Новости раздела

«Пограничники спрашивали: почему я еду в Кокс-Базар, там опасная ситуация с рохинджа»

Дневник казанца Егора Белова о поездке в лагеря преследуемых мусульман в Мьянме. День первый

«Пограничники спрашивали: почему я еду в Кокс-Базар, там опасная ситуация с рохинджа»
Фото: Егор Белов / monkazan.ru/rohingya

В понедельник, 8 февраля, на театральной площадке MOÑ в Казани покажут спектакль-инсталляцию «Рохинджа», составленный из воспоминаний о гонениях на народ, живущий в Мьянме. Основой спектакля стали записи одного из актеров из команды Туфана Имамутдинова — Егора Белова, который отправился в Бангладеш в лагерь рохинджа — мусульман, живущих в стране с преимущественно буддийским населением и преследуемых за свои религиозные убеждения. На сайте проекта ежедневно будут публиковаться отрывки из его дневников. «Реальное время» публикует записи Егора о первом дне пребывания в Мьянме.

День первый

Я не знал об этой стране, я не знал ничего о рохинджа — я видел надпись Made in Bangladesh на дешевых футболках. Все источники трубили о том, что это — ад на земле, мусорное ведро планеты Земля и что мне надо сделать порядка 40 прививок от малярии до японского энцефалита, которые я не сделал.

Я прилетел в Дакку и сразу почувствовал очень сильную жару. Мне надо было за 1,5 часа успеть оформить визу и сесть на другой самолет до Кокс-Базара, где располагались лагеря рохинджа. Старый охранник помог мне заполнить анкету: он все время смеялся и диктовал, что мне надо писать. Когда дело дошло до штампа, началось самое веселое. Я думал, что не успею на свой самолет — оставалось меньше часа, а еще бегать по этому аэропорту, искать. Пограничники спрашивали меня о том, почему я еду в Кокс-Базар, и говорили, что там опасная ситуация с рохинджа. Я плохо понимал их, а они меня. Я говорил, что: «My dream Indian Ocean», — пограничник отвечал, что это не ocean, а Bengal Bay, я говорил: «Bengal Bay is part of Indian Ocean and that my dream». Это было смешно. Он долго меня о чем-то предупреждал и поставил штамп, а я понесся на регистрацию и успел. В трансферном автобусе ехали я и таракан. Я сел в самолет.

До поездки я нашел на «Фейсбуке» парня-беженца, который будто бы «работает» проводником в лагеря рохинджа, и мы договорились, что он будет меня сопровождать. Мы договорились, что он встретит меня в аэропорту. Связи не было, и я не знал, что будет дальше. Я готовился к страшному и внутри чувствовал напряжение. Я не смотрел в лица людей, я просто стремительно шел к выходу, я не знал, что будет в следующую секунду. У меня не было их денег, не было их языка, я — белый. Я вышел из аэропорта, изображая, что знаю, куда иду, хотя внутри меня, кроме волнения, не было ничего… За моей спиной раздался голос: «Егор?» Я ответил: «Заид?» И он схватил меня за руку, мы сцепились пальцами, прижались плечами, пошли к маленькой трехколесной машине молча, не глядя друг на друга. Я был в шоке. Мы сели и поехали… Было ощущение, что я упал в реку.

Мы молчали. Он спросил: «Едем в гостиницу?» Я кивнул. Я смотрел, смотрел, смотрел: машина без дверей очень быстро едет по дороге, вдоль нее лежит мусор, люди чем-то заняты, кричат, машины громко сигналят. Движение было такое, будто все едут как хотят — только успевай объезжать: детей, людей, коров, коз, мусор. Пахло сильно, можно сказать, стояла вонь. Я забежал в отель, быстро зарегистрировался, бросил рюкзак, взял блокнот, камеру, диктофон и побежал обратно. Отель был метрах в 30 от океана, и мы поехали прямо по берегу, по песку, почти по воде — тут же застряли. Сотня людей в одну секунду вытолкала нас, и мы сразу застряли снова. Выбегали, толкали, запрыгивали — все это в первые минуты, как только я там оказался.

События сменялись со скоростью неимоверной — я не успевал понимать.

Дорога заняла 1,5 часа. Трафик на дорогах, шум, пыль. Казалось, я перестал моргать. Все это сильно действовало на меня. Было ощущение, что настройки моих глаз подняли с 20% до 120%. Поражали цвета — земля от черного до красного — звуки, лица, рисовые поля, мусор, коровы, пасущиеся в этом мусоре, машины, пролетающие в сантиметре.

Мы прибыли в лагерь легко — я даже не понял как. Ни КПП, ни ворот — просто место, как рынок-муравейник. Но тут я почувствовал себя еще более зияющим пятном. Люди смотрели искренне, прямо, с интересом, а я не мог. Я смотрел в землю и шел за Заидом…

Мы свернули с многолюдной улицы. Начался дождь, и мы зашли в какое-то место. Это было кафе — палатка с жаровней и столиками — темно, земляной пол… Заид взял горячий чай. С меня тек пот, я от чая отказался. Он сказал, что сейчас мы пойдем к мужчине, который согласился со мной поговорить. Мы взяли первое интервью. Я очень волновался, суетился, мало понимал — мое внимание забирали люди, а не слова, который произносил мужчина, и вся жизнь, которая кипела вокруг. Я расстроился, что все прошло так… Мы свернули на тесные улицы трущоб. Бывший холм на границе с Мьянмой был покрыт домами, палатками, которые стояли в полуметре друг напротив друга. Вместо дверей — тряпки, на крышах сушится горох… Я увидел детей! Это было самое сильное и самое снимающее страх впечатление: они кричали и смеялись, махали мне рукой. Я смотрел на них так же, как они на меня, и мне было очень хорошо. Они не стеснялись камеры и пытались играть со мной. Мне стало очень хорошо, я ощутил эйфорию.

Позже мы поехали в другой лагерь. Я узнал, что их номер 27-й, что каждый стоит под желтым флагом и у каждого есть номер. CAMP 13 . В этот день у нас было мало времени, потому что, по словам Заида, я мог находиться в лагере до 16.00… Мы взяли еще одно интервью — оно показалось мне более удачным — и вышли на мост. Заид сказал: «Вдыхай жизнь рохинджа». Мне было светло и хорошо, я никак не ожидал почувствовать это здесь. Мы стояли на мосту, кругом кричали дети, но я их не видел. Это напоминало джунгли. Дети чуть давали о себе знать и тут же скрывались… Потом они пришли на мост и просто стояли с нами. Мы пытались брать у них интервью, но они отвечали мало, просто улыбались, смеялись. У них были ноги в глине, они были в штанах и юбках, а некоторые — голые, в основном малыши.

Мы поехали назад. Я думал о том, что, как бы это не выглядело для человека, привыкшего жить в европейском городе, все это кажется мне раем и настоящей, неподдельной жизнью.

Следующий день стал переворотом, самым неожиданным днем всего путешествия.

Егор Белов, фото автора
Общество

Новости партнеров

комментарии 4

комментарии

  • Анонимно 05 фев
    А мы еще жалуемся на коммунальщиков и тд... вон посмотрите как живут и ведь радуются жизни, улыбаются
    Ответить
    Анонимно 05 фев
    Не надо сравнивать с ними. Лучше уж с западом сравнивать и стремиться к их уровню жизни
    Ответить
  • Анонимно 05 фев
    Жду продолжения. И завидую тем, кто может так путешествовать
    Ответить
  • Анонимно 05 фев
    Это же опасно. Лучше в Крыму или в Сочи полежать
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии