Новости раздела

«Веселый молочник» Джастас Уолкер: «Татарстан к переезду не рассматривали. Слишком много татар»

Американский фермер из российской глубинки — о различиях в развитии бизнеса на селе в России и США

«Веселый молочник» Джастас Уолкер: «Татарстан к переезду не рассматривали. Слишком много татар» Фото: vk.com

С одной стороны, русские уверены, что «мы самые лучшие», и одновременно они убеждены, что «у нас ничего не получится». Это самый большой парадокс, который есть в русской душе, считает американский фермер Джастас Уолкер, известный благодаря сюжету телеканала «Россия 1» как «веселый молочник». Вместе со своей американской женой они прожили в России 25 лет, родили здесь троих детей, приобрели 100 га земли на Алтае, но только недавно всерьез занялись получением российского гражданства. В конце августа с просьбой о помощи Уолкер обратился к губернатору Алтайского края Виктору Томенко. Почему этот вопрос встал только сейчас, о минусах санкций и парадоксах в русской ментальности и культуре Джастас Уолкер рассказал в интервью «Реальному времени».

«Огород, конечно, пострадал — мало что выросло из-за погоды»

— Джастас, в Татарстане лето в этом году не очень. Как у вас с погодой на Алтае и как это отразилось на фермерском деле?

— Ферма «уродилась», слава Богу. Покос нормальный, потому сена приблизительно столько же, сколько было в прошлом году. Может, на тонну меньше, но это не суть. Были дожди и холод, поэтому огород, конечно, пострадал — мало что выросло из-за погоды. Но нормально.

— А зимой как морозы переживаете?

— Печку топим, — смеется. — Много тысяч лет назад человек изобрел огонь, так что это не страшно.

— Сколько у вас сейчас гектаров во владении?

— 100 гектаров земли, держим 72 козы и 40 с лишним баранов. Мы производим козий сыр и кисломолочные продукты. Также продаем мед и чай.

— Вы как-то говорили, что получить в России дополнительные 60 гектаров земли — это испытание…

— Я это говорил на Севере, где все принадлежит государству. Третий год мы живем на Алтае, и здесь очень много земли в руках у частников, поэтому получить землю так же легко, как купить машину. Из-за этого здесь намного интереснее.

— Почему вы решили переехать?

— Первая причина — это здоровье. На Севере у меня была сильная астма, и я не мог там жить, так как постоянно умирал от нехватки воздуха. Поэтому на Алтай переехал именно в поисках благоприятного климата.

Третий год мы живем на Алтае, и здесь очень много земли в руках у частников, поэтому получить землю так же легко, как купить машину. Из-за этого здесь намного интереснее

— Какие варианты еще были?

— Очень много: от Иркутской области до Псковской. Мы создали короткий список требований к земле и уже выбирали по этим критериям.

— Татарстан рассматривали?

— Не рассматривали, — смеется. — Там слишком много татар. Шучу. Да не знаю, просто и так слишком много вариантов было. Вообще, вселенная бескрайне сложная, и очень много вариантов, поэтому человек в любом случае должен ограничиваться каким-то коротким списком.

— А вы про нашу республику что-то знаете?

— Вообще ничего. И никогда там не был. Я не так много путешествую: был в Москве и Питере, Екатеринбурге, Туапсе, на Севере во многих городах. Был в Самаре и Перми.

— То есть везде, кроме Казани…

— Да, действительно, — смеется.

«Мы сейчас вообще ничего не зарабатываем, мы успешно тратим последние копейки»

— В чем разница между фермерством в США и в России?

— В основном в степени развитости. В Америке это многовековая система, а в России фермерство находится в зачаточной форме. Там создана вся инфраструктура и логистика. Поэтому чтобы начать заниматься, нужно зайти в этот поток, и все. А тут все самому надо строить.

— Можете привести пример?

— Если в Америке взять участок земли, то в любой сельской местности есть фермерский кооператив в районном центре или, возможно, даже в твоем поселке. Нужно прийти к кассиру и сказать, что нужно столько тонн зерна, семян. И он говорит: «Без проблем, через три дня все будет. Еще что-нибудь нужно?» Ты можешь заказать удобрения, оборудование, причем взять это в кредит либо за наличные. В России те же самые операции будешь делать три недели или полгода — искать на «Авито» и по городам, обзванивать, и тебе, естественно, никто в кредит ничего не даст. Но кредит — это пятое дело, самое важное — это удобство.

— Если так сложно, то не думали вернуться в Америку?

— Один акр земли в Америке (это 0,4 гектара) стоит 5 тысяч долларов. Получается, что гектар стоит 10 тысяч долларов, это 650 тысяч рублей. Здесь гектар в среднем стоит от 12 до 14 тысяч рублей. Разница в 50 раз. В России нужен начальный капитал намного меньше, поэтому здесь свои прелести.

Надо понимать, что фермерство — это не барыжничество, это не про «купи-продай». Фермерский оборот — годовой: ты вложил денег здесь и через год получил прибыль, но это если у тебя ферма уже запущена, инфраструктура построена и отлажена система продаж. А если ты начинаешь с нуля, то ожидать дохода можно на четвертый год

— А где можно больше заработать на фермерстве?

— Если ты не можешь начать, то и не можешь зарабатывать.

— Получается, что в России легче?

— Все зависит от диапазона. Если у тебя есть 10 тысяч долларов, то там легче — купил все готовое и занимайся. Если у тебя нет этих денег, тогда легче здесь.

— Вы с чего начинали?

— Мы начинали три раза. Первый этап: мы начали с коров, там был совсем маленький фонд — 300 тысяч рублей. Потом поднакопили денег, 1,5 миллиона, и открыли козью ферму. Нынешний проект побольше — тут стартовый фонд был 10 миллионов рублей.

— Сейчас сколько зарабатываете?

— Мы сейчас вообще ничего не зарабатываем, мы успешно тратим последние копейки, — смеется Джастас. — Надо понимать, что фермерство — это не барыжничество, это не про «купи-продай». Фермерский оборот — годовой: ты вложил денег здесь, и через год получил прибыль, но это если у тебя ферма уже запущена, инфраструктура построена и отлажена система продаж. А если ты начинаешь с нуля, то ожидать доход можно на четвертый год. Здесь мы начали с нуля — было чистое поле и речка. Мы запустили краудфандинговый проект, который используем как площадку для предпродажи, чтобы составить первую клиентскую базу для поставок. Осенью у нас будет доход, а уже в следующем году мы будем выходить в ноль.

«Мы не научимся делать нормальную продукцию, если всю конкуренцию убрать с рынка»

— Многие фермеры жалуются, что их не пускают в сети.

— Это большой миф, пускают всех. Но если ты хозяин «Ленты» или «Ашана», то какое у тебя требование к производителю? Объем и гарантия поставок. Если ты мелкий фермер или мелко-средний, как мы, тебе нечего делать в сетях. У тебя нет объема ни на один крупный магазин. А им нужны контракты, чтобы снабжать 10—30 магазинов. У меня есть друзья-фермеры, которые производят тонны продуктов, и у них нет проблем. Просто надо запомнить, что большое сообщается с большим, а мелкое — с мелким. Если у тебя хозяйство меньше 10 тысяч гектаров, тебе нечего делать в сетях.

Реализация продукции всегда была одной из самых больших проблем для мелких и средне-мелких фермеров. Сегодня есть два изобретения, которые меняют игру, — это автомобиль и интернет. Я могу утром загрузить фургон, развезти заказы и вечером вернуться домой

— Как фермерам лучше реализовывать продукцию?

— Реализация продукции всегда была одной из самых больших проблем для мелких и средне-мелких фермеров. Сегодня есть два изобретения, которые меняют игру, — это автомобиль и интернет. Я могу утром загрузить фургон, развезти заказы и вечером вернуться домой. Причем если раньше надо было стоять на рынке, то сейчас я работаю с клиентами неделю, чтобы один раз развезти продукцию. Имея сайт, даже с простой корзиной можно творить чудеса в плане продаж. Интернет-технологии — это целый набор. Прежде всего это естественная таргетированная реклама и маркетинг через соцсети. Так ты создаешь клиентские воронки. Второе — это площадка, где можно разместить товар. Плюс нужен робот, который позволяет тебе не сидеть на телефоне, а чтобы клиенты сами оформляли заказ. И в конце недели у тебя на руках готовый список товаров, которые надо просто развезти.

— Отношение покупателей к фермерским продуктам в России и Америке отличается?

— В России есть врожденное «эко-шмеко». Все помнят бабушкины огурцы и пирожки, у многих американцев этого нет. Если в Америке экодвижение неестественное, к нему пришли только потому, что все плохо стало с едой, то в России это «заходит» нормально. Тут никого не нужно уговаривать. Россия — хорошая культурная площадка для развития фермерской темы.

— Санкции как-то отразились на вашем бизнесе?

— Думаю, что мы слишком мелкие, чтобы на нас отразиться. У нас был сбыт до санкций, он остался и после санкций. Думаю, что это больше хайпа придало. Я тогда злобно посмеялся над санкциями, но это было вырвано из контекста. Я не сторонник санкций. Считаю, что мы должны развиваться в присутствии конкурентов с Запада. Потому что конкуренция определяет сильнейших игроков. Мы не научимся делать нормальную продукцию, если всю конкуренцию убрать с рынка.

— Но в условиях эмбарго стало легче?

— Это как с наркотиками. Наркоману становится легче? Временно. Но потом придется платить. У нас нет сигнала рынка для улучшения качества и для удешевления продуктов. Временно это здорово: пропали все конкуренты, и все катит, слава Богу. Но это не путь вперед.

Российское гражданство для получения субсидирования

— Вы 25 лет живете в России. Почему только сейчас встал вопрос получения гражданства?

