Сергей Козко: «Когда меня пригласили в Казань, я не считал это шагом назад»

Фото: взято с сайта rubin-kazan.ru

«У нас была выстроена вертикаль»

— Сергей, вашей первой командой мастеров был «Асмарал» из Кисловодска, один из дублей московского «Асмарала», собиравшего в начале 90-х талантливую молодежь. Вы не пересекались там с Сергеем Семаком?

— Нет. Я играл в Кисловодске, а Семак — в Петрозаводске, где команда называлась «Карелия». Насколько мне известно, там была выстроена вертикаль: главная команда базировалась в Москве, Кисловодск был в первой лиге, Петрозаводск — во второй. Но, в принципе, оба наших «Асмарала» — как московский, так и кисловодский — могли пригласить к себе игроков из Петрозаводска. На самом деле это был хороший проект, просто так все закончилось.

— Вы так считаете? Ведь «Асмарал» запустил эпоху частных команд. Многие из них, вроде «Москвы» или «Анжи», не имели базы и школы, а потому быстро исчезали. Тот же «Асмарал» просто купил «Красную Пресню» — в итоге все ушло в песок.

— Напоминаю, что тогда рухнул не только Советский Союз — по сути, все рухнуло, и на фоне всего этого создали частную команду. В момент, когда нигде денег особо не платили, у нас были стабильные зарплаты, хорошая экипировка, что немаловажно. Под этот проект у нас в Кисловодске (про который я могу говорить) собрали перспективных ребят из разных регионов. Например, у нас играл Сергей Гришин, который потом запомнился карьерой в московском «Динамо».

Со временем, когда стали закручивать гайки в отношении Аль-Халиди, включая недвижимость, отняли базу, бывшую дачу Брежнева, у всех начались проблемы. Тогда нам сказали: «Ребята, кто хочет — уходите». Там полкоманды сразу уехало. Но я был молодой, 18-летний, и в то время как бы не за деньги играл. Тем более нас кормили, одевали, и мы практически больше полугода играли там бесплатно. Пришлось даже побегать в поле — шесть матчей, где-то на замену выходил, поскольку нас всего оставалось в составе 12—13 человек. Кстати, тогда и Серега Гришин остался, были непростые времена, но для нас, молодых, это была такая школа жизни.

«Большой пропасти между футболом в городе и на селе в СССР не было»

— Вы к трудностям привыкший, как родившийся в поселке.

— На самом деле — в селе Спицевка Ставропольского края, которое располагалось в 40 километрах от Ставрополя. Мы переехали в город, когда мне было 10 лет. При этом я начал заниматься футболом в Спицевке с первого класса. Поскольку потом тренировался уже в спортшколе Ставрополя и могу сравнивать, скажу, что большой пропасти между футболом в городе и на селе во времена СССР не было. К примеру, у нас в Спицевке был тренер, который сам поиграл на уровне низших лиг СССР, а не человек с улицы. Сами тренировки были интересные, какую-то школу нарабатывали, а не так, что дядя-тренер мяч кинул: «Играйте!» И когда семья переехала в Ставрополь, меня зачислили в местную команду при заводе «Красный металлист», а уже через полтора года пригласили в футбольную школу ставропольского «Динамо».

При СССР футболист заканчивал карьеру и зачастую шел детским тренером, потому что его зарплата не сильно отличалась от оклада в спортшколе. Сейчас же известный футболист, выступая на уровне Премьер-лиги, может зарабатывать очень большие деньги, в десятки раз превышающие и средний заработок, и тем более зарплаты детских тренеров. В итоге у них нет мотивации идти работать в этом направлении, поэтому, я считаю, честь и хвала тем мастерам, которые после окончания карьеры все же идут работать детскими тренерами.

Например, как наш Александр Бухаров или Игорь Денисов из Санкт-Петербурга. Они решили связать свою жизнь с детским футболом и могут не просто теорию объяснить, но и показать все тонкости футбольного мастерства. Возьмите элементарные нюансы того же Бухарова: как он корпусом укрывал мяч, когда получал пас под дальнюю ногу, и к нему подобраться было невозможно, или как он играл головой — его же этому научили. Многие детские тренеры, не имеющие подобного опыта, объективно не способны продемонстрировать какие-то технические навыки. Сейчас нередко идут тренировать детей те, кто сам не попал в большой футбол и не имеет за плечами игрового стажа. А что такое ребенок? Ему надо показать и рассказать все так, чтобы он прочувствовал на себе то, что профессиональный игрок прожил за годы карьеры.

