Новости раздела

«Татарские эмигранты подчеркивали импонирующие им «мусульманские черты характера» японцев…»

Образ Японии в восприятии татар начала XX века

«Татарские эмигранты подчеркивали импонирующие им «мусульманские черты характера» японцев…»

Интерес к Японии в Татарстане заметно усиливается. Этому способствуют различные события: например, встреча Путина с Синдзо Абэ, переезд в «Кул Шариф» впервые напечатанного в этой стране Корана, изготовленного по «самурайской» технологии. Об этой удивительной стране в нашем издании вышел и материал японоведа. К японской теме подключилась и казанский историк Лилия Габдрафикова. В своей авторской колонке, написанной специально для «Реального времени», она рассказывает, как самый восточный сосед России, расположившийся на островах, оказался интересен татарам еще сто лет назад.

Идем на Восток!

Татарский народ на протяжении всей своей истории испытывал на себе воздействие то Востока, то Запада. Интересно, что еще в языческую пору у татар (вернее, у их предков — древних тюрков) каменные памятники-идолы всегда были обращены лицом на восход. Поэтому и молились древние тюрки, обращаясь лицом к востоку. По замечанию ученого Гали Рахима, на древнетюркском языке слово «вперед» означало «на восток». Он же писал о том, что «Восток у древних считался страной и передовой, и священной». Тут надо заметить, что о передовых достижениях Востока ученый-фольклорист писал в 1920-е годы, и здесь угадывается дореволюционный дискурс татарских интеллектуалов той поры.

Как примеры прогресса и высокой культуры на рубеже XIX—XX веков в татарских образованных кругах рассматривались различные страны мира: как европейские державы, так и Османская империя. Но еще одним примером для них стала Япония, которая с конца XIX века совершила колоссальный рывок вперед, сделав упор в основном на науку и технику. Реформы императора Муцухито Мейдзи были созвучны с идеологией татарских джадидов. Он тоже говорил об открытом диалоге с мировой культурой, но в то же время ставил во главу угла единство и успешность японской нации. Реформы эпохи Мейдзи, как и джадидские преобразования, имели охранительное значение. Буржуазные перемены практически не коснулись японского традиционализма в виде основ духовной культуры, политической системы, частного уклада жизни.

Реформы императора Муцухито Мейдзи были созвучны с идеологией татарских джадидов. Фото hnol.net

О переменах, охвативших далекую азиатскую страну, вскоре стало известно и узкому кругу татарских интеллектуалов. Например, популярный драматург Галиасгар Камал в пьесе «Оч бадбахет» («Три подлеца»), написанной в 1899 году, одному из героев дал следующую реплику: «Еще десять лет назад никто ничего не знал о японцах. А теперь японцы за счет просвещения сами что-то создают и конкурируют с самой Европой, везде их торговцы. И нам, мусульманам, надо просвещаться и научиться делать что-то самим».

К этому времени в татарском обществе уже наметились определенные изменения, и на этом фоне рассказы об успехах Японии, еще недавно жившей традиционными представлениями, безусловно, оказывали сильнейшее воздействие и вселяли надежду. Помимо своей запоздалой модернизации, татары и японцы имели и другие схожие черты. Например, татары привыкли противопоставлять себя западному миру и идентифицировали себя в большей степени с Востоком, Азией. Это было обусловлено и историческими корнями (наследники гуннов, древних тюрков и других восточных народов), и религией (мусульмане традиционно ассоциировались с Востоком).

Китай гостеприимный

Япония и Дальний Восток заняли определенную нишу в обывательском сознании благодаря усилению миграционных потоков в эти края. Первые переселенцы-татары появились на территории Китая в 1830-х годах. Среди них много было выходцев из Центральной России и Поволжья. Мусульмане оставляли свои родные места в основном из-за нежелания служить в царской армии. До военной реформы 1874 года армейская служба длилась 25 лет. Наряду с этим предприимчивых татар привлекали и новые возможности для развития торгового дела. Например, в 1851 году Китай и Россия заключили соглашение, согласно которому в Кульдже и Тарбагатае отменялись торговые пошлины для российских подданных. Поэтому уже в 1860-е годы особенно много татарских эмигрантов проживало в Кульдже, большая часть семей была занята в сфере торговли.

На рубеже XIX—XX веков в связи со строительством Китайско-восточной железной дороги татары-мигранты начали заселять территорию Маньчжурии. Они работали на лесоповалах, участвовали в строительстве железной дороги, позднее стали активно развивать инфраструктуру новых станций: содержали торговые лавки, пункты общественного питания. В Харбине к 1904 году сложилась официальная мусульманская община города. Очевидно, что о Китае и пограничной Японии некоторые татары узнавали из рассказов и писем уехавших за лучшей долей на Дальний Восток родственников и знакомых.

На рубеже XIX—XX веков в связи со строительством Китайско-восточной железной дороги татары-мигранты начали заселять территорию Маньчжурии. Фото rzd-expo.ru

Terra incognita на краю света

Но большинство жителей Российской империи о Японии узнало главным образом после русско-японской войны 1904—1905 годов. Например, в татарском фольклоре сохранились различные вариации баитов (народных песен) о русско-японской войне. Все они повествуют о тяжелой доле солдата, призванного на фронт. Несмотря на использование известных шаблонов в создании таких песен, в некоторых упоминаются различные географические названия: Порт-Артур, Ляоян, Ялу, Мукден, Сеул, Харбин. В баитах обычно присутствует образная оценка врага как источника войны («япон дигән йөзе кара харап итте безләрне» — «погубил нас японец с черным лицом»). Лишь иногда встречаются выражения, связанные с одеждой, пищей и жилищем японцев. Но эти образы были нужны лишь для художественного усиления описания положения самого солдата. Поэтому данные сведения, как правило, далеки от реальности. В целом в народном сознании образ Японии и японцев был довольно размытым.

Хотя в единичных случаях военный поход, пребывание в японском плену и личное общение с представителями другой культуры имели и продолжение. Так, один татарский солдат, призванный на фронт из Буинского уезда Симбирской губернии, вернулся на родину с женой-японкой. Они жили в той же губернии в татарской деревне, и сегодня в Казани проживают потомки этой семейной пары. Безусловно, такие моменты влияли на общественное сознание.

Но в начале трагических событий многие солдаты, по словам Г. Тукая, «даже приблизительно не знали, где разразилась эта война и кто такие японцы». В своей статье 1906 года литератор сокрушался о самонадеянности российских правителей, которые посмели вступить в военный конфликт с таким сильным государством, как Япония.

Большинство жителей Российской империи о Японии узнало, главным образом, после русско-японской войны 1904-1905 годов. Фото rsl.ru

Задаваясь вопросом, в чем секрет японского чуда, многие татарские интеллектуалы сходились на том, что все дело — в просвещении и исполнительности. Известный казанский богослов Галимджан Баруди в своей статье, опубликованной в 1908 году в журнале «Ад-дин вэ эль-адаб» («Религия и нравственность»), тоже обращает внимание на вопросы просвещения. Он сопоставил количество учащихся и учителей в Японии, проанализировал число учебных заведений и библиотек и пришел к выводу о том, что данная страна уступает лишь США и Великобритании. Помимо технического прогресса Галимджан хазрат особо подчеркивал политическую зрелость японцев. «В этой связи нечего удивляться высокому уровню их политического правления и условий жизни, — писал он. — Такой уровень прогресса, кажущийся необычным, зиждется в конечном счете на просвещении и воспитании, плюс на природной их склонности к старательному и честному труду».

До русско-японской войны 1904—1905 годов ничего не знал о Японии и известный общественно-политический деятель, журналист Габдурашид Ибрагимов. На него оказала сильное воздействие победа Японии в войне, и после этого у него возникло желание изучить эту страну изнутри. Впоследствии Г. Ибрагимов сыграл особую роль в популяризации Японии среди татар. Впервые он посетил Японию в 1909 году, и прожил там почти полгода. За это время успел посетить множество населенных пунктов, культурные и социальные учреждения, принял участие в публичных мероприятиях, встретился с разными людьми (его интересовали как простые крестьяне, так и ученые, высокопоставленные чиновники и другие деятели). Для того чтобы лучше понять внутреннюю жизнь Японии, татарский интеллектуал начал даже изучать японский язык. Его больше всего восхищал «национальный дух» японского народа, умелое сочетание западных новаций с японскими традициями. Путевые заметки Г. Ибрагимова о Японии публиковались в казанской газете «Баянель-хак» («Изложение истины»). Неутомимый общественный деятель, приверженец панисламистских идей Г. Ибрагимов позднее эмигрировал в Японию и прожил там последние годы своей жизни с 1933 по 1944 годы. Именно в эти годы сформировалась мусульманская община Японии и была построена мечеть в портовом городе Кобе. Его сын Ахметмунир Ибрагимов еще в 1913 году окончил один из японских университетов.

Об интересе к Японии со стороны татарской общественности 1910-х годов свидетельствуют и публикации, принадлежащие перу других авторов. Например, в 1915 году на страницах оренбургского журнала «Шура» выходила серия статей «Экскурсия в Японию» С. Урманова. По данным историка Р. Амирханова, в начале XX века некоторые татары вели свои торговые дела в Токио.

