Множественные умы Аббаса Кемири

Война версий

На первый взгляд кажется, что Юнас Хассен Кемири написал роман об эмиграции. Для такого мнения есть все основания. В центре сюжета стоит семья, связанная сразу с двумя странами: Тунисом и Швецией. Фотограф Аббас Кемири приехал в Швецию из Северной Африки, а его сын пытается понять историю своей семьи. Однако уже в самом устройстве романа возникает другой конфликт. Детский друг Аббаса Кадир пишет Юнасу письма и предлагает вместе создать книгу об отце. С этого момента история человека постепенно превращается в поиск достоверной версии его жизни.

Каждое новое письмо добавляет подробностей, но не приближает читателя к истине. Напротив, фигура Аббаса становится все менее определенной. Роман строится на переписке Кадира и Юнаса, а также на его воспоминаниях и старых письмах самого Аббаса. Поэтому с самого начала книга показывает не одну историю, а несколько несовпадающих версий одновременно.

Эту неопределенность Кемири усиливает еще одним ходом. Главного героя зовут, как и писателя, Юнас Хассен Кемири. У него шведская мать и тунисский отец — как у самого автора. Молодой Юнас готовится выпустить свою первую книгу, и эта деталь тоже повторяет биографию писателя. Роман сознательно использует признаки автобиографии, но затем начинает их разрушать.

Вопрос о границе между вымыслом и реальной биографией — одна из главных проблем всей прозы Кемири. Сам писатель говорил, что некоторые вещи невозможно пережить иначе, чем превратив их в художественный текст. Поэтому совпадение автора и персонажа не создает доверия, а, наоборот, заставляет постоянно сомневаться в том, кто именно сейчас говорит с читателем и насколько можно верить его словам.

Особенно заметно это в отношениях между Кадиром и Юнасом. Кадир приходит в роман как человек, который уже знает правду. Он называет себя старым другом Аббаса и предлагает будущую книгу почти как готовый проект. Его письма содержат наброски биографии, комментарии, примечания и советы по композиции. Кадир пытается руководить написанием истории. Он одновременно выступает другом, редактором, комментатором, переводчиком и даже своеобразным цензором текста. Его цель проста: сохранить образ Аббаса как выдающегося фотографа и лучшего отца в мире.

Здесь и начинается главный конфликт книги. Пока Кадир создает легенду, Юнас записывает совсем другое. Он отвечает не письмами, а своими воспоминаниями. В них отец уже не выглядит героем. Юнас рассказывает о семейных ссорах, отчуждении и постепенном разрыве между сыном и отцом. Гиперболическая версия Кадира постоянно провоцирует встречную реакцию Юнаса. Детские воспоминания превращаются в контррассказ, который оспаривает почти каждое утверждение друга семьи. В результате читатель видит столкновение двух способов помнить одного человека.

Кемирийский язык и миф об Аббасе

Уже первые письма Кадира ломают привычный ритм чтения. Он пишет на странном шведском языке, который постоянно отклоняется от нормы. Вместо обычных слов появляются вычурные заимствования из французского, арабского и английского, а привычные выражения приобретают неожиданный смысл. Кадир представляется как «древнейший друг твоего отца», просит Юнаса «оппонировать» ему и предлагает вместе создать книгу об Аббасе. Его речь выглядит нарочито неправильной, но именно в этом состоит замысел Кемири.

Оппонируй мне на это... эквивалентен ли твой успех отцовскому? Твой книжный контракт переделал тебя в миллионера или миллиардера или же просто обеспечил безбедной экономией на несколько ближайших лет?

Стилистические ошибки в романе — это художественный прием. Они заставляют читателя постоянно приспосабливаться к чужой речи и видеть шведский язык глазами человека, который никогда не станет его полноценным носителем. Неслучайно критики связывали раннюю прозу Кемири с языком полиэтнических районов Стокгольма, где смешиваются шведский, арабский, английский и десятки других языков. Сам автор идет еще дальше и создает особый «кемирийский язык» — семейный лексикон, который объединяет арабские ругательства, французские признания в любви, английские цитаты о фотографии и шведские каламбуры. Когда-то Аббас, Кадир и маленький Юнас вместе вели тетрадь с правилами шведского языка. Первое правило звучало так:

Шведский — язык заимствований. Когда сомневаешься — возьми французский эквивалент. Или английский. Это сбережет тебе много времени в заучивании вокабуляра. Шведы — народ, который быстро отдается влияниям из остального мира.