— А как происходило с вами?

— У нас в Ставрополе был Вадим Борисович Соколов, царство ему небесное. Он нам все показывал: как надо действовать в той или иной игровой ситуации. Вроде бы мелочи, нюансы, а из них складывается понимание игры. (Сын Соколова — Вадим Соколов-младший играл за «Рубин» в сезоне 2001 года, — прим. авт.).

Или другой пример: при Леониде Слуцком у нас играл кореец Хван Ин Бом. В первой игре против ЦСКА он, находясь спиной к двум соперникам и посмотрев за спину до приема мяча, ушел в свободную зону. Мы за голову схватились: это выглядело как какая-то фантастика! При этом в нашем футболе лет 30 назад такое могли проделать многие. Настолько были люди разносторонними, и понимание футбола было сумасшедшим — раньше таких игроков было очень много. Не зря в 90-е в европейских чемпионатах было очень много наших игроков.

«У Игнатьева превалировал более комбинационный футбол»

— Вы говорили о важности «рассказа-показа» для тренера. Когда вы уже перешли в команду мастеров ставропольского «Динамо», то за кем наблюдали?

— Это был опытный голкипер Анатолий Пата, который старше меня на 17 лет (к сожалению, умер в начале 2025 года). В Ставрополе тогда было трое вратарей, но Зураб Саная сломал палец, а Пата был дисквалифицирован за две желтые карточки. Это дало мне возможность дебютировать на уровне высшей лиги чемпионата России в игре с «Локомотивом». После этого я доиграл оставшиеся до конца сезона четыре матча. Уже в первой лиге к нам присоединился Владимир Малахов. Кстати, он после этого был у меня тренером в дубле, потом стал тренером вратарей в основном составе «Динамо».

— Как произошел ваш переход в 24-летнем возрасте в московский «Торпедо-ЗИЛ»?

— Мне предложил приехать на сборы мой друг Арсен Минасов, который затем стал одним из первых футбольных агентов, работая с Романом Широковым. С Арсеном я пересекался еще в «Асмарале», когда он там первый круг отыграл и закончил с футболом, хотя ему было всего-то 27 лет. Играл у нас под нападающими — небольшого роста, техничный. Но уже тогда было видно, что у него есть жилка для агентской деятельности: он обладал очень хорошей коммуникабельностью, что немаловажно в этой профессии.

— Через год после вашего перехода в «Торпедо-ЗИЛ», эта команда успешно боролась с «Рубином» за путевку в высшую лигу.

— Да, это был 2000 год, когда мы под руководством Бориса Игнатьева выполнили задачу. Лично для меня тренировки Бориса Петровича смотрелись более современными, чем те, к которым я привык. В то время он пытался привить нам — как сейчас тренеры делают — выход из обороны в позиционную атаку через короткие и средние передачи. Раньше же старались сыграть попроще, выбивая мяч от ворот, и уже там, навязывая борьбу за подбор, начинали строить атаку. А у Игнатьева все-таки превалировал более комбинационный футбол, он пытался играть в пас, отрабатывал выходы, подстройки, смены направления мяча.

«С приходом Евгения Кучеревского наш футбол изменился, стал попроще»

— А тренер вратарей у вас тогда был?

— Да, им был Владимир Сергеевич Белоусов, который в бытность свою футболистом играл в поле, а затем работал главным тренером. Когда «Торпедо-ЗИЛ» возглавил Евгений Кучеревский, наставником голкиперов стал Александр Подшивалов. С приходом Евгения Мефодьевича наш футбол изменился, стал попроще — как он привык со времен СССР, когда выигрывал золото с днепропетровским «Днепром». С Кучеревским мы перешли на длинные передачи, силовой футбол, прессинг, когда все бьются и толкаются, хотя в команде были футболисты, предпочитающие комбинационный стиль. Те же братья Аджинджалы. В итоге они покинули «Торпедо-ЗИЛ».

— А что вспомните о противостоянии с «Рубином» за путевку в Премьер-лигу?

