Ришат Тухватуллин: «Мне важно найти путь к душам людей разных национальностей»

Фото: Динар Фатыхов

От Авзаловой до Нурминского

Песню «Не буду помнить» для Ришата Тухватуллина написал белорусский певец Сацура, который последние десять с лишним лет активно занимается сочинением материала для других артистов. На «Яндекс.Музыке» песня, выложенная татарским певцом 3 июля, набрала почти 12 тысяч прослушиваний. В принципе, если не знать очевидного, RISHAT THV — это просто новый исполнитель в стиле r’n’b.

— Я горжусь тем, что я татарин, я пел, пою и буду петь на татарском языке, — ответил на критику в Сети Тухватуллин. — Однако в то же время я очень уважаю и люблю русский народ. То, что я люблю один народ, не значит, что я отказываюсь от другого. Почему творчество должно создать барьер между языками и народами? Музыка должна объединять людей, а не разъединять. Зритель даст оценку моему творчеству. Для меня самое важное — оставаясь верным своим корням, найти путь к душам людей разных национальностей.

Вероятно, первой, кто активно занимался пением на других языках среди татар, была Альфия Авзалова. С другой стороны, известно, что Ильхам Шакиров несколько раз записывался на русском, но эти композиции не публиковались. Кроме того, иногда татарские звезды записывали песню сразу на двух языках — с обязательным одним русским куплетом. Наверное, последний пример такого смешения — от 1999 года у Асафа Валиева в «Трамвайчы кыз».

Один из современных амбассадоров многоязычия на эстраде — Элвин Грей, часто выпускающий песни не только в татарской, но еще и башкирской версии. Изначально выбрав такую концепцию, артист успешно переходит с одного языка на другой, не вызывая протестов у аудитории.

Другой пример — рэпер Нурминский, который начинал с татарского рэпа, но потом «выстрелил» с хитами на русском. По сути большая аудитория узнала о нем как о русском рэпере. Как он объяснял в одном интервью, русские треки дают ему больше резонанса, а татарские он делает «на отдыхе». В этом году Нурминский выпустил «Сборник татарских песен» с песнями за разные годы. В 2025-м выпустил трек «Кайттым»: «Вернулся, скучая, из большого города в мою деревню».

— Мне кажется, это просто попытка расширения аудитории: тот же Нурминский вышел на всю Россию, когда стал читать на русском, — соглашается музыкальный критик Николай Редькин. — То есть ты можешь потерять некоторый респект внутри комьюнити, но, в общем и целом, людей, слушающих тебя, станет больше. Все-таки песни на непонятных языках — это спорадические хиты, такая «экзотика», которой человек себя балует иногда, но постоянно слушать такое он не будет, ему нужно что-то, что он понимает.

Но такие примеры в татарской эстраде скорее исключение. У некоторых больших артистов можно обнаружить русские песни: например, Фирдус Тямаев перевел свой главный хит «Сайра әйдә, сандугач», превратив его в «Соловья». Но в какую-то большую стратегию такой ход не превращается.

Другой вариант — альбомы дуэта «Аигел» на татарском. Первый из них, «Пыяла», привлек внимание публики спустя несколько лет после релиза благодаря сериалу «Слово пацана. Кровь на асфальте». При этом следующий татарский альбом Killer Qız сделан с упором на танцевальную стилистику, где сам язык, безусловно, важен, но работает и на уровне фонетики.

Лучше сразу петь на нескольких языках?

Характерно, что уже несколько молодых татарских исполнителей изначально заявили о себе, как билингвы и даже трилингвы. То есть они не поют сначала на татарском, а потом решают попробовать себя в русском — у них все это происходит одновременно. Например, выступившая на прошлой неделе на калмыцком фестивале «Голос кочевников» АлияНур отмечает, что на двух языках она пишет примерно с 17 лет:

— Это было связано с тем, что у меня в семье и в окружении знакомых всегда разговаривали не только на татарском. На сегодняшний день я поставила себе важную миссию: нести свет через свои песни для моих слушателей. Неважно на каком языке, неважно в каком жанре, неважно в каком образе — главное сделать так, чтобы слушатель чувствовал мою поддержку через мои песни.

— В открытых источниках нет как таковой статистики о том, насколько это выгодно, — иронизирует основатель татарского инди-лейбла Yummy Music Ильяс Гафаров. — Например в топ-10 композиций Ришата Тухватуллина пока не видно его нового «русского» сингла, а вот АлиеНур ее коллаборация с русскоязычными коллегами подарила не только яркий, качественный клип, но и выступление на «Новой песне года» и «Голосе кочевников». Наверное, все же имеет значение понимание артистом аудитории своей песни, на каком бы языке он не пел.

Фаузия Кадырова, она же певица Defne, сначала выпускала композиции под именем Fauzia, запела на татарском, выбрала для этого направления новый псевдоним. Проект начал так хорошо работать, что Кадырова пока приостановила выпуск песен под ником Fauzia.

— Мне кажется, все зависит от человека, музыки, — говорит Кадырова. — Здесь много факторов, часто может получиться двухсторонний эффект. Слабое место наших артистов в том, что они пишут русский текст на татарские мотивы, что для меня звучит странно: музыка по канону татарская, а текст русский, кто это будет слушать — непонятно. Татары скажут — почему по-русски. Для русской поп-музыки такой жанр слабоват. Либо они слишком резко переключаются, непонятно, почему, нет никакой стратегии, бренда. Будто не как к работе относятся, а как к приколу.

