Александр Шаров: «Заявления Ирана по нефти – лишь сотрясание воздуха»
Эксперт по Ирану уверен, что Тегеран блефует своим отказом от заморозки добычи нефти
Иран заявляет, что не намерен отказываться от увеличения добычи нефти. Исламская республика готова на заморозку добычи, выйдя на уровень в 4 млн баррелей в сутки. Переговоры глав МИД РФ и ИРИ, состоявшиеся накануне, ни к чему не привели. При этом, как считает директор группы компаний «РусИранЭкспо» Александр Шаров, России опасаться нечего. Что стоит за заявлениями Тегерана, какова будет стоимость нефти в ближайшую пятилетку и что делают татарстанцы в Иране, эксперт рассказал в своей колонке «Реального времени».
Игра на публику
Иранцы, отказываясь от заморозки добычи нефти на нынешнем уровне, играют на публику. Они не могут игнорировать российские требования, если их небо защищают наши С-300 от их любимых «друзей» в регионе.
Им нужен некий люфт для маневра. Чтобы выйти на добычу нефти в 4 млн баррелей, как они заявляют, необходимо вложить несколько десятков миллиардов долларов. Кто же им даст?
Санкции с Ирана до конца не сняли. Последнее дело – на Иран наложили штрафы за башни-близнецы в Нью-Йорке на $10,5 млрд. Все деньги, на которые они надеялись, и те будут скоро арестованы. Поэтому Тегеран физически не сможет нарастить такие объемы. На 4 млн баррелей страна никогда не выйдет.
В прошлом году бурение в стране составило 114 скважин. Чтобы хотя бы сохранить нынешние объемы, нужно бурить 860 скважин. Заклинаниями, фетвами ничего не добьешься. Тут надо бурить, а для этого нужны деньги.
«Тегеран физически не сможет нарастить такие объемы. На 4 млн баррелей страна никогда не выйдет». Фото nefttrans.ru
«Западные компании неохотно идут»
Чтобы получить деньги, необходимо хотя бы стабилизировать собственную добычу, вкладываться в увеличение дебита скважин. Им надо пускать уже западные и российские компании («Татнефть», ЛУКОЙЛ, «Роснефть», «Зарубежнефть»). Наши пока щеки надувают, в итоге движения нет.
Западные компании тоже неохотно туда идут. США отменили безвизовый режим для европейцев, кто часто ездил в Иран.
В нефтяных компаниях должны быть какие-то маргиналы, которым можно сказать: «Ты туда будешь ездить, а мы даем тебе повышенную зарплату». Таких людей, влюбленных в иранскую экзотику, найти, наверное, можно. Но для больших вложений этого недостаточно.
Санкции против Ирана в некоторой степени помогли снизить зависимость страны от экспорта нефти. Иранцы подняли собственные НПЗ, они ушли от навязанной западниками схемы отдавать нефть на переработку в Катар и забирать потом переработанные нефтепродукты. Теперь они сами стали перерабатывать нефтепродукты.
За 4-5 лет было существенное движение их министерства нефти от западных стандартов. Дрейф прошел, но недостаточно. Они пока надеются, что к ним прибегут нефтяные компании. Но Total, Eni, BP и другие пока закрывают собственные долги перед Ираном якобы инвестициями. Никто реально туда не стал двигать серьезных объемов.
Иранская манера переговоров
Подобная игра на публику иранцев – это такая своеобразная манера ведения переговоров. Вообще, с ними тяжело вести переговоры. Однако если не нравится разговаривать с Ираном, есть Пакистан, ведите переговоры с Эмиратами или Алжиром. Однако если с Тегераном еще есть какие-то экономические доводы договориться, то там уже будет сплошная политика. В Иране, в отличие от этих стран, можно двигаться. Следует иметь в виду, что на блюдечке с голубой каемочкой они не предлагают и заочно ничего не оплачивают.
Однако у России есть наработки и ноу-хау, которые применяются, и переговоры удаются.