— Там был любопытный момент: мы играли в Москве с Нальчиком, и в этом же туре «Рубин» играл в Саратове. Мы побеждаем, «Рубин» проигрывает. Все, казалось бы, нормально идет. И вдруг минут за пять до конца по стадиону объявили, что «Рубин» в Саратове выиграл. Тут у нас какой-то мандраж появился, а вслед за этим у Нальчика — момент суперубойный. Два игрока вываливаются на одного Мишу Синева, который пятился, и уже ближе к штрафной площади дернулся на того, кто контролировал мяч. Тот отдал передачу партнеру, который вываливается один на один со мной, а я выхожу к вратарской, сокращая угол обстрела. И футболист Нальчика бьет в дальний угол. Оборачиваюсь и вижу: мяч попадает в крестовину, отскакивает вниз, бьется о землю и перелетает через голову соперника, бегущего на добивание, прямо мне в руки. Беги он чуть помедленнее — забежал бы с мячом в наши ворота. И все, была бы ничья, а «Рубин» догнал бы нас в таблице по очкам и обошел по дополнительным показателям.

«Я говорю вратарям: «Не держитесь ни за что, получайте удовольствие»»

— Мы уже затронули вопрос вашего перехода из «Торпедо-ЗИЛ» в «Рубин», из Премьер-лиги в первый дивизион.

— Привлекло то, что в Казань приглашали первым номером. Я же был тогда молодым футболистом, хотелось играть, а в предыдущем сезоне провел только семь игр. Поэтому я даже не заморачивался по поводу того, что спускаюсь с уровня Премьер-лиги в Первую. Для человека, который с детства занимается футболом, важно себя реализовать, а для этого необходимо играть. Да, можно протирать штаны в суперклубе, либо пойти в команду попроще, лигу пониже, но там играть и получать удовольствие. Да, ты, может быть, много не заработаешь, но потом в конце своей карьеры поймешь, что играл и реализовал себя как вратарь.

А ведь были талантливые голкиперы, которые просто теряли себя, просидев. Например, за спиной Игоря Акинфеева в ЦСКА. Поэтому я все время говорю вратарям: «Не держитесь ни за что, получайте удовольствие. А деньги придут и вас найдут, если вы будете все правильно делать, вы получите свой контракт». Посмотрите на Акинфеева: сколько ему уже лет, а он все никак не может наиграться, ему нравится этот драйв.

— Помню его дебют в мае 2003-го в Самаре, где Акинфеев дебютировал, поскольку у Мандрыкина было три желтых карточки. Тот матч ЦСКА выиграл, а Акинфеев в концовке потащил пенальти. А в 2004 году Игорь первый раз сыграл уже против «Рубина», заменив Сергея Семака.

— Да, тогда Мандрыкина удалили в концовке. Акинфеев вышел, но наш пенальти потащить не смог, Рони сделал дубль, и мы победили — 2:1. И в завершение этого длинного отступления от темы: когда меня пригласили в Казань, я не считал это шагом назад — наоборот, это шаг вперед. Мне было почетно, что меня приглашают первым номером, и мы за год решили задачу по переходу в Премьер-лигу.

«Бердыев успокоил: «Ничего, не переживайте, сейчас начнем выигрывать»

— Сергей, в «Рубине» у вас ожидалась борьба за место первого номера, поскольку конкурентов было сразу трое: опытные Алескаров и Гаус, и молодой Харчик. В итоге все сыграли хотя бы немного, а у вас набралось 18 игр из 34.

— Да, я тогда провел большую часть встреч чемпионата, но после первых двух домашних игр, получил сотрясение мозга и поэтому пропустил часть турнира. Это произошло на тренировке, когда один из наших игроков, выходя один на один, с пяти метров ударил мокрым мячом мне в область головы. После этого я две недели провел в корсете.

— Выход в Премьер-лигу мы затронули, но не коснулись личных ощущений. Тогда вам было 28 лет, и вы поиграли на таком уровне с «Торпедо-ЗИЛ», но общекомандного опыта не было. Плюс «Рубин» пригласил много иностранцев.

