Defne: «Я каждый год расписываю план»

«Сначала это и был сайд-проект»

— Фаузия, на некоторых сайтах я прочитал, что Defne — это сайд-проект певицы Fauzia.

— Сначала это и был сайд-проект. Я не предполагала, что он будет быстро развиваться, не ставила на него. Создавала как отдушину, потому что хочу слушать такую музыку, которая мне нравится по стилю и на своем родном языке. Большого отклика не ждала. Спасибо, что сказал, надо исправить, что это уже не сайд-проект. Он стал расти с первой песни «Йөзек», которую очень тепло приняли слушатели. Новые песни для Fauzia тоже написаны, но я их не выпускаю. Еще не время. Выпуск музыки — трудоемкий и длительный процесс и сейчас я фокусируюсь на Defne. На данный момент жизни она как больше меня отражает, так и пользуется популярностью вокруг.

— Ты говорила, что когда затевала Defne, то подробно описала проект, как образ. Потому кажется порой, что и песни писал персонаж.

— Fauzia органически появилась — это началось в юности, когда мне было 15-16 лет. По текстам видно, что их писал подросток, там разные жанры — поп, неопоп, инди, рок. И все о любви. Такая каша или поиск, как мне говорили профессионалы. Из-за разных песен аудитория тоже была очень разной. Я усвоила эти ошибки, когда ходила на шоукейсы, фестивали, где мне говорили, что у меня нет цельного образа. И с этим опытом для Defne я стала работать не только из «порыва души» в написании песен, но и озадачилась вопросом о том, какая у меня миссия, какого слушателя я хотела бы видеть, что обо мне он должен узнать. Поняв для себя это, я стала яснее улавливать темы, которые важны для меня как в жизни, так и в творчестве. И музыка стала взрослее, фактурнее, характернее.

— Я обратил внимание, что в социальных сетях ты снимаешь видео с ответами на хейт.

— Это больше для контента. Хейтерские комментарии, к сожалению или к счастью, собирают много внимания. И это помогает продвижению музыки. Я использую все — комментарии, сплетни, слухи. Мне кажется, для слушателя сейчас только музыки недостаточно, ему интересен персонаж. Потому мы и любим блогеров, любим сериалы. Но артист, в отличие от блогера, продает уже не стиль жизни, а идею. И это важно для слушателя.

Я использую все — комментарии, сплетни, слухи. Мне кажется, для слушателя сейчас только музыки недостаточно, ему интересен персонаж.

— А бывает так, что ты что-то придумываешь, а потом говоришь себе — нет, это не подходит к образу?

— Нет, я так не делаю. Это все равно я. Но песни я потом стараюсь вписать в образ, привязать к какому-то поводу, даже если это изначально не было задумано. Специально на какую-тему я песни не пишу, это происходит само собой.

— На разных языках тексты сочиняются по-разному.

— На разных языках и мыслишь иначе. Мы эту тему изучали на филологии, когда я училась на ИФМК. Мне кажется, татарский язык у меня больше связан с детством, литературой, народными песнями, поэтому тексты могут казаться абстрактными, очень художественными, в отличие от моих песен на русском, где все более прямолинейно. Татарский для меня больше об ощущениях и ассоциациях. Например, в детстве я слушала «Ай, былбылым» и не понимала, почему героине грустно и при чем тут птицы и реки. Теперь понимаю.

«Я очень избирательна в этом плане»

— «Яңалыклар», вышедшая в 2020-м, — твоя первая записанная татарская песня. Ты говорила, что тебе мама помогала с текстом.

— Да, верно. Важно отметить, что текст этой песни писала по большей части Зулейха Камалова. Но я тоже немного внесла, и мама исправляла мои ошибки. Я советуюсь с ней до сих пор, потому что иногда путаюсь в орфографии или грамматике. А еще она корректнее любого интернет-словаря.

— У тебя два человека в музыкальной команде — аранжировщик Ринат Субаев (проект IO) и звукорежиссер Влад Зверев. Как ты их нашла?