Мне известно, что татарстанцы из Набережных Челнов очень стабильно работают по нефтесервису. Schlumberger очень серьезно работает в Иране по нефтесервису, используя, кстати, наших российских подрядчиков, которые ездят туда из Западной Сибири. А Schlumberger выписывает эти контракты, иранцы оплачивают, и часть денег идет для Западной Сибири.
«Schlumberger очень серьезно работает в Иране по нефтесервису, используя, кстати, наших российских подрядчиков». Фото forbes.com
Не дело Минниханова
При этом со стороны российских компаний я не заметил реальных движений в Иран. Последние их поездки в ИРИ связаны с туркменскими долгами.
Наши компании даже по месторождениям не ездят.
Неужели они думают, что смогут закрепиться на иранском рынке через решение, скажем, президента Татарстана Минниханова? КАМАЗ уже в этом деле убедился. У них один завод закрылся, сейчас будут заморачиваться по другому заводу. Не дело президента Татарстана двигать предприятия. Сами компании должны бегать, рыскать, договариваться, всматриваться в своих партнеров.
Иранцы ждут те компании, которые будут реально работать, а не тех, кто кидается шапками. И не особо смотрят на межправительственные соглашения. Им нужны именно те, кто будет работать «в поле».
Halliburton, например, работает там. В позапрошлом году компания заработала в Иране $264 млн чистой прибыли.
«Все решается на местах»
Следует иметь в виду, что в Иране практически ничего не делается без силовых организаций. Есть ряд компаний, куда вошли средства пенсионного фонда от КСИРа (Корпус стражей исламской революции), Фонда обездоленных и других организаций.
Они своими объемами влияют на нефтяные компании, кому какие доли дела можно продать. Они имеют серьезные деньги на нефтесервис, они же уполномочены на принятие каких-то технических решений: «Вот эти арматурные запоры не берем, а берем вот эти». Они влияют на техническую политику компании: какое оборудование принимать, использовать.
А дальше идут технические работы по сертификации этого оборудования и технологий в Тегеране. В столице лишь подписывают бумаги, а все решается на местах.
«Не Запад, не Восток»
Кого они выберут в партнеры после снятия санкций – Россию или Запад? Иранские элиты учились на Западе, они часто ездят в Европу и Америку. Но последняя поездка по Европе была для них холодным душем: не очень гладко там прошли переговоры.
У иранцев есть некая заповедь: «Не Запад, не Восток, а Исламская Республика Иран». Они прагматики: цена — качество. Если дать им одинаковые условия от российской и китайской компаний, то они выберут российскую. Если будут одинаковые условия от российской и европейской компаний, они выберут европейскую. Если мы дадим лучшие условия, то они выберут российскую.
«России надо идти в Арктику, Восточную Сибирь, на шельфовые месторождения и там активизировать свою работу». Фото sdelanounas.ru
Однако наши компании, та же «Татнефть», даже не тратятся на поездки и изучение совместных предложений. А BP просто не вылезает оттуда из командировок. У них целый самолет туда летает на изучение «в поле» месторождений, условий.
$300 за баррель
Все знают, что заявления Ирана – лишь сотрясание воздуха, влияющее на биржевые спекуляции на нефти. Даже если увеличат добычу на 600 тыс. баррелей, это такая мелочь. На них можно закрыть глаза и больше опираться на Саудовскую Аравию, США.
Те же Штаты со сланцевой нефтью работают себе в убыток. Там у них уже 5% банковских кредитов невозвратны. Америка тоже деньги считает. Поэтому нефть на повышение должна пойти.
Тем более легкая нефть заканчивается. Легкие месторождения вскоре истощатся. И через пять лет должен быть взлет нефти до $300 за баррель. Поэтому лучше сейчас ее стоимость поднять, чтобы не было таких потрясений для мировой экономики.
России же в таких условиях надо идти в Арктику, Восточную Сибирь, на шельфовые месторождения и там активизировать свою работу.