Новости раздела

Шаляпинский фестиваль: свет истинной любви татарского принца

Рецензия на оперу «Турандот»

Шаляпинский фестиваль: свет истинной любви татарского принца Фото: vk.com/kazan_opera

Проходящий Шаляпинский фестиваль весьма символично завершил постановочную часть форума — последней оперой «последнего оперного классика» (по определению самих итальянцев) — «Турандот» Джакомо Пуччини. Фестивальную «Турандот» анализирует для «Реального времени» доктор искусствоведения, профессор Улькяр Алиева.

Его имя — Любовь

О чем последний спектакль? О любви, способной своим пламенем растопить лед самого неприступного сердца (недаром главная героиня, обращаясь к толпе, говорит, что узнала имя незнакомца, это имя — Любовь)! Об истинной силе любви светлая сказка с философским подтекстом великого азербайджанского поэта XII века Низами о капризной принцессе земли Турана (так в средневековой восточной поэзии называлась земля, населенная тюрками, — от Китая до Европы), которая послужила сюжетной основой для сказки Карло Гоцци с ироническим подтекстом и розово-ванильным финалом.

Как никто другой, болеющий и умирающий от рака композитор знал, что жизнь сама по себе — бесценный дар, но жизнь без любви — бесцельна. Вот и в опере Калаф находит всепоглощающую любовь, Лиу — жертвует собой во имя любви, а Турандот — обретает огонь любви. Композитор не смог завершить свою оперу по ряду причин. Во-первых, Дж. Пуччини хотел уйти достойно — с оперой в непривычном для композитора стиле colossal. Отсюда и затянувшаяся работа над оперой и ее незавершенность.

Уже мало кто помнит, что знаменитый жест великого маэстро Артуро Тосканини на премьере оперы со словами: «Здесь смерть вырвала перо из рук маэстро» был использован в середине счастливого финального дуэта Калафа и Турандот (маэстро оставалось лишь дописать этот любовный дуэт и ликующий финал). Однако этот красивый жест до сих пор будоражит и исследователей, и постановщиков, заставляя их выискивать второй подтекст сюжетной канвы оперы, при этом они забывают слова упомянутого в опере Конфуция о том, что «Трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет».

Свою трактовку столь красивого жеста Тосканини на сцене Татарского театра оперы и балета предложил Михаил Панджавидзе. Спектакль, безусловно, талантливого режиссера получился красочным, интересным и довольно увлекательным. Режиссер в своей постановке сделал акцент на трагедии рабыни Лиу и драме народа, уставшего от капризов своей правительницы.

Приглашенная для фестивального спектакля звезда Мариинки Ахмед Агади очень органично по всем параметрам смотрелся в партии Калафа

Помимо задушевной лирики (линия любви главных героев Калафа — Турандот), элемента драмы (любовной треугольник Калаф — Турандот — Лиу), в опере есть и комическая составляющая в виде трех постоянно спорящих советников.

Момент истины

Образ Лиу продолжает образ любимицы композитора — Чио-Чио-сан: та же жертвенная любовь, предсмертная ария с мягкими пентатонными оборотами и принятие смерти (Пуччини не мог оставить Лиу в живых — для нее, как и для гейши, смерть несет освобождение от безответной любви и страданий). Безусловно, смерть Лиу — кульминация оперы.

По замыслу композитора, это момент истины, катарсис, который переживает принцесса, осознавая силу любви, — она впервые плачет, и, как следствие, в душе Турандот рождаются ростки пламени любви к Калафу, растапливающие ее сердце.

Напомним, что казанский оперный форум — это фестиваль голосов. И музыкальная составляющая спектакля стала яркой и запоминающейся частью прошедшего вечера. Приглашенная для фестивального спектакля звезда Мариинки Ахмед Агади очень органично по всем параметрам смотрелся в партии Калафа — замечательный тенор татарской крови в партии татарского принца! Отчетливость вокальной линии, замечательная фразировка, комфортные для зрительского слуха обертоны автоматически делали Калафа — Агади не только героем спектакля, но и героем в глазах зрителей.

Голос не просто красивый, полетный (на протяжении всей оперы не ощущалось внутреннее напряжение — потянет вокалист верхи или нет), но и страстный, легко трансформировался для передачи разных оттенков эмоционального состояния его героя. Ну а после прочувственного исполнения Агади классического «хита» — арии «Nessun dorma», столь ожидаемой зрителями, в музыкальную ткань оперы действительно проник свет звезд — не «небо в алмазах», а по-настоящему мерцающий, дарующий надежду его влюбленному герою.

В опере Калаф находит всепоглощающую любовь, Лиу — жертвует собой во имя любви, а Турандот — обретает огонь любви

А какой роскошной по всем параметрам была Лиу в исполнении солистки Татарского театра Гульноры Гатиной! Настоящая Лиу — внешне хрупкая, миниатюрная, и голос звонкий, чистый (как и хрустальная слеза ее героини) переливался всеми оттенками легкого, искристо-парящего звука и мягко, трогательно-тепло обволакивал зрительный зал. Пением Гатиной восхищался и наслаждался не только зрительный зал, но и сами исполнители: было заметно, что ее партнер Агади заслушался партнершей во время исполнения предсмертной арии «Tu, che di gel sei cinta» («Ax, сердце в лед ты заковала»).

Ее сценическая соперница — Турандот — Елена Михайленко — оставила несколько неоднозначное впечатление. Голос драмсопрано сильный, объемный, с крепкими верхами, который легко перекрывал и хор, и оркестр. Однако резкие, с «металлическим» привкусом, верхи несколько нивелировали общее впечатление от пения солистки «Геликон-оперы»: все же хотелось бы услышать более тонкое исполнение партии титульной героини в интонационном и дикционном отношении.

Сергей Ковнир — это одна из звезд казанского форума. Удивительно стабильное хорошее исполнение на протяжении всех спектаклей, в которых был занят украинский исполнитель. Бас Ковнира звучал как голос истинного правителя (пусть и в изгнании) — выразительно и мощно. Отдельной строкой хотелось бы отметить замечательные ансамблевые номера. Особенно приятно поразил секстет из финала к первому акту, когда трое министров и Тимур с Лиу уговаривают Калафа отказаться от притязаний на принцессу. Было ясное фразировочное голосоведение каждого участника и органичное, слаженное переплетение голосов в единую орнаментальную «вязь» столь непростого в плане исполнения ансамбля.

Вновь великолепно проявил себя хор театра оперы и балета под руководством Любови Дразниной. Была и беснующаяся толпа в предвкушении зрелища — казни персидского принца, требующая «Muoia! Sì, muoia!» (Смерти! Да, смерти!), и по-импрессионистки тонко звучащий «лунный хор» с пространственным эффектом.

Салаватов стал истинным, пусть и вне сцены, главой этого китайского оперного царства и не просто дирижировал, а властно подчинял своим пластичным рукам и оркестр, и исполнителей. Фото Максима Платонова

Респект маэстро Салаватову

Замечательно звучал оркестр под управлением маэстро Рената Салаватова. Редкое явление, когда получаешь эстетическое удовольствие даже от созерцания движений дирижера — продуманные, точные, без излишне показной эмоциональности. Салаватов стал истинным, пусть и вне сцены, главой этого китайского оперного царства и не просто дирижировал, а властно подчинял своим пластичным рукам и оркестр, и исполнителей. Звуковая вокально-оркестровая картина смерти Лиу пробирала до дрожи, а «невесомое» звучание струнных и деревянных в лирических трепетных моментах партитуры еще раз демонстрировало, что кристальный лиризм также не чужд натуре маэстро.

На финальном поклоне, растроганный теплым приемом у публики, Ахмед Агади привычным жестом, на радость публики, бросил свой букет в зрительный зал (кому из восторженных поклонников великолепного тенора достался букет, автору этих строк за «лесом» зрителей, стоя приветствующих своими овациями всех исполнителей, разглядеть не удалось).

Очаровательная Гульнора Гатина проявила внимание к коллегам по театру, отправив свои два букета хору, отдавая должное их профессионализму. И уже под конец, наблюдая за ярким проявлением эмоций восхищенной публики, невольно подумалось — какая разная бывает любовь, показанная в «рамках» одной оперы: одна приносит боль страдания и разочарование, а от другой вырастают крылья, вдохновляющие на создание пусть и последнего в своей жизни подлинного шедевра.

Улькяр Алиева, доктор искусствоведения, профессор, фото vk.com/kazan_opera
ОбществоКультура
комментарии 11

комментарии

  • Анонимно 21 февр
    Очередная классная статья!
    Ответить
  • Анонимно 21 февр
    Ахмед Агади - красавчик. Великолепный тенор, ради него и арии Калафа многие пришли на спектакль
    Ответить
    Анонимно 21 февр
    Сам спектакль такой странный
    Ответить
    Анонимно 22 февр
    Мы тоже досидели только ради арии. Если её спели раньше, то конца бы не стали ждать
    Ответить
  • Анонимно 21 февр
    Чем это он странный?
    Ответить
    Анонимно 22 февр
    Да не поймёшь, агрессивный спектакль. После него хоть вешайся
    Ответить
  • Анонимно 21 февр
    Любовь правит миром
    Ответить
    Анонимно 21 февр
    Мужчинами
    Ответить
    Анонимно 21 февр
    Ходите почаще в оперу и все будет ясно.
    Ответить
  • Анонимно 21 февр
    Красочная постановка
    Ответить
  • Анонимно 21 февр
    Не устаю восхищаться таланту Улькар Алиевой. Я никогда не была в театре, а такое чувство будто я там провела несколько изумительных часов,наслаждаясь пением и постановкой артистов. Алла боерса, на следующий сезон обязательно заранее позабочусь о билетах на спектакли в рамках Шаляпинского фестиваля
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии