На тот свет за 13 тысяч: о чем в суде Казани рассказал единственный выживший в крушении Cessna

Почему процесс перенесли из Камского Устья в Казань

10 июля исполнится ровно два года со дня, когда в финале воздушной экскурсии самолет Cessna рухнул и загорелся. Погибли Виктория Чеглакова и ее 11-летняя дочь Василиса, пилот Евгений Гущин. Выживший Дмитрий Чеглаков перенес больше десятка операций, но до сих пор передвигается на коляске.

На суд потерпевший прибыл из Москвы на поезде, с сопровождающим, и тоже не без происшествий — из-за аварийной остановки составов в Чувашии рейс в Казань прибыл с опозданием на семь часов. К намеченному на вторник старту процесса москвич просто не успел, поэтому с согласия его адвоката и иных участников 3 февраля лишь огласили обвинение, отложив допрос Чеглакова на среду.

Чтобы преодолеть крутую лестницу у здания Московского райсуда Казани, понадобились помощь приставов и предоставленный ими специальный подъемник для колясочников.

Перед началом процесса подсудимый Степан Смирнов сообщил журналисту «Реального времени», что вину по предъявленному обвинению не признает, хотя с выводами Межгосударственного авиационного комитета о причинах падения своего самолета спорить не берется. «Будем надеяться, что суд даст законную, объективную оценку. Разберется во всем», — не раскрывая аргументов защиты, сказал Смирнов.

В качестве меры пресечения у организатора авиаклуба «Летай с нами» и собственника сгоревшей «Цессны» — подписка о невыезде, несмотря на тяжесть обвинения по ч. 3 ст. 238 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности для жизни и здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц. Данный состав предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы.

В ноябре 2025-го дело Смирнова поступило по месту крушения — в Камско-Устьинский райсуд, однако позже по ходатайству сторон Верховный суд Татарстана отправил материалы в Казань — с учетом места жительства обвиняемого и большинства свидетелей. В свое время такое же решение было принято по делу о крупнейшей в истории республики водной катастрофе — 10 июля 2011-го на Каме близ села Сюкеево (Камско-Устьинский район Татарстана) затонул теплоход «Булгария», 122 человека погибли. В зоне видимости места той трагедии ровно через 13 лет произошла новая.

Каждый полет «Цессны» мог стать последним?

Пилот был трезв, а самолет исправен — к такому выводу пришли и специалисты Межгосударственного авиакомитета (МАК), и эксперты, и следователи. Сотрудники Казанского отдела Центрального следственного управления на транспорте СКР установили — «Цессну» 1973 года выпуска в Татарстан привезли из Франции, Смирнов приобрел ее за 5,5 млн рублей и восстановил для будущего коммерческого использования.

Однако в апреле 2022-го ему установили судебный запрет на использование своего самолета для коммерческой перевозки пассажиров — до получения сертификата эксплуатанта. Соответствующее решение по иску транспортной прокуратуры вынес Вахитовский суд Казани — в отношении Смирнова и еще ряда лиц и еще одного собственника частного борта, работавших под брендами компании «Лето» и веб-ресурсов «Летай с нами».

Решение вступило в силу, однако весной 2023-го, как считают в СК и транспортной прокуратуре, на «Цессне» Смирнова вновь начались коммерческие «покатушки». Только уже не близ Казани — а в Камском Устье, где с ведома местных властей на территории старого аэродрома была организована взлетно-посадочная полоса.

Вот только сертификат на коммерческую эксплуатацию судна — подтверждение безопасности частных рейсов и их соответствия всем нормативам — владелец так и не получил, работал он, не отчитываясь перед госструктурами, отвечающими за порядок в воздушном пространстве. Хотя, как выяснилось, уже после катастрофы — те, кто мог бы принять меры, об этих воздушных экскурсиях знали. А некоторые и сами побывали на них...

Отсутствие необходимой для турполетов документации осложнилось действиями пилота «Цессны» Евгения Гущина, ныне покойного. Об этом при оглашении обвинения в суде сообщил заместитель Татарского транспортного прокурора Евгений Дикарев, отметив, что Гущина «систематически допускал грубые нарушения федеральных авиационных правил», игнорирования минимальной безопасной высоты при полете над препятствиями и заканчивая элементами воздушной акробатики с углами крена до 56 градусов, которые на «Цессне» при полной загрузке просто запрещены.

Так, в своем последнем полете пилот снижал высоту до 18 метров над землей — при минимально допустимых 300 метрах, выполнял — «виражи», «горки», «пикирование» и почти вертикальный взлет, после него-то техника и дала сбой — самолет стал неуправляемым, не смог набрать высоту и воткнулся в землю винтом. После чего тут же загорелись топливные баки в крыльях.

Три человека погибли на месте, Дмитрия Чеглакова в момент удара выкинуло из салона, и благодаря своевременной помощи он выжил.

Картину смертельного полета эксперты смогли восстановить благодаря тому, что на самолете имелись камеры GoPro — их ставили ради получения дополнительной платы от пассажиров за видеозапись экскурсии. Камеры разбились вместе с «Цессной», но карты памяти сохранились и записи тоже, за исключением момента самого удара о землю. С момента взлета до падения прошло всего 8 минут.