Габдурашид Ибрагимов сыграл особую роль в популяризации Японии среди татар. Фото inosmi.ru

Японский культурный феномен

Таким образом, накануне 1917 года представления о Японии у некоторых татар становились все более осязаемыми. Очевидно, распространение фотографии и развитие книжного дела, появление изданий с иллюстрациями помогли сформировать визуальное представление далекой Японии широким слоям населения. Например, в произведении «Осенний рассказ» еще юный Гали Рахим главную героиню — татарскую девушку Гаухар — сравнил с «прекрасной японкой». Рассказ был написан им в 1918 году.

Япония продолжала фигурировать в художественных и научных текстах татарских интеллектуалов и в советское время. Например, комедия Тази Гиззата «Мактаулы заман» («Славная эпоха»), опубликованная в 1936 году, начинается с монолога одного из героев пьесы о Японии. Конечно, в свете тогдашней политической ситуации Страна восходящего солнца представлена как империалистический агрессор. Между тем включение в реплику героя пьесы рассказа именно о Японии представляется неслучайным. Тази Гиззат как литератор состоялся благодаря культурному наследию дореволюционной поры. Ученый-тюрколог Гибадулла Алпаров в конце 1920-х годов в полемике о латинизации татарского алфавита приводил в пример Японию с ее иероглифами. Он был противником латинизации и настаивал на сохранении арабской графики. В одной из своих публикаций ученый заметил, что некоторыми татарами латиница воспринимается как символ западной цивилизации, а потому с переходом к новому письму они связывают и надежды на быструю модернизацию татарской культуры. Алпаров считал это большой глупостью и призывал посмотреть на Японию, где сложнейшие иероглифы японского алфавита не стали препятствием в развитии культуры, так как имелась мощная экономическая база.

Трансформацию традиционного татарского общества невозможно представить без влияния других культур. Это воздействие отразилось на всех уровнях татарской действительности: как на общественных, так и на бытовых. Местами подражание чужой культуре было слишком сильным, слепое копирование приводило к тому, что перенималось все подряд. В этих условиях для татарского народа в начале XX века прекрасным примером умелого сочетания западных новаций и национальных традиций служила Япония. Открытие культуры Страны восходящего солнца для широких слоев татарского населения началось после 1905 года. Различные публикации в прессе, личные поездки некоторых деятелей помогли сформировать положительный образ страны. Оказавшиеся позднее в Японии татарские эмигранты подтверждали это мнение, подчеркивали импонирующие им «мусульманские черты характера» японцев: скромность, доброжелательность и трудолюбие. Татарское население советской России в силу сложившихся политических обстоятельств к 1930-м годам постепенно изменило свое отношение к Японии, воспринимая ее уже не как образец для подражания, а, скорее, как империалистического агрессора. Но это уже сюжет для другого исторического исследования.

Ученый-тюрколог Гибадулла Алпаров в конце 1920-х годов в полемике о латинизации татарского алфавита приводил в пример Японию с ее иероглифами. Фото pastvu.com

Лилия Габдрафикова
Справка

Габдрафикова Лилия Рамилевна — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан.

  • Окончила исторический факультет (2005) и аспирантуру (2008) Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы.
  • Автор более 70 научных публикаций, в том числе пяти монографий.
  • Ее монография «Повседневная жизнь городских татар в условиях буржуазных преобразований второй половины XIX — начала XX века» удостоена молодежной премии РТ 2015 года.
  • Область научных интересов: история России конца XIX — начала XX вв., история татар и Татарстана, Первая мировая война, история повседневности.

комментарии 11

комментарии

  • Анонимно 21 июл
    интересно, какой веры придерживались такие семейные пары: муж-татарин и жена японка
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    Как всегда, интересная колонка, пишите еще!
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    люблю там бывать, жаль, редко получается. а вы как часто туда ездите и как надолго?
    Ответить
    Анонимно 21 июл
    За бюджетные деньги по "очень важным" делам чего бы не поездить...
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    Самые интересные среди историков статьи - у Лилии
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    мы с ними слишком разные, культура другая
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    японцы - загадочный народ
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    красавица какая
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    Хороший материал, очень интересно
    Ответить
  • Анонимно 21 июл
    Латиница зачиналась этрусками, похожа на тюркские руны, тюркский компонент присутствовал в Этрурии.
    Ответить
  • Анонимно 18 июл
    Лилия, Вы прекрасны!
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии

Новости партнеров