Вокалист группы Gauga Оскар Юнусов однажды выложил трек на русском, но скоро его удалил. При этом думает попробовать себя, например, в английском:

— Тэм Булатов из Lumen нам говорил: давайте, спойте на русском. В целом, много кто предлагает, но мне как-то самому не сильно хочется. Но в плане опыта интересно, если хорошо это сделать, а не просто так.

А если ориентироваться не только на российский рынок?

— У каждого певца свой путь. И многим такой выбор помогает, — говорит исполнительный директор станции Ильфар Каримов. — Вот есть певец Amirchik, если не ошибаюсь, его песня стала популярна в Корее и в Азии, в целом. Что касается татарских певцов, то часть аудитории восприняла их эксперименты в штыки. Но если песня качественная, запоминающаяся, почему бы не спеть, аудитория у нее будет. Так делают узбекские, таджикские певцы, почему бы так не поступать татарским звездам?

В целом, говорит музыкальный критик Сергей Мезенов, в нынешней ситуации «никакая стратегия не является хоть сколько-нибудь железной, все очень хаотично и по-дурацки».

При этом он отмечает, что есть менее очевидные примеры смешения языков. К примеру, тувинская группа «Ят-Ха»: «У них такой микс из всего на свете, тувинских, народных, рок-хитов 70-х и песен с текстами, построенными на русских переводах японской поэзии».

Другой пример — красноярская группа Aina, поющая на эвенкийском и русском. Мезенов отмечает, что фолка, в его понимании, в их музыке не так много, но выступают они, в основном на этнически-ориентированных мероприятиях:

— Обращение к эвенкийскому, даже если оно чисто на уровне языка песни, а не звучания музыки, маркирует их для промоутеров определенным образом, — говорит Мезенов, соглашаясь, что, масштабируясь, любой российский артист приходит к русскому языку. Другой вариант — сразу смотреть глобально, где коренное наречие, напротив, становится главной фишкой.

— Этно-сегмент довольно широк, если не замыкаться в рамках России, что получается, например, у тувинцев, — говорит критик. — Возможно, поэтому они могут не париться насчет движения в сторону какого-то кроссовера на территории РФ, потому что своя культурная идентичность, как бы немножко отличная от русской, позволяет им ездить за рубеж.

— Я могу судить по себе — мне многие говорят, что я долго ограничивала себя, когда пела только на татарском. И в моем случае, органично петь и на русском, и на турецком, и на татарском, к примеру. И менять жанры, — говорит певица Эльмира Калимуллина. — И я пою без акцента — это важный элемент. Многие артисты делая эксперименты, выглядят смешно. Но в современном толерантном обществе — всем ок, либо все равно. Когда ты живешь в России и поешь только на языке малого народа, завоевать большую аудиторию можно, но потом удержать очень сложно. Люди не понимая, о чем ты поешь, долго не продержатся. Это не классика, которая испокон веков передается и не важно на каком языке поется.

— Смешанные альбомы — для меня странная вещь, — отмечает при этом Калимуллина.

— Я искренне считаю, что язык достаточно мало ограничивает аудиторию, особенно в нашем мире, когда можно любое видео и даже концерт сопровождать субтитрами, если важно передать смысл, — говорит музыкальный критик Наталья Югринова. — На мой взгляд, музыка, подача, харизма, профессионализм гораздо сильнее влияют на объем аудитории, чем язык.

Югринова указывает, что язык может привлекать «экзотичность»: к примеру, группа Sigur Ros поет на исландском и даже на выдуманном языке, а Tinariwen — на диалекте туарегского.

— Наверное, на практике редкий язык действительно сужает аудиторию именно из-за того, что вся инфраструктура (радио, плейлисты, промо, критики) заточена под определенные языки и рынки, и редкому языку физически сложнее туда попасть. Но это немножко другая причина, чем «слушатель не понимает слов, поэтому не будет слушать», — отмечает Югринова. — Я слушаю много алжирско/марокканско-франкофонных ребят, и сейчас среди них очень сильная тенденция на смешивание трех языков — арабского, причем в разных диалектах, французского и английского, но у них как раз это получается фаново и натурально, такое ощущение что они вот ровно так и думают, сразу на трех.

— В России есть исполнители, которые поют на нескольких языках. Обычно они начинают с коренного, а потом добавляют русский, — отмечает музыкальный критик Айдар Хуснутдинов. — Если это исполнители массовые (Нурминский, Элвин Грей), то родной язык для них является естественным средством коммуникации с их аудиторией. Перейдя на русский — чего кривить душой — такой же для них и их слушателей естественный, они не теряют старую аудиторию, а только приобретают новую. Такой ход не выглядит как sellout или «предательство». Если же это исполнители «нишевые», то они часто строят свое взаимодействие с аудиторией на контенте про татарский язык, татарскую идентичность и так далее, делают из этого фишку, которая помогает им продвигаться и «продавать» свое творчество. В таком случае переход на русский может восприниматься негативно. Но так будет, пока эти исполнители не напишут хит на любом из языков и не перейдут в первую категорию.