По версии силовиков, Смирнов знал, что нанятый им пилот регулярно нарушает правила безопасности, однако был заинтересован в получении прибыли, ведь рискованные маневры «высшего пилотажа» увеличивали зрелищность экскурсий и добавляли острых ощущений пассажирам.

— Признаете себя виновным? — поинтересовался у Степана Смирнова судья Дмитрий Игонин после оглашения обвинения.

— Нет, — отвечал тот

— Не согласны с обвинением полностью?

— Не согласен.

Адвокат подсудимого Лилия Хуснетдинова сообщила — свою позицию по делу ее клиент изложит в финале судебного следствия, после исследования доказательств и допроса трех десятков свидетелей.

«Из меня как будто вынули стержень — исчезла уверенность в завтрашнем дне»

49-летний Дмитрий Чеглаков на заседании суда рассказал, что родился в Ашхабаде. После развала СССР он работал в Туркменистане на госпредприятиях и государственной службе — в министерстве торговли и Торгово-промышленной палате. В последней был главным бухгалтером.

Перебравшись в Москву, связей с родиной не потерял — отвечал за финансы в компании, которая занималась поставкой текстиля и других товаров из Туркменистана. После начала СВО возглавил филиал этой организации в Казахстане и работал вахтовым методом — три недели за границей, неделю в России.

Суду потерпевший представился инвалидом второй группы, безработным и вдовцом. От многодетной семьи с тремя детьми, остались лишь он и уже взрослые сын и дочка. В момент удара самолета Дмитрий потерял сознание. Очнулся, лежа на спине, метрах в 10-15 от «Цессны». Как позже выяснилось, крушение произошло недалеко от кемпинга, и присутствие людей спасло жизнь выжившему.

— Я увидел — самолет горит: кабина была объята огнем и не было никакого движения, криков о помощи. В этот момент я отчетливо понял — все, кто внутри, погибли. Потом огонь стал подбираться ко мне — стала гореть трава. Пытался встать, но не мог, и видимо, я начал перекатываться, чтобы спастись от огня, потому что у меня ожоги по всему телу. В этот момент я уже слышал голоса, одна женщина говорила: «Не подходи — сейчас взорвется». Видимо, боялась за мужа. Но потом люди отодвинули свои страхи и вытащили меня оттуда. А минуты через две подъехала скорая, — вспоминал на допросе Дмитрий Чеглаков.

Отвечая на вопросы гособвинителя, он поведал, как его семья оказалась в том самолете, и признался — после случившегося потерял не только близких и здоровье: «Я раньше был неисправимым оптимистом. Сейчас этим похвастаться не могу. Из меня как будто вынули стержень — исчезла уверенность в завтрашнем дне. Моя семья — это была моя религия, мечтал провести с этими людьми остаток дней, и все это в единый миг отобрали... Я могу работать, но расстался с работой, потому что не чувствую в себе сил и уверенности, и не могу гарантировать работодателям, что со всем справлюсь к нужной дате».

По словам потерпевшего — помимо травм обеих ног, травмирована и правая рука, требуются сложнейшие операции по замене сустава. «Опереться, дотянуться, подтянуться с помощью этой руки я не могу. Относительно ног — ходить буду, но скорее всего с использованием опоры», — сообщил он.

Как Чеглаковы оказались в Камском Устье и на борту

Приводим рассказ потерпевшего с незначительными сокращениями:

— Наша семья очень любила путешествовать — каждый год устраивали себе такие поездки летом. В 2023-м во время речного круиза до Ростова-на-дону нас впечатлили виды Камского Устья — широкий разлив, практически море. Тогда подумали — неплохо было бы с берега посмотреть на это. К лету-2024 начали готовиться с февраля. Запланировали посетить Нижний Новгород, взять там машину и отправиться в Самару. Поскольку путь неблизкий я искал место для остановки в Яндекс.Картах, и тут мне пришло в голову — посмотреть Камское Устье.

Забронировали там один из кемпингов, нашли места, которые будет интересно посмотреть — Юрьевская пещера, гипсовые рудники, и тут в сервисе Яндекса вышла эта ссылка, что можно осуществить обзорный полет по разным маршрутам. Мы выбрали самый короткий — минут на 15, по прейскуранту получилось 13 тысяч рублей — 9 тысяч за полет и еще 4 тысячи — видеосъемка камерой GoPro. Мы сразу внесли предоплату 6,5 тысяч рублей, а вторую половину жена заплатила накануне полета, когда стало понятно, что погода не помешает планам.

В Камское Устье мы прибыли 9 июля вечером, заселились в кемпинг и, прогуливались по окрестностям, не меньше пяти раз видели, как пролетает этот самолет...

На следующий день в 6 утра мы поехали смотреть Юрьевскую пещеру, потом перекусили и к 9-ти были уже на аэродроме. На наших глазах прошла первая экскурсия: самолет взлетел, приземлился, люди вышли довольные, улыбающиеся. Мы подошли к пилоту, он сказал — нужно взять с собой документы для инструктажа. На самом деле инструктаж слишком общий — не вставать, не прыгать во время полета, ни о каких действиях в нештатных ситуациях и средствах спасения он не говорил. Лишь уточнил вес каждого из нас, сказал — кому куда садиться и потребовал пристегнуться. Мы спросили — можно дочка вперед сядет, он сказал — можно.

Я не экстремал, и опасение присутствовало. Я внимательно посмотрел на пилота и, если бы было что-то настораживающее, был готов отказаться от полета. Но он был трезвый, никаких проблем в работе двигателя и оборудования я не наблюдал, и до последнего момента не было сомнений, что все идет штатно. Мы доверились ему, как специалисту, и он показывал, что хотел. Никакой план полета, сценарий маневров с нами не обсуждался. Я запомнил вираж с заходом с плато в лощину, которая спускается к Волге. Пилот сказал — сейчас пролетим так близко от деревьев, что если бы можно было в окно руку протянуть — до верхушек бы дотронулись.

В моем, дилетантском понимании, ничего экстремального в этом не было. Хотя один вираж внушил мне опасения, но я вообще летать боюсь... Перед крушением — он пролетел над Волгой (на скорости 195 км/ч, как позже установили эксперты — ред.), а потом поднялся к плато вдоль высокого обрыва и пояснил, что на плато останавливаются туристы, и, когда самолет появляется — они врассыпную разбегаются...

Момент крушения я много раз прокручивал в голове... Было ощущение, что пилот внезапно решил совершить посадку, но посадка вышла жесткой.

Смирнов: «Я извиняюсь, что так произошло»

13 тысяч рублей организаторы полета не вернули. Потерпевший заявил гражданский иск о компенсации морального вреда в размере 10 млн рублей. «Со мной лично никто не общался, никакого возмещения вреда, никаких предложений об этом и извинений не было», — сообщил он суду, припомнив — слышал от старшей дочери, что такой вопрос лишь обсуждался, когда сам он проходил первый курс лечения в Республиканской клинической больнице, а приехавшие из Москвы родственники временно поселились в Казани, чтобы обеспечить ему уход.

Иск о компенсации материального вреда — ввиду потери заработка и расходов на лечения Чеглаков пока не заявлял.

Немало вопросов потерпевшему задала адвокат подсудимого. Ее интересовало — кто из Чеглаковым и каким образом заказывал экскурсионный полет, как распределились пассажирские места в самолете, все ли были пристегнуты (были — отвечал москвич) и велись ли в воздухе разговоры с пилотом. На последний вопрос Чеглаков пояснил — Гущин сам описывал места, которые пролетали, рассказывал, про то, что разработки гипса в этих местах ведутся уже не один век.

— Вы, ваша дочь, супруга — никто за штурвал не садился? — решил уточнить гособвинитель.

— Нет, не было таких ни мыслей, ни желаний. Даже не планировали. Дочь была дисциплинированным ребенком, ничего бы без разрешения не сделала, — отвечал выживший.

На вопросы — не было ли в воздухе конфликта либо борьбы между пассажирами и пилотом, ответ был отрицательным: «Никто его даже не касался».

После оглашения гражданского иска председательствующий судья разъяснил обвиняемому права гражданского ответчика, и поинтересовался — согласен ли тот с предъявленными требованиями. Смирнов сказал — не согласен. Судья решил уточнить — действительно ли тот не предлагал помощь семье Чеглаковых. «Мне следователь номер телефона не дал», — отвечал тот.

— А Вы какие-то меры предпринимали, чтобы связаться? Знали, куда он был госпитализирован?

— Нет, не знал...

Выяснилось, что владелец сгоревшей «Сессны» после трагедии просил установить связь с потерпевшим своего прежнего адвоката, но о результатах тот ему не отчитался.

Судью такой ответ удивил. Ведь контрактные данные Дмитрия Чеглакова при желании можно узнать в ходе процедуры ознакомления с материалами дела, и в частности — протоколов его допроса, а также в обвинительном заключении, которое фигурант получил перед направлением дела в суд.

Председательствующий предоставил Степану Смирнову возможность принести извинения прямо в зале суда.

— Я извиняюсь за произошедшее в плане того, что не планировалось ничего подобного. Пилот был здоров, техника — исправна, и летные условия были... А то, что произошло, я извиняюсь, что так произошло....

После заседания переживший катастрофу заявил «Реальному времени» — чтобы избежать повторения таких трагедий «власти должны повысить контроль»:

«Для меня просто шоком стал знаете какой факт? В таком маленьком районе с населением в 14 тысяч человек и поселке с населением 4 тысячи, местные власти «не знали», что у них летает самолет, на который есть судебное решение о запрете полетов. Насколько я знаю, весь состав руководства этого района благополучно продолжает осуществлять свои полномочия. В возбуждении уголовного дела [о халатности] было отказано...»

Дмитрий Чеглаков заявил, что намерен участвовать в прениях и других ключевых заседаниях по этому делу.