— Рината я встретила на фестивале «Станция мир». В это время у меня вышло уже около шести песен на русском. На тот момент мы прекратили работу с предыдущим саундпродюсером. И я как раз искала, к кому могу обратиться. Мне повезло, что Ринат сам предложил мне помочь с аранжировками. Мне уже нравилось то, что он делает, но я даже не представляла, насколько мы оба вырастем. Каждый в своей стезе. С ним интересно работать, и у него есть качество, которое я не замечала у других саундпродюсеров, с которыми работала: он любит эксперименты, постоянно пробует, ищет новые вещи, вкладывается в процесс. Он, своего рода, даже художник в мире звуков. Он не относится к этому как к коммерческому заказу, который надо побыстрее сдать. Мы подолгу сидим, ищем фишки, звук. Влад работает также, он очень щепетильный звукорежиссер.

— Пишешь ли ты на заказ?

— Иногда пишу. В прошлом году, кажется, было пять-шесть песен. В этом году написала одну. У меня есть небольшой аккаунт по этой теме. Наверное, постепенно начну его продвигать. Но в целом мне кажется, что этически не очень правильно про это громко говорить, потому что могут начать сравнения, так как я известна и как артист. Я не прочь сделать репосты этих треков, но это — звездный час других людей. А так я писала для Milli Mon, Beku, Nazgul и других проектов.

Если я вижу артиста в своем проекте — я ему пишу. Но я не готова делить 50% своей медиатеки с кем-то еще

— У тебя всего два фита, стратегия постоянных коллабораций для тебя не близка?

— Эта стратегия мне не близка. Я делаю фиты только когда мне очень нравится артист. Конечно, стратегические плюсы есть, но заигрываться с этим форматом опасно, чтобы не навесить на себя ярлык «артиста для фита», как Кид Ларой или Yungblud когда-то. Когда я делала трек Perevez с Риналем, то да, помимо восхищения его работами я хотела подхватить и московскую аудиторию. Когда писала Qyzlar с Lunami и Beku, помимо «женского гимна» с одними из самых ярких исполнительниц, была мысль и о расширении и объединении слушателей. Но я очень избирательна в этом плане и главное здесь — звучание, качество и точки соприкосновения с другим артистом. Если я вижу артиста в своем проекте — я ему пишу. Но я не готова делить 50% своей медиатеки с кем-то еще.

— Песня Qyz, она же Qyzlar. Ты думала, что это прямо хитовая вещь?

— Она не стандартная, не в трендах (сейчас все идет в сторону электроники), я показывала ее друзьям, она им, конечно, нравилась, но несколько человек говорили: люди не поймут, тут какие-то ирландские мотивы, ведьмы... С другой стороны, когда я запускала Defne, мне тоже говорили: зачем тебе это, сейчас люди мало слушают музыку на татарском. Поэтому на резонанс я не рассчитывала. Но тема оказалась близка многим, да и нестандартное музыкальное оформление оказалось выигрышным.

С Beku, Беллой мы были знакомы. Я знала, что идея песни ей близка, поэтому предложила первой. У нее прекрасный контрастный тембр, который прекрасно вписался в музыку. Песни Lunami, Амины давно были в моей медиатеке, но лично мы не были знакомы. Самые внимательные заметили, что для ее участия я также переписала первую часть куплета, чтобы у текста не было диссонанса с ее мировоззрением и образом жизни.

Мне нравятся герлз-бэнды. И если бы был проект типа «ВИА Гра», куда бы меня позвали, я бы пошла.

— Тебе хотелось бы играть в ансамбле? У тебя же в детстве был опыт?

— Детский ансамбль «Айгуль» в филармонии. Мне нравятся герлз-бэнды. И если бы был проект типа «ВИА Гра», куда бы меня позвали, я бы пошла.

«Многие люди слушают песни, не понимая слов»

— Расскажи, как ты пишешь тексты. Есть песни типа «Елан» с созвучными словами (елан — елая, змея — плачь). А есть песня «Канымда»: «Я пою на родном языке, меня никто не понимает».

— Я люблю использовать созвучия, чтобы люди запоминали слова. Что касается «Канымда», у меня был период, когда я в Казани пыталась говорить с незнакомыми людьми в общественных местах на татарском: магазинах, кафе, но чаще это вызывало удивление. Так и родились эти строки. При этом я сама, бывает, забываю какие-то элементарные слова. Хотелось бы больше практики в повседневности.

— По твоим плейлистам я увидел, что тебе нравится певица Холзи, а кто еще тебе близок?

— У меня сейчас два кумира. Холзи и Марина Диамандис (в прошлом — Marina and the Diamonds). Меня вдохновляет их стилистика, сюжеты, мне нравится, как они переносят свои мысли в музыку. У Холзи есть баланс между экспериментом и коммерцией. Марина Диамандис меня восхищает музыкой, а также тем, что она мало говорит о своей жизни, при этом всегда вызывает большой интерес. Она выпускает альбомы редко, но громко. Я тоже стремлюсь к этому.

— Ты жила в Москве, выступала в Грузии, Казахстане, Сибири, на Урале. Мне кажется, не везде люди понимают, что заложено в твоих текстах.

— Мне кажется, многие люди слушают песни, не понимая слов. А иначе почему на свадьбах молодожены иногда выбирают на первый танец песни о расставании на английском? Сначала идет музыка. Дальше — текст, в котором запрятаны пасхалки для тех, кто хочет углубиться в смысл.

Вот на новом альбоме про одну песню я написала: «На первый взгляд это поп-жвачка, но в тексте, интонации живет сатира, затрагивающая широкий спектр тем».

Или, к примеру, в песне Qyz у меня есть слово «бичура», это татарская домовая, которая может как осчастливить владельца дома, так и наоборот. На русский я перевела ее как «ведьма», за что меня критиковали, мол Бичура — это скорее Кикимора. Но я считаю, что для русскоговорящих «ведьма» ближе. Вообще, слушая музыку, человек примеряет ее в первую очередь на свою жизнь и интерпретирует ее, опираясь на свой опыт.

— У тебя выходит EP, то есть альбом, и это в эпоху синглов. Зачем тебе это?

— Там будет шесть песен. Альбом — это формат рассказа, показывает тебя как артиста, полноценно. Если бы я выпустила песни оттуда синглами, снова получилось бы слишком разношерстно. А здесь важна упаковка, свой лор, история. Потому что этот альбом затрагивает много разных тем: есть меланхоличные песни о поиске себя, своего дома. Есть чувственные, о любви. И очень веселые, танцевальные. Такие эмоциональные качели. Я начала писать их с лета, еще будучи в Москве. Потом написала две песни в Азии, в путешествиях. Последнюю сочинила в декабре в Казани. Две, «Эре» и «Песи» уже вышли, чтобы показать, чего стоит ждать от звука и настроения.

Можно, конечно, написать «хит» и плевать в потолок, но это как начать готовить своей карьере гроб

— Насколько для тебя важна дисциплина? Наверное, это в тебе заложено с юности, с опыта работы моделью?

— Говоря о моделинге — он не принес мне работы, только РПП. Скорее, дисциплина с детства: я активно ходила по разным кружкам и сейчас мне непривычно не делать ничего творческого и нового. Это уже моя рутина. Парадоксально, что я ленивая в быту. У меня всегда мало энергии даже на повседневные вещи, так что если бы я сидела, ждала вдохновения — это растянулось бы на годы. У меня большие амбиции, конкуренция сейчас высокая, так что дисциплина важна. И, как ни странно, она не дает уставать. Стабильность — это залог успеха. Можно, конечно, написать «хит» и плевать в потолок, но это как начать готовить своей карьере гроб. Я каждый год расписываю план: столько-то концертов в Татарстане, столько-то — вне республики, столько-то релизов. И работаю. Потому что воспринимаю свою карьеру только в долгосрочной перспективе.