— На самом деле поворотным стал наш первый матч с ЦСКА, когда им крупно уступили — 0:4. Там все не сложилось: мы как-то робко действовали и проиграли эту встречу даже не физически, а психологически. Когда у всех не получалось даже простую передачу сделать. Хотя надо признаться: это ранняя весна, там поле было ужасное на «Динамо», трава не выросла, одна земля. Но соперники же играли! А у нас все были скованные, закрепощенные. Когда мы зашли в раздевалку расстроенные, Бердыев успокоил: «Ничего, не переживайте, сейчас начнем выигрывать. Никуда мы не вылетим, это просто первый блин комом. Сбросьте с себя все это напряжение, вы зажатые, ножки трясутся. Все будет нормально, главное — отдавайтесь на поле, самоотдача должна быть на сто процентов». Так в итоге и произошло.

«У нас с Чижовым сложились очень хорошие дружеские отношения»

— Каким вам показался казанский болельщик?

— Никогда не задавался вопросом: какой? Он вроде бы и не искушен, но в то же время… Вот смотрите, парадокс. Мы играли в 2002 году в Первой лиге. Помню матчи с Нижнекамском, Смоленском — и там, и там почти полный стадион болельщиков. Хотя это Первая лига, да и команды приезжали никому не известные по большому счету. На следующий год вышли в Премьер-лигу, стадион снова битком. В 2004-м начали чемпионат не очень, бултыхаемся чуть ниже середины таблицы. Хоп — и уже полупустой стадион! Где логика? Ведь еще пару лет назад какая-нибудь Чита приезжала и собирала полный стадион. Сейчас играем, условно, с «Локомотивом», а стадион полупустой. Или же, например, в 2008 году мы стали чемпионами, и полный стадион набирался, а в 2009-м тоже выиграли чемпионат, но уже как-то интерес пропал, трибуны полупустые. Я не могу понять, с чем это связано?

— Вы в 2004 году делили ворота вместе с Валерием Чижовым.

— Да, в 2004 году мы конкурировали с Валерием Чижовым. У нас с ним сложились очень хорошие дружеские отношения. До сих пор поддерживаем контакт. Интересно, что мы ровесники и дни рождения рядом: у меня — 12 апреля, у него — 14-го.

— Расскажите о международных матчах за «Рубин» в 2004 году.

— Что касается матчей «Рубина» в Кубке УЕФА, мы очень их ждали, но дебют получился неудачным. Выиграв на выезде — 2:0, в Казани проиграли — 0:3. По прошествии времени могу охарактеризовать это как нехватку опыта в международных кубковых матчах. Думали, раз победили в гостях, то дома будет легче.

— Почему вы, освоившись в «Рубине», решили снова вернуться в Москву, в тот же «Торпедо-ЗИЛ», переименованный к тому времени в ФК «Москва»?

— Пригласили в «Москву», а в столице семья жила, дети учились, и я решился на этот опрометчивый шаг. Сейчас, конечно, жалею, потому что в «Рубине» я был основным голкипером. Считаю, что если у вратаря все хорошо в одной команде, то ему не надо искать другую. Лучшее — враг хорошего. Полевому игроку легче в плане перехода: там есть замены, другие позиции. У вратаря, если что-то сразу не пошло, то можно сесть на скамейку запасных и остаться без практики. Поэтому у каждого вратаря есть своя команда. Он должен быть однолюбом. Серега Рыжиков правильно сделал, что никуда из Казани не уходил практически до окончания карьеры.

Когда контракт с «Москвой» заканчивался, в «Рубине» мне сказали, что приглашают новых голкиперов и Сергей Рыжиков идет под первым номером. Но если я приду и выиграю конкуренцию, то буду играть. Я вернулся в Казань. И даже удалось сыграть несколько матчей. После травмы Рыжикова я заменил его в игре с «Динамо», затем был холодный душ от «Спартака» — 0:3, а потом мы обыграли «Москву», уступая — 0:1. Там Рязанцев и Кабзе забили, а я на последней минуте в шпагате вытащил мяч. И, что самое обидное, когда набрал очень хорошую форму, в первом тайме матча в Самаре я получил травму в столкновении с Романом Шароновым. Попробовал продолжить встречу, но понял, что не могу даже ходить. Гематома была такой, что нога была синяя, потом она месяц заживала. После этого в чемпионатах за «Рубин» уже не играл, за исключением матчей на Кубок страны.