Авторы тетради искали связи между языками. Для Аббаса язык стал инструментом интеграции. Он хотел овладеть правильным шведским и отказаться от языковой смеси, чтобы общество признало его своим. Но именно в этот момент между отцом и сыном возникла дистанция. Юнас вспоминает, что раньше Аббас казался ему героем именно потому, что нарушал правила и создавал собственный язык, а позже начал требовать единственно правильного шведского.

В романе язык постоянно определяет положение человека. Тот, кто владеет нормативной речью, получает право объяснять прошлое. А тот, кто говорит с акцентом или ошибками, вынужден снова и снова доказывать свое право быть услышанным. Из-за этого и сам Аббас постепенно превращается в мифологизированного персонажа. Ни один рассказчик не показывает его напрямую. Кадир рисует почти легендарного героя. Он вспоминает талантливого фотографа, человека с кем «мало кто может потягать силы в мастерстве владения языковыми талантами». Аббас заражал окружающих любовью к словам и вдохновил сына стать писателем.

В другой версии Аббас выглядел человеком, который приехал в Швецию с мечтой о фотографии, работал посудомойщиком и машинистом метро, а потом годами пытался доказать, что достоин места в новом обществе. Он сменил название своей студии на шведское, упорно совершенствовал язык и верил, что успех обязательно принесет признание. Но чем сильнее Аббас стремился стать своим для шведского общества, тем острее переживал только частичную принадлежность к нему.

Ни одну из этих версий нельзя назвать окончательной. Юнас видит в отце прежде всего человека, который бросил семью. Кадир видит друга и героя. Сам Аббас в письмах создает еще один образ — успешного фотографа и убежденного оптимиста. Роман постоянно сталкивает эти версии между собой и не позволяет выбрать единственно правильную. Даже прошлое Аббаса остается набором противоречивых историй: сирота, сын коллаборациониста, талантливый фотограф, жертва эмиграции, предатель собственных корней, исчезнувший отец. К финалу читатель узнает об Аббасе много фактов, но так и не получает цельной биографии.

За этими литературными играми романа скрывается очень личная история сына, который пытается понять бросившего его отца. Мотив отсутствующего родителя проходит через весь роман и вообще занимает важное место в творчестве Кемири. Боль утраты или разочарования в отце — один из главных лейтмотивов прозы писателя. В романе «Монтикор. Молчание тигра» каждый новый рассказ оказывается попыткой восстановить утраченную близость. Сам поиск правды важнее результата. Герои пытаются понять, кем был Аббас и почему он постепенно исчез из семейной жизни.

Не все так однозначно в Швеции

Тигр в названии романа молчит, но сама книга говорит очень много о Швеции конца XX века. Кемири показывает страну через историю семьи Аббаса. За разговорами о работе, языке и воспитании сына постепенно проступает менее благополучная картина шведского общества. Аббас замечает:

— Странная она, эта страна, сначала ты араб, потом швед года, потом опять араб.

Эта фраза точно описывает положение героев. Формально Швеция провозглашает мультикультурализм, но повседневная жизнь постоянно напоминает мигрантам об их чуждом происхождении. Роман ставит под сомнение представление о бесконфликтном сосуществовании культур.

Особенно заметно это в конфликте между Аббасом и Юнасом. Отец пытается стать «идеальным шведом», скрывает арабское происхождение и даже берет шведское имя Кристер Хольмстрём для своей фотостудии. Сын выбирает противоположный путь и подчеркивает свою эмигрантскую идентичность. Ни одна стратегия не приносит окончательной победы. Аббас остается чужим, несмотря на все усилия. Юнас тоже не может найти устойчивую точку опоры между двумя мирами. В одном из самых важных диалогов романа Аббас говорит о сыне:

— Мой сын — мизерабельная фигура, у которой не хватает культуры. Он не швед, не тунисец, он НИЧТО. Он вечная пустая дыра, которая варьирует свое содержание по контексту, как полномасштабный хамелеон.

На фоне конфликта идентичности появляется и фигура «лазермена». Кемири отсылает к серии нападений на мигрантов в Швеции в начале 1990-х годов. Сам писатель вспоминал, что в подростковом возрасте именно «лазермен» стал одним из его главных страхов и показал, насколько хрупким может оказаться образ толерантной Швеции.

Юнас Хассен Кемири — один из самых узнаваемых современных шведских писателей. Он превратил языковой эксперимент в эмоциональную историю и показал опыт эмиграции через семейную драму. Однако определение «роман об эмигрантах» для нее слишком узко. Гораздо точнее назвать «Монтикор» романом о механизме памяти и создании семейных мифов.

Издательство: «Городец»
Перевод со шведского: Наталия Братова
Количество страниц: 464
Год: 2026
Возрастное ограничение: 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».