— Все приходит в свое время. В 90-е годы было вообще непонятно, что надо сделать, чтобы получить гражданство. Там часто менялись законы, поэтому лет шесть можно отбросить. В 2004-м я получил первое разрешение на проживание. Теперь встал вопрос о гражданстве. Может, 10 лет назад мне не совсем было понятно, что я так будут связан с Россией. Но мы тут родили троих детей, занялись фермерством, и гражданство бы очень помогло для развития дела. Я бы смог претендовать на субсидирование и оформить землю на себя. Сейчас земля выкуплена, но оформлена на человека, с которым мы работаем. Это коряво.

— Как долго пытаетесь получить гражданство?

— Года два, мы два раза подавали. Вопрос в том, что в 2016 году я пробыл за границей 5 месяцев, мы ездили к родным. Тогда был старый регламент, и можно было выезжать максимум на шесть месяцев. Я не хотел его нарушать, но регламент изменился, и можно было на три месяца выехать. Поэтому получилось, что я его просрочил.

«Они качали головой и говорили, что я совсем обрусел...»

— Вы сейчас больше русский или американец?

— Если американская культура «желтая», а русская — нечто «синее», то я что-то «зеленое». Я стараюсь относить себя к подданным Царства небес. К какой национальности я бы себя отнес? К человеческому роду.

— Что вы в России никогда не сможете понять?

— Русский пессимизм во всем. С одной стороны, «мы самые лучшие», и одновременно — «у нас ничего не получится». Это самый большой парадокс, который есть в русской душе. Я понимаю, что это исторически сложилось, но не понимаю, почему мы до сих пор за это держимся.

Если американская культура «желтая», а русская — нечто «синее», то я что-то «зеленое». Я стараюсь относить себя к подданным Царства небес

— И все-таки, говоря про русских, вы говорите «мы».

— (Смеется). Может быть. Это, может, оговорка по Фрейду.

— Правильно понимаю, что вы стали русским, но русским пессимизмом не заразились?

— Я стараюсь взять русский пофигизм и отбросить русский пессимизм. Это точно!

— Есть ли вещи, которым ваши американские родные удивились?

— Моя жена — американка, и свадьба у нас была в Америке. Нормальный американец среднего класса арендовал бы дом, но я вместо этого купил домик на колесах и поставил его в кемпинге. Несмотря на то, что был декабрь. И мы такие: «Вау! Круто! Кемпинг, декабрь!» Все нам говорили, что вообще-то лютая зима. А мы отвечали: «Да какая зима?! Вы шутите?» Так мы сэкономили кучу денег. И они качали головой и говорили, что я совсем обрусел, — вспоминает со смехом Джастас.

— Каким видите будущее?

— Человек предполагает, Бог располагает. В данный момент я вижу судьбу в России, но если бы лет пять назад меня спросили, где я себя вижу, то сказал бы, что там, на Севере. Не мог предположить, что я возьму и перееду. Никто не знает, что будет завтра. Сейчас я вижу себя здесь.

Ксения Жаркова
ОбществоПромышленностьАгропромЭкономикаИнфраструктураИсторияКультураРозничная торговляБизнес Татарстан
комментарии 16

комментарии

  • Анонимно 02 сен
    У нас все хорошо. Стоимость земли конечно смешная по сравнению с землёй в США. Американцы понаехали тут
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    У нас все получится
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    А чем ему татары не нравятся?
    Ответить
    Анонимно 02 сен
    а чем они ему должны нравится?
    Ответить
    Анонимно 02 сен
    тупой вопрос - ещё более тупой ответ))) Встретились два одиночества ))) Амер прикалывался!
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    Все таки они очень специфичный народ, с интересным чувством юмора
    Ответить
    Анонимно 02 сен
    Татары? А что там специфичного?
    Ответить
    Анонимно 02 сен
    Мы, татары, очень специфичный народ.
    Ответить
    Анонимно 03 сен
    Нет, это мы русские специфические. Вы просто наши братья.
    Ответить
    Анонимно 06 сен
    Очень и очень "специфические", русские земли московиии обросли бурьяном и борщевиком. Годами не видели техники и обрабатываются. Народонаселение сокращается... Работать вам надо. Работать, а не водку лакать.
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    невероятный человек) просто невероятный)
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    спасибо Ксении за оптимистический репортаж - отличная беседа о жизни... так славно и открыто поговорили...
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    Джастис молодец!
    Ответить
  • Анонимно 02 сен
    — Один акр земли в Америке (это 0,4 гектара) стоит 5 тысяч долларов. Получается, что гектар стоит 10 тысяч долларов, это 650 тысяч рублей. Здесь гектар в среднем стоит от 12 до 14 тысяч рублей. Разница в 50 раз. В России нужен начальный капитал намного меньше, поэтому здесь свои прелести.//
    Вот так все наши земли перейдут в руки чужаков.
    Ответить
    Анонимно 03 сен
    А что свои готовы работать на земле? Под забором пьяные валяются
    Ответить
    Анонимно 03 сен
    Таких Джастинов единицы. Дай Бог, чтобы они растормошили глубинку, дали людям надежду и рабочие места. У нас благополучный закрытый город, например. Военный, ухоженный. Рядом Москва, работы хватает. Но выпивохи на лавочках и под лавочками в большом количестве. Это мерзко и стыдно.
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии

Новости партнеров