 55, и этот разрыв измерим: интервал от 5 до 32 процентов не накрывает равенство. Официальная средняя по республикам дает близкое и чуть меньшее число — 12 процентов, 75,6 тысячи против 67,6. А расходы по картам у двух медианных муниципалитетов практически совпадают: 21,6 тысячи рублей в месяц в Татарстане против 21,9 в Башкортостане, интервал от минус одиннадцати до плюс одиннадцати процентов накрывает равенство с запасом.

Оговорюсь про зарплату — это начисленная средняя по крупным и средним организациям, малый бизнес в нее не входит. Если взвесить муниципалитеты по населению, разрыв вырастет до 23 процентов — но такая величина взвешена жителями, а не работниками, и тянет ее вверх Казань. Поэтому в тексте я держусь медианы.

Это не то же, что «республики тратят одинаково». Незначимая разница — не доказанное равенство, а признание, что ста муниципалитетов для точного ответа мало. Вывод скромнее и прочнее: зарплату двух республик эти данные различают, а траты — нет, и даже верхняя граница интервала по тратам в восемь раз меньше разрыва в валовом продукте на душу. Что бы ни происходило с производством, на кассе этого не видно.

Что было обещано и что вышло

В сентябре 2019 года руководство Башкортостана ставило задачу: к 2024 году валовой региональный продукт превысит 2 трлн рублей, ежегодные инвестиции дойдут до 450 млрд. Тогда я написал, что это цели вчерашнего дня: чтобы догонять, нужно целиться в 700 млрд инвестиций в год и долю в 35 процентов ВРП.

План выполнен и перевыполнен. ВРП за 2024 год Росстат оценил в три триллиона — полторы обещанных нормы. Инвестиции в 2025 году — 853 млрд, больше, чем я просил; их доля в валовом продукте поднялась с 17,8 до 27 процентов — ровно тот уровень, на котором Татарстан был в 2018 году.

И все же разрыв с соседом не сократился — в рублях он вырос почти втрое, с почти триллиона до двух с половиной. Но рубли здесь разных лет, и честнее смотреть в разах: там отставание сдвинулось с 1,6 до 1,8 раза. Семь лет усилий не сократили даже отношения.

Росстат, Татарстанстат, «Эксперт РА» · ВРП в текущих ценах, 2018—2025

Здесь нужна оговорка, которая касается меня самого. В той статье 2019 года ВРП Татарстана за 2018-й указан как 2,04 трлн рублей, тогда как Татарстанстат насчитал 2,44. Семь лет спустя приходится поправлять не только чужие цифры. Сама же картина показывает, как шатка опора: первую оценку ВРП регионов Росстат публикует через год с лишним после отчетного, и все, что мы знаем про 2025 год, — оценки самих региональных правительств.

Где разрыв гаснет

Валовой продукт на душу различается в 1,85 раза, зарплата — в 1,24, расходы по картам — если вообще, то в 1,06. Первый шаг самый дорогой и объясняется бухгалтерией: ВРП — это оплата труда плюс прибыль плюс амортизация, а в кошелек идет только первое слагаемое. Татарстанское преимущество создано капиталоемким производством, где на рубль добавленной стоимости приходится мало зарплаты. Грубая прикидка дает фонд оплаты труда около половины ВРП у Башкортостана и около трети у Татарстана, но в рублях на жителя картина обратная: 380 тысяч в год в Башкортостане против 460 в Татарстане. Доля выше, масса ниже — в этом весь сюжет. Смещение у этой прикидки известное: неформальная занятость завышает башкирскую долю сильнее, чем татарстанскую, так что разрыв в долях может быть меньше названного.

Второй шаг виден в одном числе. В медианном муниципалитете Башкортостана на карту уходит 40 копеек с рубля зарплаты, в татарстанском — 33. Числитель и знаменатель здесь про разные множества людей: траты по всем жителям, зарплата по занятым в крупных и средних организациях, так что это пропорция, а не бюджет домохозяйства. При более высоком доходе большая его часть уходит в сбережения и ипотеку, а не на кассу. Называть это утечкой неправильно: сбережение — тоже благосостояние, просто его не видно в том измерителе, которым я пользуюсь.

И одна поправка, которая работает против моего же тезиса. Стоимость фиксированного набора товаров и услуг в 2024 году в Башкортостане выше на четыре процента, и так устойчиво с середины нулевых. Значит, в товарах, а не в рублях разрыв не гаснет, а растет примерно до десяти процентов. Точнее сказать нельзя: внутрироссийского индекса покупательной способности никто не публикует. Итог все равно один: в номинальных рублях траты почти равны, в товарах разрыв около десяти процентов — и это восемь раз меньше разрыва в валовом продукте на душу.

Три объяснения, которые не выдержали проверки

Во втором полугодии 2024 года расходы просели — и в Башкортостане, и в Татарстане. Я проверил три очевидных объяснения, и ни одно не подтвердилось.

• Проезд. С 3 июня 2024 года в Уфе и Стерлитамаке проезд подорожал на четверть — с 33 до 41 рубля, после двух лет без изменений; Казань повышала тариф мягче и в январе. Но транспортные траты в двух башкирских городах после июня не отличаются от трат в городах того же размера по стране.
• Паводок. Июльское наводнение затронуло несколько районов. На средние по республике расходы это повлиять не могло просто по весу.
• Онлайн. Версия, что траты перетекли на маркетплейсы, тоже не работает: в 2024 году расходы на маркетплейсах росли быстрее общероссийского темпа в обеих республиках, в Башкортостане даже заметнее.

Зато работает другое объяснение, и связано оно с решением, принятым не в Казани и не в Уфе: ключевая ставка 18 процентов в июле, 19 — в сентябре, 21 — в октябре. Регионы различаются не собственными решениями, а чувствительностью к общему решению. Простое объяснение — что Башкортостан сильнее завязан на малый бизнес — не работает: доля занятых в малом и среднем бизнесе там как раз ниже, 35 процентов экономически активного населения против 41 в Татарстане. Дело не в размере этого слоя, а в том, чем он живет: выдачи башкирскому малому бизнесу в 2024 году упали на 17,5 процента при росте кредитования крупного на 23,5, а просрочка по кредитам малого бизнеса в республике растет и к весне 2026 года почти вдвое превышает татарстанскую. Это гипотеза, а не доказательство: чтобы ее проверить, нужна отраслевая структура кредитного портфеля, которой в открытом доступе нет.

И еще одна проверка, которую стоит назвать, хотя результат вышел не тот, которого я ждал. Если взять те же группы муниципалитетов и посмотреть на второе полугодие 2023 года, просадка обнаружится и там: минус 1,3 пункта у Башкортостана, минус 2,8 у Татарстана. Значит, часть осеннего охлаждения — свойство сезона и самой меры, а не решений Банка России. В 2024-м у Башкортостана просадка стала вдвое глубже, у Татарстана осталась примерно той же, но разница между республиками незначима ни в том году, ни в этом. Различить республики по глубине просадки эти данные не позволяют ни в одном году; заметно разошлись годы, и то только у Башкортостана.

Что было дальше

Месячные данные по муниципалитетам заканчиваются декабрем 2024 года, но годовая статистика показывает то, чего в них не видно. В 2024 году Башкортостан рос быстро: прирост — 7,3 процента, по оценке Росстата. В 2025-м он практически остановился: ВРП в 3,2 трлн рублей при росте на одну десятую процента, промышленное производство — минус 2,8. У Татарстана за тот же год 5,73 трлн и плюс 2,9 процента. Оценка роста Башкортостана за 2025 год менялась трижды: в августе ждали плюс 3,6 процента, в октябре опустили до 1,9, по факту вышла одна десятая.

Инвестиции расходятся еще резче. В 2025 году в Татарстан вложили 1,67 трлн рублей, в Башкортостан — 853 млрд, почти ровно вдвое меньше. В первом полугодии 2026-го, когда инвестиции по стране упали почти на десять процентов, Татарстан стал первым в Приволжском округе и третьим в России по объему вложений, а Башкортостан — семьдесят восьмым в стране с минусом в 36 процентов. Оговорюсь: промышленное производство республики в те же месяцы отыграло падение и прибавило 6,7 процента.

Дефицит бюджета в этот счет записывать нельзя — во всяком случае, не так прямо. 2026 год сводится с дефицитом у обеих республик, и у Татарстана он даже больше: 30,9 млрд против 22,5 у Башкортостана, хотя к доходам меньше — пять процентов против семи. Республика, которая никого не догоняла, получила счет крупнее. На этом фоне и надо читать башкирские цифры: впервые за шесть лет снижаются и доходы, и расходы, ЖКХ — минус 27 процентов, здравоохранение — минус 16, образование — минус 10.

Различается устройство. У Татарстана доходы за год подняли на 48,7 млрд, расходы — на 65,7, налог на прибыль организаций пересмотрели вверх на 14,7: дефицит там вышел из решения тратить быстрее, чем растут поступления. У Башкортостана доходы 316,2 млрд против 338,7 млрд расходов, а налог на прибыль в проекте бюджета — 51,3 млрд, падение в 1,4 раза, то есть примерно минус двадцать миллиардов. Почти весь дефицит республики — это выпавшая прибыль корпораций после двух лет ставки под двадцать процентов, беда общероссийская и к планам по ВРП отношения не имеющая. Слово одно, экономика противоположная: у соседа дефицит — выбор, здесь — вычет.

Догоняющий рост, стало быть, не счет оплатил, а проиграл тест на устойчивость. Модель, выстроенная вокруг крупного производства, дает валовой продукт и вместе с ним узкую налоговую базу: 51,3 млрд налога на прибыль против 90,4 млрд НДФЛ, несколько плательщиков, никакого запаса на случай плохого года. Когда прибыль посыпалась у всех, закрывать оказалось нечем. В июне 2026-го республика продала «Роснефти» 6,36 процента уставного капитала «Башнефти» за 14,8 млрд, в августе объявила о продаже остатка: постоянный дивидендный актив ушел на дыру одного года. Объяснение властей республики прямое — при недостатке средств естественно продавать то, чем владеешь, поскольку заимствования на рынке дороги.

И еще одна цифра, которая в споре о догоняющем росте весит больше всех остальных. На 2026 год на выравнивание бюджетной обеспеченности Башкортостану назначено 30,2 млрд рублей — в полтора раза больше годового дефицита республики; Татарстан в этом распределении не участвует. Механизм работает, как задуман, и в заметном размере. Но разрыв в том, что доходит до жителей, он не закрывает — и не должен: выравнивают бюджетную обеспеченность, а не доходы людей. Это разные задачи, и вторую в России пока никто не ставит.

Что считать, кроме ВРП

Семь лет назад я спорил о темпе и был прав только наполовину. Цели действительно были занижены, но сам показатель был выбран неверно — это видно по тому, что рекомендацию выполнили, а разрыв вырос. Заодно выяснилось, что тезис о чрезмерной концентрации вокруг Уфы данные не подтверждают: разрыв между богатыми и бедными районами шире у Татарстана: верхние десять процентов муниципалитетов тратят вдвое больше нижних десяти, в Башкортостане — в 1,8 раза, и интервал этой разницы не накрывает ноль. Концентрация — черта татарстанской модели, а не болезнь Башкортостана.

Отменять ВРП не нужно — один из пяти показателей ниже из него же и считается. Его нужно перестать читать один:

Третьего показателя в России не считают вовсе, и это не мировой пробел: статистика США пересчитывает доход с места работы на место жительства отдельной статьей, Евростат ведет региональные счета домохозяйств. У нас региональная статистика кончается на ВРП.

И в федерациях, и в унитарных государствах подоходный налог обычно платится по месту жительства, а выравнивание строится на налоговой базе территории; в Швеции взнос в общий котел платят пятнадцать коммун из двухсот девяноста. В России НДФЛ по пункту 7 статьи 226 Налогового кодекса платится по месту учета работодателя — и Уфимский район с Тукаевским финансируют бюджеты Уфы и Челнов, куда их жители ездят работать. Последнюю попытку это изменить Госдума отклонила в 2025 году.

Спор 2019 года я проиграл дважды. Цели тогда действительно были занижены — но план перевыполнили, а разрыв не сократился, и значит, спорить надо было не о темпе, а о том, что считать. Башкортостан отдает зарплате около половины произведенного, Татарстан — около трети, и житель Татарстана все равно получает больше. Дело не в том, какая доля достается труду, а в том, от какой величины эта доля берется.

Дотацией такую задачу не решают: 30,2 млрд на выравнивание бюджетной обеспеченности идут в республику, которая на тот же год режет ЖКХ, здравоохранение и образование. А проверить, сокращается ли разрыв там, где он важен, в России пока нечем: медианную зарплату по регионам считают раз в два года, первичного дохода домохозяйств не считают вовсе, а единственный помесячный ряд про потребление принадлежит банку, который не раскрывает, к чьему району приписывает покупку. Пока измеритель такой, любой отчет о догоняющем росте останется отчетом о валовом продукте — то есть о том, что произведено, а не о том, что дошло.